«Я хочу, чтобы он меня забрал», — с такими словами пришла на встречу Анна (имена в статье изменены). К моменту консультации она уже на протяжении нескольких дней не ела, пила меньше половины кружки воды в день, практически не спала, мучаясь бессонницей и высоким давлением, все время истерически плакала и просила, чтобы муж забрал ее к себе.
Алексея (имена в статье изменены) похоронили меньше двух месяцев назад, тело привезли в цинковом гробу. К нему прилагались документы из воинской части и личные вещи, среди которых икона. Его дети не проводили ДНК-экспертизы, похоронили отца и уехали в другой город.
Анна была гражданская жена. Они прожили в браке более 14 лет. Верить в то, что супруга больше нет в живых, она отказывалась. С одной стороны, все еще надеялась, что он где-то в плену или госпитале, и обещала его ждать, с другой стороны, просилась к нему в могилу, отчасти осознавая его смерть.
На вопрос, были ли мысли о суициде, Анна отвечала отрицательно. При этом отказ от жизненно важных функций, таких как сон, пища, питье, вел ее именно в сторону истощения организма и как итог — к смерти. А идеи о том, чтобы муж забрал ее к себе или желание остаться навсегда на его могиле только подтверждали суицидальное поведение.
В норме человек способен самостоятельно справляться со сложными жизненными обстоятельствами или, по-другому, стрессом. Ему на это достаточно внутренних сил. Но иногда психоэмоциональное потрясение настолько сильное, что сбой происходит уже на уровне жизнедеятельности организма. В случае с Анной нельзя было продолжать работу только с психологом, необходимо было подключать и психиатра. Такое решение объясняется крайне тяжелым состоянием, бессонницей, истериками, суицидальными мыслями.
Однако добровольно пойти к психиатру может далеко не каждый человек, тем более возрастной. На предложение обратиться к психиатру, который поможет медикаментозно наладить сон и прием пищи, устранить истерики, Анна приводила множество аргументов. Это и страх препаратов, которые могут повлиять на ее поведение не лучшим образом, и желание справиться самой со своим состоянием, и идея обращения к психиатру как подтверждение статуса психически больного. Правда в том, что психиатр — это врач, который способен помочь тем, кто уже не в силах выдерживать свои переживания и в этом нет ничего постыдного. Однако, Анна отметала все предложения и аргументы.
Анне нужны были смыслы, человек в суицидальном состоянии теряет смысл жизни. Для женщины большим смыслом оказался ее внук. Шестилетний ребенок был любимчиком ее супруга Алексея. Так что на вопрос к Анне, как бы муж отреагировал, если бы узнал, до какого состояния она себя доводит и о чем думает, женщина утвердительно ответила: «Он бы отругал меня и сказал жить ради внука». Ради внука она и пообещала записаться на прием.
Так случилось, что после встречи с психологом, у Анны заболел внук и ей пришлось заботиться о нем всю ночь, поэтому она начала употреблять пищу и воду, так как понимала, что ей нужны силы. Как будто сама жизнь таким образом вдруг решила показать ей ее ценность.
Анна не сдержала своего обещания, но нашла для себя альтернативу — поездку в монастырь. Все еще находясь в сильнейшем отрицании, Анна все же перестала игнорировать базовые функции и начала говорить о планах на будущее, у нее прекратились истерики. Она все еще ждет возвращения супруга, но осознает, что жизнь продолжается. Анна обещала ,что после монастыря, если истерики возобновятся, она обратится к психиатру.
Конечно, поход к психиатру не избавил бы Анну от горя, но помог бы ее организму справляться с ним. Разговор с психологом не забрал ее слезы, но показал, что ее жизнь ценна, в ней есть смыслы. Порой человеку достаточно рассказать другому о своей боли — и уже это облегчит состояние. Впереди Анну ждет жестокое столкновение с реальностью, которое будет следовать после принятия смерти супруга. Главное, что на данном этапе она выбрала жизнь, пусть и наполненную горем.