Бывший геолог и геофизик работавший на Чукотке, советский писатель Олег Куваев в 1975 г. опубликовал в "Роман-газете" свой, ставший впоследствии наиболее известным из его произведений, роман "Территория". Книга приобрела культовый статус в кругах читающей молодежи с высшим образованием и, судя по отзывам, многих позвала работать на Север или даже, конкретно, выбрать профессию геолога.
Я в то время была еще мала для чтения модной литературы. Пик популярности "Территории" прошел мимо моего сознания, как и экранизация 1978 года. А вот ко времени появления второй, российской экранизации, созрел интерес, что же это за книжка такая, если по ней снимают кино при двух разных государственных системах. Тем более появилась возможность прочитать, посмотреть и сравнить все варианты.
Роман Олега Михайловича Куваева "Территория" (1969-1975 г.)
Далеко на северо-востоке страны раскинулся край непривычных взгляду черных и желтых пейзажей, где преобладают сопки и тундра. Впрочем, большую часть года все это засыпано снегом.
Правит здесь нацеленное на поиск золота центральное геологическое управление "Северного строительства" ("Северстроя"), расположенное в населенном пункте, называемом просто Город. Основная часть местного народа - геологи и те, кто занят обслуживанием их работы и нужд. Есть еще колхозники-оленеводы, чья жизнь мало отличается от уклада их исторических предков, разве что большей стабильностью и обеспеченностью.
Одна из семи провинций края носит название Территория. Главный населенный пункт в ней - Поселок. Здесь расположено региональное геологическое управление. Территория лежит на берегу Ледовитого океана и именно сюда попросил перевести его Илья Николаевич Чинков, молодой лауреат Государственной премии, нашедший перспективную золотую россыпь. С тех пор прошли годы, главный инженер геологического управления Территории Чинков приблизился к "времени инфарктов", то есть примерно годам к пятидесяти, но смысл этого перехода до сих пор неясен его коллегам.
Территория считается оловоносной провинцией, развившейся для обеспечения военных нужд. По господствующей геологической теории олово и золото считаются почти несовместимыми для залегания в одной местности. Зачем же туда потянуло удачливого специалиста по золоту?
Да, в пределах Территории Будда, как за глаза называют Чинкова, - царь и бог, но, продолжая работать в центральном геологическом управлении, он мог добиться большего. Неужели одержало верх банальное властолюбие?
В малолюдном геологическом управлении Территории, подобно истукану, чье прозвище он носит, восседает Будда:
"Чинков в своем большом и пустом кабинете сидел в странном кресле из черного дуба с уходящей под потолок спинкой и медными квадратными бляшечками орнамента. Зеленого сукна стол перед ним был чрезвычайно чист: ни карандаша, ни бумажки, ни даже пылинки. Те из геологов, которые успели до отъезда в тундру познакомиться с главным инженером, отметили странную эту привычку: сидеть в кресле перед пустым столом. Взгляд тяжко опущен, поза разбухшего идола, темный костюм, темная рубашка, черный галстук и лицо тоже темное, чугунного цвета." (О.М. Куваев "Территория").
В приемной курит или стучит на машинке, "железная леди" - секретарша Лидия Макаровна. Ее, а не формально главного начальника управления Фурдецкого, Будда всегда оставляет за себя. Кроме них в здании управления обитает прораб-промывальщик Куценко, обретший, благодаря Чинкову, свое истинное призвание: способность интуитивно находить золото, а также радист и вахтер.
Чинков сам себе пишет приказы, Лидия Макаровна грозит сама себя выбрать в местком, чтобы разобраться с ними, начальниками, обижающими ее " мальчиков", геологов, работающих в полевых (вернее тундровых) партиях, но эту идиллию нарушает полученный радистом вызов Будды в Город на совещание.
Председательствует на нем тайный недоброжелатель Чинкова - главный инженер центрального геологического управления "Северстроя" Робыкин. В молодости Будда обошел его по карьерной лестнице. Теперь Робыкин должностью выше, но формально подчиненный Чинков, пользуясь дальностью Территории от руководства, ведет себя независимо, как удельный князь.
В общем, Робыкину было внутренне приятно сообщить, что в связи с актуализацией задач по добыче золота, планируется сократить побочные расходы. В том числе минимизировать работы на Территории. Олово больше не нужно, а золота там нет. Прикрыть удельное княжество, оставив минимальный штат, а Чинкову найти место в рамках управляемой им системы. Пусть работает как все. Это, конечно, не озвучивалось, но подразумевалось.
Будда отреагировал согласно прозвищу - остался невозмутим и удалился так тихо, что сразу никто не заметил. Улетел, увозя неизменно носимую с собой черную папку. В ней в течение многих лет он собирал добытые в архивах документы, анализ которых доказывал, что золото на Территории есть. Признаки его залегания находили все геологические экспедиции с царских времен. Нахождению и добыче мешали неудачно сложившиеся обстоятельства или личностные качества, тех, кто этим занимался. Золото Территории ожидало Будду и собранных им специалистов, но времени для поиска оставалось слишком мало.
Теперь, до оформления приказа о сокращении работ, Будда, продолжая выполнять официальный план по олову, вынужден организовать поиск золота тайно, не требуя до получения результатов ни средств, ни дополнительных кадров. Мотивируя подчиненных лишь при помощи их личных черт характера, которые Чинков хорошо представлял.
Разведка должна была проводиться тайно еще и потому, что опыт предыдущего искателя, верившего в золото Территории, Михаила Катинского, доказал, что преждевременная гласность в этом вопросе приводит к травле. Группе Катинского удалось намыть несколько золотоносных проб, но Михаил не смог обосновать перспективы дальнейшей добычи и вложения государственных средств. Находка была признана случайной, корифеи "Северостроя" стали высмеивать геолога и он предпочел перевестись.
Захватив верного Куцевича, Чинков выезжает в район работ партии Монголова, находящийся в долине реки Эльгай. Недалеко отсюда нашел свои злосчастные пробы Катинский. Монголов, друг Катинского, не верит в золото Территории, он ненавидит проклятый металл, изгнавший с Севера его товарища, но бывший фронтовик - человек долга. На это и рассчитывает Будда, а также на чутье выращенного им мастера промывки Куценко по прозвищу Скарабей. Этот не будет требовать обоснований, планов, оплаты.
Монголов упирается и требует приказ на бумаге. Дать его Чинков не может: в него немедленно вцепится Робыкин. Будда выделяет из партии Монголова смелого и романтичного геолога Сергея Баклакова и предлагает ему пойти в одиночную разведку в район реки Ватап, при этом выдавая задание за инициативу начальника партии:
"- Владимир Михайлович! - окликнул он Монголова. Монголов, снимавший свитер перед тем, как идти к реке умываться, повернулся. - Я согласен с вашим решением отправить Баклакова в многодневную рекогносцировку, - громко и весело сказал Чинков...
- Я не понимаю, зачем этот цирк? - сухо спросил Монголов, когда Баклаков ушел.
- Боялся, что вы будете возражать. Решил поставить вас перед фактом. Не будете же вы ронять авторитет руководства перед юным специалистом. - Чинков весело улыбался." (О.М. Куваев "Территория").
И так, не мытьем, так катаньем, Будда задействует исполнителей своего плана.
После его отбытия к Монголову приходят двое старателей, молодой работник Малыш и битый жизнью бывший зэк Салахов. Они признаются, что золото в пробах находили, но по разным некорыстным причинам, о нем не докладывали. Не желая ломать проштрафившимся жизнь, начальник партии не сообщает об их преступлении и требует искупить его трудом, найдя равноценные пробы.
Сергей Баклаков, вопреки приказу Монголова, не захвативший с собой спальный мешок и запас консервов, пропадает в районе реки Ватап.
В романе Куваева, я лично, вижу только одну недоработку, впрочем, очень простительную. При большом количестве людей и сюжетных линий здесь легко запутаться во второстепенных персонажах и их действиях, но это уязвимое место многих писателей. Зато оригинальность темы Севера и нередко наполненный подспудным юмором язык романа держит интерес зрителя на плаву:
"В конце июня лед оторвало от побережья."
"Канавщики на гряде Пырканая уже неделю сидели на одной манной каше. Для остроты вкуса они ели ее с диким луком."
"У геологов Поселка для торжественных случаев выработалась особая мода: дорогой и модный костюм, хорошие туфли и вместо пальто грязный полевой полушубок. Был еще особый шик в том, чтобы из заднего кармана торчала ручка пистолета, не забранного по халатности начальства в спецчасть."
(О.М. Куваев "Территория").
Главные герои романа обрисованы ярко и реалистично, а проблематика настолько насыщена, что в ней можно утонуть. Попробую выделить хотя бы основные ее линии.
Прежде всего это, конечно, тема созидательного труда, необходимого для становления здоровой личности. Праздный или впряженный в лямку нелюбимой работы человек загнивает морально, обрастает искаженными целями и представлениями. На интересной, даже трудной работе, результаты которой служат на благо людям, стране, он, очищается от шлака, проявляет лучшие черты характера. Эта идея раскрывается через образы и жизненный путь многих героев: Чинкова, Баклакова, Апрятина, Куценко, Кефира, Салахова.
Вторая, но по актуальности, главная тема - разлагающее влияние охватывающего общество потребительства, лучше всего выраженная словами ленинградского инженера, философствующего интеллигента Андрея Гурина:
"Вторая техническая революция. Всеобщее забалдение. Квартиры, финская мебель, мечта жизни - машина. Приобретатели, по-моему, собрались захватить мир...
Мне грустно от ошибок истории. Раньше мир захватывали Чингисханы, Тамерланы, македонские или орды, допустим, гуннов. Атилла захватил мир. Теперь его плотно и неумолимо захватывают покупатели. Всюду. От озера Титикака до Можайска. Самое неумолимое и беспощадное завоевание. Я обожаю авантюристов. Покупатели поставили их вне закона. Вот я и приспособляюсь. Я не воитель. Я приспособленец. Пытаюсь отстоять свое «я» среди всеобщего забалдения." (О.М. Куваев "Территория").
Сам Гурин, склонный к интеллектуальному кокетству и индивидуализму, напоминает Печорина нашего времени, но в умении характеризовать нравственные болезни общества (да и свои) герою не откажешь.
Ему, по-своему, вторит философ-минималист малой северной народности пастух Кьяе:
"За долгие годы жизни мимо Кьяе прошло много людей. Ему нравилось думать о них, о сказанных ими словах. От одних людей пахло потом. Даже мысли их, так Кьяе казалось, пахли работой. Он уважал их. От других пахло деньгами. Их Кьяе жалел. Он сердился, когда о жизни говорили «хорошая» или «плохая». Жизнь не может быть хорошей или плохой. Просто она бывает разной. Она всегда просто жизнь. Смешно думать, что деньги могут улучшить ее. У самого Кьяе было очень много денег. Зарплата пастухов откладывалась на книжку, и ему некуда было их тратить. Он мог тратить их на Тамару. Но летом она жила, как положено жить дочери пастуха из племени настоящих людей, зимой ее содержало государство. Самому Кьяе ничего не требовалось, кроме табака, чая, сахара и иногда спирта. Когда он приезжал в Поселок на мысе Баннерса, он покупал все, что взбредет в голову: часы, радиоприемник, пальто с каракулевым воротником. Потом он дарил накупленные вещи, находя в этом радость." (О.М. Куваев "Территория")
Третья, проходящая красной нитью, авторская мысль о необходимости справедливой оценки людей независимо от их социального, имущественного положения, национального уклада или ошибок прошлого. Человек стоит того, чтобы ценить его по делам и по тому, что он представляет собой сейчас. Так доброжелательно и непредвзято относятся к людям главные герои романа:
"За много лет он хорошо изучил экспедиционных рабочих. Он любил и уважал их, как, допустим, командир мог бы любить и уважать свой непутевый, но надежный в бою взвод. Кому как не Монголову, прожившему жесткую жизнь геолога и солдата, было знать, что за праведным ликом часто прячется квалифицированное дерьмо, за косоухой небритой личиной сидит бесстрашный умелец, за гордыней прячется самолюбие и желание быть в деле честнее и лучше других."
"…Спустя многие годы, во времена баклаковской славы, к нему специально прилетел столичный писатель с заданием написать очерк для центральной газеты. Писатель побывал у пастухов. В кабинете у Баклакова писатель самозабвенно рассказывал, как он примерял кухлянку, ел сырое мясо, видел, как шкуры выделывают мочой - с таким состраданием хорошо ухоженного человека демонстрировал брезгливость, что Баклаков не выдержал. «Хорошо бы статьи о ваших книгах начинать с покроя ваших штанов. А изложение ваших идей с сорта зубной пасты», - сказал он. Потом Баклаков долго успокаивал себя: «Брось, Серега. Брось и забудь». Ему было очень обидно за Кьяе и за его народ, который Баклаков искренне считал великим народом."
(О.М. Куваев "Территория").
В романе много интересных рассуждений о одиночестве и товариществе, природе времени и счастье гармоничного сосуществования с природой.
Попутно вы узнаете какие виды применения можно найти железным бочкам и как из тарных ящиков конструируется любая мебель.
Территория и золото - как бы два равноценных людям участника действия. Вид, история развития, влияние Территории на героев, а также роль золота в разные века в разных странах отражены в романе. Особенно хочется отметить рассказ об установлении Советской власти в 30-е годы одиноким подвижником Марком Пугиным, человеком с которого Территория началась.
Время действия романа определить непросто. Исторически сюжет, как пишут некоторые исследователи, опирается на события, относящиеся к середине 50-х годов, но такие реалии как финские стенки, цветные телевизоры, иностранный роман с обнаженной девицей на обложке, который читает Гурин - признаки "периода застоя", да и говорить о нашествии потребителей в 50-е годы как-то рановато. Видимо поэтому в двух экранизациях выбрано разное, хотя и не очень далекое друг от друга время действия.
"Территория" 1978 г. "Мосфильм", режиссер Александр Сурин
Суровые, плоские северные просторы Территории под космическую музыку Эдуарда Артемьева. Пасмурное, иногда светлеющее небо, неяркость красок, грязь на дорогах и суровый спартанский быт. По неуютным коридорам управления бродит собака, стоят какие-то мешки. Холодновато, неухожено, но кабинет Будды, величественное изукрашенное кресло-трон и огромный пустой стол, за которым он восседает, выглядят точно как в книге. Помимо идола, Донатас Банионис в роли Чинкова напоминает Председателя Мао и не только комплекцией и френчем. Он тоже вождь и чувствует себя таковым. Да, перед нами точно 50-е годы.
Лидия Макаровна выращивает на окне лук. Со витаминами на севере плохо. Она тоже выглядит как в книге. Актриса Нина Засухина выразила все то, что написал о ее героине Куваев.
"Была красивая комсомолка Лида, туманным утром сошедшая с парохода в бухте, залепленной диким скопищем бараков, палаток, землянок, на месте предстоящих архитектурных излишеств. Строгий отбор ленинградского горкома направил ее в места, где имелось мало законов. Была романтическая, известная на весь «Север-строй» любовь с одним из первооткрывателей золотоносных россыпей Реки. Но нет уже первооткрывателя, сорвавшего в длинных маршрутах сердце. Был муж, диктатор золотого прииска. Но нет уже мужа, сгоревшего от допинга - чифира пополам со спиртом, в бессонные годы, когда золота требовала война, и служебное порицание, если требовалось, было одним: высшая мера. Но выше высшей меры был долг, ибо золота требовала война. И нет уже сына, морского летчика, сбитого где-то над Баренцевым. Есть Лидия Макаровна, ангел-хранитель молодых инженеров, страх и совесть местного комитета, верный адепт Будды, может быть, единственный человек, которому Будда полностью и безоговорочно доверяет. Есть усталая ироническая женщина, всегда в измятом полувоенном жакете и всегда с папиросой «Беломорканал» в полуопущенном углу рта."
(О.М. Куваев "Территория").
В фильме о муже, сгоревшем от работы и чифира , Лидия Макаровна расскажет Баклакову ночью, прогоняя его от такого же стакана чифира и своей машинки, на которой он пытался напечатать отчет Чинкову. Прогнала и сама допечатала. Такой сцены в романе не было, но она идеально вписалась. Баклаков, кстати, пошел к товарищам праздновать, выпивать и есть красную икру ложками, так что блеск и нищету жизни геологов картина отражает разносторонне.
Еще одно идеальное попадание - Юрий Шерстнев в роли Владимира Монголова. Он - именно такой дисциплинированный солдат , служащий своей стране и в армии, и на гражданке, что описан в романе.
Подбор лиц второстепенных героев, простых, дубленых непогодой, придает убедительности в сочетании с изображением природы и быта, напоминая по стилю художественную документалистику. Особенно при показе коренных северян, оленеводов. Отдельное спасибо постановщикам за зайца, в которого стрелял Баклаков (в российской постановке обошлись испачканной в крови шкуркой) и замечательных собак всех возрастов. Заяц, конечно, при съемках не пострадал.
Итак, музыка, пейзажи, подбор актеров - все хорошо. Что же плохо? Да очень сжато и обрезано масштабное многогранное произведение. Конечно, если на все дается полтора часа, слишком многое остается за кадром, что печально видеть человеку, прочитавшему книгу. Авторы фильма бережно отнеслись к сюжетному материалу ( еще бы - сценарист сам Олег Куваев), все основные события отражены, но из проблематики романа выбрана одна тема героического труда, на которую все нанизано, а многие персонажи присутствовали на экране очень мало и разыграться исполнителям их ролей было негде.
Например, тракторист дядя Костя (Павел Кадочников) буквально мелькнул в эпизоде. Жаль, при таком прекрасном кастинге, не увидеть все, что смогли бы показать актеры, будь фильм многосерийным.
Странно, что Андрей Гурин (Виктор Адеев), по внешности подобранный тоже совсем по книге, получился каким-то блеклым, а не особенно похожий на романного героя Евгений Цыганов из российского фильма, создал очень яркий и верный образ, но это уже относится к характеристике другой экранизации.
В остальных ролях: Владимир Летенков (Сергей Баклаков), Георгий Апрятин (Евгений Герасимов), Леонтий Полохов (Клим Куценко), Владимир Ломизов (Салахов), Дмитрий Кузнецов (II) (Малыш), Николай Волков (III) ("Бог огня"), Валентин Печников (Кефир), Михаил Глузский (Сидорчук), Николай Засухин (Робыкин), Александр Тавакай (Кьяэ), Зоя Чооду (Тамара), Елена Мельникова (Люда), Ольга Ензак (старуха), Виктор Шульгин (майор милиции) и другие.
"Территория" 2015 г. Кинокомпания "Андреевский флаг", режиссер Александр Мельник
Сразу скажу, что фильм неплохой, красивый, позитивный, местами трогательный, но иногда, там где авторы порют отсебятину, встречаются глупые эпизоды. К сожалению, особенно в начале и к концу, что портит впечатление от лучшей и большей по содержанию середины.
Особенно потрясет глупостью пролог. Одинокий Баклаков спит днем на льду завернувшись в шкуры, рядом - непривязанная упряжка с собаками. Внезапно собаки бросаются бежать, таща за собой нарты. Баклаков, в чем мать родила, мчится за ними по льду на морозе.
В книге ничего подобного не было. Читала, что эта вставка основана на каком то эпизоде из автобиографии Куваева, но там это, видимо, как-то объяснялось, а тут ничего не понятно.
Зачем спать голым, завернувшись в шкуры на морозе? Во сне легко развернуться и замерзнуть. В книге чукчи носили на голое тело одежду из шкур мехом к коже и так спали, если не было возможности топить в жилье. Этот обычай перенимали некоторые русские, но не в шкуры же заворачивались на льду без палатки! Почему на льду, если рядом какой-никакой берег? А на те же нарты лечь нельзя? Они хоть деревянные и обивка есть.
Почему собаки не привязаны? Баклаков - геолог и у него должен быть молоток - образцы откалывать и всякий инструмент. Неужели нельзя какой-нибудь костыль в скалу забить, чтобы к нему привязать упряжку? В чем вообще смысл этого эпизода? Разве что показать, что авторы ассоциируют автора книги с его литературным героем.
Я-то в обоих фильмах удивлялась почему Баклакова, вятского спортсмена-лыжника с простоватой внешностью и носом уточкой, у которого должна быть атлетически развитая фигура, играют худощавые, долговязые артисты с узкими лицами, пока не увидела фотографию Олега Куваева в молодости. Это не критика, создатели фильмов отдали автору дань уважения, подобрав похожих на него актеров, понятно, но эпизод с беглыми собаками и нудистской пробежкой просто тупой и ни к чему не нужный.
Далее мы переносимся на судьбоносное совещание, где решают сократить геологоразведочные работы и штат Территории. Чинков гордо встает и бросает: "Территорию я вам не отдам!".
В первоисточнике он ушел незаметно и участники совещания его даже запрезирали: не стал отстаивать управление. Чинкова это не волновало: он и улетел отстаивать, только не на словах, а фактами и делом. Бросать подобный вызов человеку участвующему в подковерной борьбе - себя подставить. Он ни с кем не спорил. Просто тихо делал, то, что считал нужным, пока нечего было бросить в лицо противнику. Фраза "Территорию я вам не отдам!" появилась еще в первом фильме и тоже, по-моему, напрасно. Она акцентировала властолюбие Будды в ущерб его уму и тактике.
К сожалению фраза перекочевала во второй фильм, но там была развернута в еще больший абсурд. Чинкова поддерживает почему-то присутствующая на совещании ленинградская журналистка Сергушова (Ксения Кутепова) и опять, как бы в пику всему собранию, гордый независимый Будда увозит прекрасного представителя центральной прессы к себе на Территорию. Похитил, понимаешь, девушку и приспособил личным биографом!
Да Робыкин бы за это ударил по нему всем накопленным компроматом. Как сказано в одном фильме-сказке: "Грязью забросать можно всякого !".Чинков бы из оправдательных отписок не вылезал. Тем более Сергушова, по книге, никак не человек с независимым мнением, а женщина не то, чтобы плохая, но ни в чем не состоявшаяся и признающая себя конформисткой.
Сценаристы облагородили героиню, сделали ее центральной рассказчицей истории, представив весь сюжет как записки журналистки, постепенно превращающиеся в роман. Они подарили ей настоящую любовь, между тем как в книге их с Гуриным отношения ни принесли обоим ничего, кроме опустошения.
В общем, образ переосмыслен с целью внести в сугубо мужскую прозу о смысле жизни, дружбе, героике и приключениях смягчающее женское начало, углубить почти отсутствующие в первоисточнике любовные линии. Даже не знаю как к этому отнестись. Наверное тем, кто книгу не читал, нормально. Для меня же не очень убедительно, поскольку мнение о персонаже уже сложилось.
Вот против развития линии отношений Баклакова с Тамарой - ничего не имею. Вполне порадовало. Тамара и в романе была милая девушка, а в российском фильме ее так опоэтизировали и, одновременно, сделали живой и веселой, что очень приятно смотреть на героиню.
Константин Лавроненко, в принципе, на Чинкова похож. Кажется кому бы еще из современных актеров играть немногословного, властного, мужественного человека? Но, глядя как он стоит над водопадом на плато Путорана, почему-то думается, что в фильме 1978 г. по-хозяйски шагающий по тундре Банионис был уже величествен, а Лавроненко для создания такого впечатления понадобился величественный водопад.
Но, пора переходить к хорошему. Повествование стало теплее и жизнерадостнее, нашлось место не только трудовому подвигу, но и личной жизни, и дружбе, и отдыху, и интересным диалогам, и раскрытию образов героев. Наиболее хороши, по-моему, следующие исполнители и роли.
Евгений Цыганов - ленинградский пижон Гурин, профессионал, интеллигент, которого тошнит от потребителей и диванных экспертов. Он мотается по свету, ища трудной жизни, проверяет себя на мужество, играет в сильную личность и одинокого волка, понимает, что рисуется, но привычка - вторая натура. А потом на опыте выясняет, что и сам - простой смертный, и орет от боли до слез, не думая о самолюбии, пока его спасают те, к кому он относился свысока.
Владислав Абашин - Жора Апрятин, внук академика, над которым довлеет образ великого деда и требует: "Будь достоин!" Пусть он по книге не такой домашний мальчик как в российской экранизации, тем более интересно наблюдать становление мужественности и твердости в молодом человеке с внешностью тихого отличника.
Константин Балакирев (Кефир) и Олег Соколов (III) (Бог Огня) - оба играют своеобразных полу-бичей, полу-юродивых. Кефир более начитан и бросается интеллигентными словечками и неожиданными образами. Бог Огня - попроще, фантазер, придумавший несуществующую семью, ради которой, живет. Оба из тех, к кому можно отнести строку Некрасова: "Он до смерти работает. До полусмерти пьет!", из сложных, несостоявшихся людей, не находящих места в обществе, за которых так переживал Олег Куваев, что посвятил им второй роман - "Правила побега". О которых он писал в "Территории" :
"- Они не гладкие люди, - согласился Сергей. - Они еще тот народ! На одного святого, вроде Марка Пугина, приходится много тысяч грешников. Но они первые в тех местах, куда потом будут ехать за романтикой. Может, и в самом деле здесь выстроят город, и не один. Но пойми, города не возникают на пустом месте. Чтобы сюда устремились за той самой романтикой, требовался работяга по кличке Кефир. Биография его не годится в святцы, но он честно делал трудную работу. В этом и есть его святость. Нет работы без Кефира, и Кефир не существует без трудной работы."
"- Кадры у вас… Владимир Михайлович, - растроганно сказал Чинков. - Я, знаете, люблю настоящий северстроевский кадр. Помню, у меня журавля держали, Степу. Отравился чем-то и умер. Такое горе было… «Не лезь, не мешай, начальник, нам Степу жалко. Ты и не знаешь, какой он был человек». Да!"
(О.М. Куваев "Территория").
Приятно было увидеть харизматичного начальника отдела кадров Территории по прозвищу Богода, похожего на бородатого гнома или волшебника Черномора (Рамис Ибрагимов), и опять не повезло персонажам Семена Копкова и Михаила Катинского. О них во всех экранизациях упоминают и не показывают (Копков в фильме 1978 г. мелькнул за столом, но очень недолго).
Некоторые сцены берут за душу, передавая атмосферу свободы и счастья среди трудностей и испытаний, созданную в романе. Например, отдых Салахова и Бога Огня на берегу после бани снят так, что позавидуешь их блаженству.
Великолепны также сцены быта пастухов-оленеводов, увиденные глазами спасшегося от смерти выздоравливающего Баклакова.
Красочно и убедительно показаны опасные моменты, в которых герои находятся на грани смертельной опасности.
О великолепных съемках природы и операторской работе писали много, не буду повторяться, уже из-за этого стоит смотреть вторую экранизацию и прощать ляпы, но опять финальная ложка дегтя с внезапно словно сорвавшимся с цепи Седым. Да, Седой - бывший уголовник, кстати, только что участвовавший в спасении Гурина. Но он же не идиот! С чего бывший зэк, захватив намытые Баклаковым образцы, стреляет в Сергея и кидается зимой в никуда, в ледяную безлюдную бесконечность? Он решил умереть богатым, замерзнуть, прижимая золото к груди?
Книга написана человеком знавшим северные условия и быт, психологию живших там людей! Ну зачем пороть глупую отсебятину?!
Конечно хорошо, что сняли про людей труда, а не очередные разборки бандитов и ментов, чем уже задолбало российское телевидение, и про советский период без антисоветчины, но тем более печально, когда из этой светлой, положительной работы торчат чьи-то ослиные уши.
Музыка и стихи, звучащие в фильме, подобраны хорошо, если не придираться к тому, что некоторые из них появились после заявленного времени действия - 1960-61 гг, но это уже - ловля блох, главное, что они создают нужную атмосферу.
В ролях: Григорий Добрыгин (Сергей Баклаков), Егор Бероев (Владимир Монголов), Герасим Васильев (Кьяе), Константин Шелестун (Куценко), Олег Шапков (Седой), Петр Федоров (младший) (дядя Костя), Виктор Жалсанов (Салахов), Тамара Обутова (Тамара), Ольга Краско (Люда Голливуд), Андрей Назимов (Малыш), Владимир Качан (Робыкин) и многие другие.
На этом мой обзор закончен, как всегда надеюсь, что он вам пригодится в выборе того, что почитать или посмотреть. Предыдущую ссылку на экранизацию литературного произведения помещаю здесь: