Начало здесь:
Далее, пока мы ехали в фарватере черного пикапа, пересекая мост, я пересказал ей содержание нашего с Саймоном разговора. Было удивительно, что люди смогли здесь каким-то образом договориться с хладнокровками и жили привычной жизнью. В надвигающейся ночи нас встретил свет фонарей на улицах, работающие светофоры. Двери магазинов были открыты, на перекресте стоял полицейский, который поприветствовал Саймона и проводил нас взглядом, семья с ребенком шла по тротуару. Совершенно невероятная картина по сравнению с тем, что мы видели на всем пути следования по Аляске. Мы словно попали в светлое прошлое.
Коппер был достаточно большим поселением на берегу одноименной реки. Когда-то давно здесь была индейская деревня, в которой жило племя Атна народа Атабаски. Но когда в конце 19 века на реке началась Золотая Лихорадка, старатели вытеснили индейцев на север. А здесь, в долине, возникли новые города. Скоро эти разрозненные поселки объединились в Большой Коппер, белые люди построили нефтепровод, провели дороги, мосты. Постепенно былые обиды забылись. Индейцы вернулись и теперь давно уже ассимилировались с белыми, превратившись в обычных американцев, жителей штата Аляска. Впрочем, индейская кровь часто встречалась в этих краях, как, например, у нашего нового знакомого, Саймона.
Благодаря его помощи, мы быстро добрались до закусочной на колесах, за которой разместился серый бревенчатый дом. Выглядел он так, словно был ровесником города. Тяжелые массивные стволы были плотно пригнаны друг к другу, маленькие окошки, которые должны были хранить тепло, отбрасывали тусклый свет на улицу, а на покатой черепичной крыше торчала закопчённая труба дымохода, проваливающаяся в снежную темноту вечернего неба.
Саймон остановил свой автомобиль рядом с катером на прицепе со спущенными колесами. На лодку был накинут брезент, порвавшийся в паре мест. Видно было, что посудиной не пользовались очень долго.
Софи притормозила рядом. Она все еще была напряжена и с недоверием оглядывалась по сторонам.
- Слушай, все будет в порядке, - успокоил я ее, замечая беспокойство девушки, - Главное помни, Ронни остался в Канаде и передал нам вот это для мамы.
Она посмотрела на лежащую на коленях коробочку с кулоном, которую мы достали из рюкзака нашего погибшего проводника. Ей эта идея не нравилась самого начала, девушка даже предлагала просто передать все Саймону и уехать из города.
Но я совершенно справедливо возражал, что на дворе уже фактически ночь, и остаться в Коппере среди людей было бы куда более благоразумно, чем покидать город и пытаться найти ночлег где-то за его пределами. Я уж не стал ее пугать хладнокровками, которые контролировали Аляска хайвей. А завтра с утра, как я ей пообещал, мы заедем на исток Тикела. В итоге она согласилась.
Мы покинули автомобили и после того, как Саймон постучал невысокую дверь под козырьком, вошли внутрь. Здесь нас встретила миссис О`Коннел. Сухонькая, но крепкая еще старушка с мудрым взглядом проницательных глаз, одетая в безрукавку из белой овчины. Ее седые волосы были заколоты назад и морщинки лучиками разбежались по всему лицу.
Саймон коротко поприветствовал ее и сказал, что мы привезли весточку от ее сына - Рональда.
Врать было тяжело. Я обнимал мать Рональда, похлопывал ее по спине, стараясь успокоить слезы счастья старушки: сын жив, с ним все в порядке, из-за проблем с документами его задержали канадские пограничники, поэтому мы привезли подарок...
Она бережно приняла кулон, поднесла его к лицу. И вновь заплакала.
Саймон и Софи стояли у входа. Они, конечно, по-разному оценивали происходящее. Если бывший родственник Рональда удовлетворено кивал, понимая, что здесь имеет место быть ложь во спасение, то мисс Мэй взирала на это с неприкрытым недовольством.
Она по-прежнему считала, что наше участие в этом обмане ни к чему хорошему не приведет. Но делать было нечего, сказав "А", следует говорить и "Б", и потому я продолжал плести небылицы про случайную встречу с сыном миссис О`Коннел на переходе Бивер Крик, когда он, потрясенный отказом канадских властей пустить его на Аляску, передавал мне под лай собак и в свете прожекторов этот серебряный кулон для любимой матушки. Тогда дрожали его голос и слеза на небритой щеке...
Отвратительно? То-то. А каково было мне, находясь там, в эпицентре этого вранья?
В итоге, я был несказанно рад, когда вся эта постановка закончилась, и бабуля пригласила нас за стол. Ее домик в мягком свете торшеров был похож на сказочное новогоднее жилище Санты (Санта Клаус - американский Дед Мороз, прим. переводчика) - короткий коридорчик с вешалкой и маленьким ковриком у порога и сразу - прямой выход в гостиную, главный зал, в центре некоторого стоял широкий деревянный стол с маленькой елочкой в центре, и почти вплотную к нему примыкала большая каменная печь. На стенах среди выцветших фотографий в ретро-рамках висели уже рождественские венки, а прямо у дымохода - большой красный носок для подарков. Это было очень мило, хотя до Рождества оставалось еще полтора месяца.
Черно белые призраки близких миссис О`Коннел смотрели на меня с укором. Среди них был и молодой Ронни с ружьём на фоне зимнего леса.
Старушка наотрез отказалась отпускать нас без обеда и потому мы с Софи сели за стол, испытывая неловкость от происходящего. Саймон разместился рядом, в глубоком кресле.
- Марта, ребята едут в Анкоридж, - сказал он старушке, суетящейся у печки.
- Ого!? Говорят, там много холодных людей!
- Да, они хотят эвакуироваться...
Я подтвердил:
- Да, я сам родом из тех мест. Из Палмера, может слышали? А в Анкоридже у меня осталась жена, которую я также хочу увезти отсюда.
- Жена? - переспросила миссис О`Коннел, ставя перед нами тарелки с дымящимся рыбным супом, - А тогда кто эта милая леди?
Это было очень бестактно. Но, видимо, такие были здесь люди - прямолинейные и простодушные. Мисс Мэй однако отнеслась к этому спокойно и ответила:
- Я репортёр.
- Кто?
- Софи - журналист, - вступился я за свою спутницу, - Она делает репортаж о происходящем на Аляске.
- Не то время вы выбрали для репортажей, - покачал головой Саймон.
- Вы ешьте, - кивнула бабуля и тут же строго добавила: - А тебе, Саймон Тинклит, нужно особое приглашение?!
- Прости, Марта, конечно, - и Саймон переместился за стол.
Я с удовольствием хлебал уху. Это было невероятно вкусно, особенно после стольких дней питания батончиками, чипсами и газировкой!
Какое-то время мы просто молча ели. Однако Софи заметно отставала.
- Ты почему не кушаешь, милая? - спросила миссис О`Коннел.
- Горячо, - ответила та, мешая суп ложкой.
- Наверное, репортёрам надо следить за фигурой? - усмехнулся Саймон
- О, - кивнула Софи, - И это тоже!
Мать Ронни только покачала головой, как обычно это делают заботливые старушки, внуки которых совершают очередную глупость.
Мы говорили о том, как все изменилось с приходом хладнокровок. Но, словно оазис в ледяной пустыне остался город, которые неофиты обходили стороной. Большой Коппер с индейской общиной.
Саймон рассказал всё, что знал про эвакуацию из штата. По его словам, все, кто хотел, мог заявить желании покинуть страну Холодных людей. Нужно было лишь добраться до базы Ричардсон - крупного военного объекта рядом с Анкориджем, там был утроен центр временно перемещенных, неофиты формировали списки и, если ты проходил отбор, тебя отправляли на поезде по только что отстроенной дороге до глубоководного арктического порта Ном. Там беженцев ждали русские военные корабли и далее доставляли в Петропавловск. После признания Россией независимой Аляски, этот путь стал единственным мостом во внешний мир.
Я с удивлением узнал, что некоторые из Атна работают на хлоднокровок. Так, в центре для перемещенных на базе Ричардсон трудился племянник Тинклита - Джолан Риу. Именно от него Саймон и узнал о том, как работает эвакуация.
Правда куда больше людей мечтало, наоборот, попасть на Аляску, чтобы стать частью нового мира. Но с тех пор, как границы закрыли, они плыли на лодках, прорывались на машинах, шли пешком. Сколько их погибло в погоне за мечтой о холодной вечной жизни, никто не знает.
Я слушал его и никак не мог взять в толк, как так получилось, что почти весь штат превратился в ледяное царство, а Коппер при этом живет обычной жизнью?! Да, пусть нет связи и телевизионного сигнала, но в остальном - электричество, магазины, заправки. Хладнокровки не трогают этот народ, более того, сотрудничают с ними... Все мои попытки это прояснить заканчивались ответом в духе: "Мы договорились". Как договорились, что отдали взамен? Это была загадка.
Впрочем, я был благодарен индейцу, он дал мне много новой информации, над которой следовало подумать. Мы тепло пообщались, провели за столом довольно много времени, и я спросил его, не мог ли он порекомендовать нам какой-нибудь мотель, где мы могли бы переночевать. И несмотря на то, что миссис О`Коннел упрашивала нас остаться со свойственной простым людям радушием, мы все же отказались и вскоре уже заселялись в небольшой гостевой дом на склоне, с уютным камином в холле и теплыми номерами на втором этаже.
Я переживал за Софи. Ее состояние мне не нравилось. Она как будто заболевала: совсем мало поела, была невеселой и квелой. Но на все мои предложения поискать врача, пока мы в городе, она ответила отказом, сказав, что просто очень сильно устала. Я проводил ее в номер, хотел даже неуклюже приобнять на прощанье, но она увернулась и закрыла дверь перед моим носом.
Я вошел в свою комнату и собирался просто завалиться на кровать, чтобы обдумать дальнейшие планы в одиночестве, но в дверь постучали. Открыв дверь, я увидел Саймона, который держал в руках две бутылки пива. Я жестом пригласил его войти внутрь.
- Я ненадолго, - сообщил индеец, проходя в комнату и усаживаясь в кресло рядом с телевизором.
Пиво он поставил на прикроватный столик, взял из бара консервный нож и открыл бутылки:
- Угощайся!
- Спасибо, - я присел рядом на кровать. Мы ударились донышками.
- Марта сказала мне, у тебя есть кое-что, - Саймон отхлебнул из бутылки, - Она чувствует такие вещи.
- Что? - не понял я.
- То, что у тебя сейчас на шее.
Я усмехнулся и слегка оттянул высокий ворот своей водолазки:
- У меня ничего нет.
Затем поднял свое пиво и также сделал глоток. Индеец внимательно посмотрел на меня.
- Кажется, я понимаю, как вы сумели проехать через пол Аляски невредимыми! Конечно, чудеса случаются. Но не думаю, что ты такой везунчик...
- Ты можешь думать все, что угодно, Саймон, но у нас вряд ли получится разговор, если ты прямо не скажешь, к чему все это?
- Ок, - кивнул он, - Слушай. Есть легенда. Когда-то давно мой народ, который живет в этих местах с незапамятных времен, получил от богов дар. Эта была пластина с магическим рисунком. Как было сказано, она защитит наш народ, когда придут холодные люди. Самые искусные мастера взялись за работу и по образцу вырезали амулеты, которые раздали каждому из племени. С тех пор все люди Атна носят этот амулет. Ну, почти все.
На этих словах он запустил руку за ворот своей красной клетчатой рубахи и вынул оттуда потемневшую от костяную табличку. Саймон держал ее передо мной, и я прекрасно видел на лицевой стороне полустертый символ. Ровно тот же, что горел и на моем обереге. Но если мой был словно отлит в домнах великой цивилизации и заряжен цифрами будущего, то в руках Тинклита это была кустарная поделка, хотя, надо признать, весьма искусно исполненная. Выходит, когда- то предки Атна скопировали его, перенесли символ на кости, и так их народ получил защиту от холодных людей.
- Ты хочешь сказать, что твой народ уже встречался с хладнокровками? - поинтересовался я.
- Да, и не раз. Раньше я думал, что это легенды, но однажды, в этих краях убили Мэнди Лемар. Это было громкое дело, но ты слишком молод, возможно его не помнишь...
- Напротив, - ответил я, чувствуя память сфер, живущих во мне, - Я все прекрасно помню... по телевизионным передачам. Я же прожил в штате почти двадцать лет.
Об этой жуткой истории знали и Мак, и парочка с заправки. Тогда оно потрясло Аляску, ведь дело было действительно резонансным. В августе девяносто первого юная Мэнди Лемар (Mandy Lemaire) из индейского поселения Тазлина пропала. Тело так и не нашли, но обвинение в убийстве было предъявлено местному жителю Чарльзу Смитхарту (Charles Smitheart). Его в итоге осудили на 114 лет за предумышленное убийство. Через 7 лет в связи с появившимися новыми обстоятельствами, был объявлен пересмотр дела, но Смитхарт так и не дожил до окончания рассмотрения и умер в тюрьме.
- Так вот, - продолжил Саймон, - Я участвовал тогда в поисковой операции вместе со всеми и могу сказать, что Смитхарт здесь не при чем. Он просто оказался не в то время, не в том месте. Но свидетель, который описывал человека, похитившего Мэнди, путался в показаниях и сначала описывал молодого, стройного парня, а потом вдруг указал на Чарльза, которому уже тогда было за шестьдесят!
- И что ты хочешь этим сказать, Саймон?
- Тогда так и не нашли тело. Но все поверили в эту историю, улики, следы... Возможно, это и указывало на Смитхарта, но, главное, полиции нужно было раскрытое дело, и вот оно состоялось!
- Но я сам все прекрасно помню, - вспомнил я, - Смитхарт напирал на алиби, якобы во время убийства был дома. И это могла подтвердить лишь его мамаша... Но у меня, например, нет никаких сомнений, что эта скотина была виновна по всем статься...
- Да, да, - кивал Саймон, - Ты думаешь так же, как все. Но вот что я скажу: Крошку Лемар я хорошо знал. Ее родители привозили каждую неделю на службу в церковь Коппера. Мы иногда разговаривали с ней, и как-то она рассказывала мне то, что никогда бы не рассказала родителям. У нее был вымышленный друг - некий Айван Горски. По ее словам, он приходил к ней, и они вместе играли, гуляли по лесу. Однажды я попросил ее описать этого друга. Молодой, светловолосый парень с холодными руками. Ну, мало ли девчонок в подростковом возрасте мечтает о молодом светловолосом парне с хорошими манерами, и создают себе иллюзию, что он существует? Черт меня дернул тогда спросить, сколько этому вымышленному другу лет. Сто пятьдесят семь, ответила Мэнди!
Я перестал пить пиво, внимательно слушая рассказ индейца.
- Когда она погибла, я не находил себе места. Вспомнил, кого описывал свидетель и о ком рассказывала девочка. Я не верю в призраков, но в этот раз я подумал, а что если этот вымышленный друг на самом деле существует?! Тогда я решил поднять архивы и поехал в Джуно. В центральной библиотеке Штата я нашел старые сообщения еще со времен русских на Аляске. И каково было мое удивление, когда я прочитал доклад в службу правопорядка Генерал губернатора. Там говорилось об отряде из десяти русских первопроходцев, которые ушли на разведку из Новоархангельска вверх по Медной реке летом 1862 года. И в этих докладах упоминается некий Иван Горский - молодой русский офицер, который возглавлял группу.
- Айван Горски? - уточнил я.
- Да, - вскинул руки индеец, едва не пролив на себя пиво, - Тот, кто писал это донесение, сообщал, что Горский сошел с ума, убил нескольких человек, скрался в тайге и преследовал остальных. Тогда вернуться обратно удалось только двоим из отряда. Я смотрел на это старое выцветшее фото офицера царской армии, не понимая, как Мэнди вообще могла узнать об этой истории и присвоить своему другу это имя – Айван Горски? Но я вспомнил легенды моего народа. А они говорят о том, что давным-давно холодные люди пришли на эту землю, но покинули ее, оставив нам защиту. Долгое, очень долгое время о них ничего не было слышно. По потом они вдруг появились вновь. И тогда я кое-что понял.
Я был весь внимание. Тинклит продолжал:
- В истоках быстрых ручьев есть место, которое мы называем Гладкое дно. Это место силы. Там наши предки славили духов, они молились, чтобы наша земля оставалась нашей. Мы чтили завет. Но вот на Медную реку пришел отряд русских. После случая с Мэнди я сопоставил донесения из архива и те сказки, что рассказывала моя прабабка. Я думаю, что русские, которые пришли сюда двести лет назад, каким-то образом смогли обратиться. История с Горским этому подтверждение.
- Он же просто сошел с ума и скрылся в тайге, - возразил я, - А девочка могла просто откуда-то услышать это имя. Может, на уроках истории… совпадение?
- Совпадение? – удивился индеец, - Не думаю. Русские бежали отсюда, продав Аляску янки. Ты видел, чтобы русские откуда-нибудь бежали? Явно что-то должно было произойти, чтобы они оставили этот край!
Я задумался и спросил его:
- И ты рассказал кому-то об этом?
- Нет, - покачал он головой, - У меня же не было доказательств, только догадки, которые я ношу в себе всю жизнь. В общем, тогда я оставил это дело. Смитхарт сидел в тюрьме, справедливость восторжествовала!..
Саймон кашлянул и откинулся в кресле
- Только через несколько месяцев, в начале марта - было еще холодно, лежал снег - я ехал мимо индейского кладбища в Тазлине, где покоятся мои предки. Я возвращался из Анкориджа под утро и решил заехать ненадолго туда перед службой в церкви. Я вошел на погост и вдруг в увидел две фигуры вдалеке. Это были мужчина и женщина. Они стояли у могилы Мэнди Лемар. Я замер, не ожидая там никого увидеть, а они обернулись. Хотя было довольно далеко, я готов дать руку на отсечение, что это был тот же человек, которого я видел на фото в архиве!
- Горски?
- Это был он, сто процентов.
- А женщина?
- Я думаю, это была Мэнди. Несли бы она выросла, то выглядела бы именно так.
- Ты хочешь сказать, что хладнокровки были уже тогда? - поразился я.
- Наши легенды говорят, нельзя снимать амулет. Он защищает от Холодных людей. Но, чтобы атаковать их, нужна Красная вода. А этот дар богов мы давно утратили... Да что там, многие из нас до последнего времени не верили даже в амулеты! И потому мы не уберегли Мэнди. Не знаю, почему Горски выбрал именно ее, это для меня не главное. Ах, если бы у меня была Красная вода... Я хочу отомстить этим ублюдкам за абсолютно невинного ребенка!
- Погоди! А ты уверен, что Горски обратил ее?
- Она доверилась ему, - всхлипнул индеец, - Она считала его своим другом, а он превратил девочку в холодное чудовище!
Он отер глаза рукой и отставил пиво на столик.
- Ты знаешь, сколько людей пропали на Аляске только за последние тридцать лет? Более двадцати семи тысяч! Это втрое больше, чем в Калифорнии! А население у нас в пятьдесят раз меньше! Да, кто то заблудился в лесу, кто то утонул в реке, но эти холодные твари бродили рядом. Они, как ледяная смерть, ждали заблудившихся охотников, одиноких каякеров и маленьких девочек, которые просто отошли чуть дальше, чем нужно, от своего дома и не взяли с собой амулет...
Саймнон посмотрел на меня и продолжал:
- Тогда я оставил службу в церкви... да-да я был священником... и вернулся к верованиям моего народа. Сейчас я ношу амулет, не снимая, и заставил сделать это всех жителей общины. Пока действует уговор с Холодными людьми, который заключили наши великие предки, эти ледышки не могут нас обратить. И сейчас, Эндрю, я хочу узнать у тебя: Марта права? Если у тебя есть амулет, то откуда он?
- Клянусь тебе, Саймон Тинклит, у меня нет амулета твоих предков. Я не ношу костяных оберегов. - Я погладил высокий ворот своего поло, надежно скрывавший мой Символ.
Рассказ индейца мог быть красивой байкой, чтобы заставить меня выдать себя. А это не входило в мои планы. К тому же я не лукавил, моя пластина была явно нечеловеческого происхождения и могла быть лишь исходником для костяных поделок племени Атна народа Атабаски.
- Не хочешь показывать? Ну ладно. Вообще-то, я верю тебе; ты не похож на вора. - Саймон откинулся в кресле, - Даже если ты что-то скрываешь, это твое право. Я рассказал тебе все это лишь для того, чтобы ты понял, с кем мы имеем дело.
- Я понимаю Саймон, - сказал я, - Я очень хорошо это понимаю. Но, поверь, амулета Ронни у меня нет.
- Я знаю это. Он оставил амулет матери, когда уезжал из дома, считал это предрассудками, потому и поплатился.
- Мне очень жаль.
Саймон приподнялся с кресла:
- Многие наши считают, что Холодные люди не нападают первыми. Но мы то с тобой в курсе, что это не так, и случай Ронни тому еще одно подтверждение. Он никогда не верил в силу амулета, считая все это стариковскими байками, но когда все началось, думаю, двинул сюда, чтобы забрать его и защититься. Ладно. Уже поздно, вам завтра выезжать с утра. В Анкоридже в Центре для перемещаемых лиц работает мой родственник Джолан Риу (Jolan Reeouw). Но у нас с ними Договор, а ты подумай еще несколько раз, прежде чем отправляться в Анкоридж. Там их очень много.
- Спасибо, Саймон, я подумаю.
- И будь осторожнее с твоим репортером, - неожиданно добавил он.
- Почему?!
- Ты слишком ей доверяешь. Мне она не нравится, - индеец поднялся с кресла, допивая пиво, - Просто будь осторожен.
- Хорошо, - ответил я, провожая его до выхода из номера, - я буду осторожен.
Я закрыл за ним дверь, достал из рюкзака Смит и Вессон и положил его прямо рядом с собой на кровать. Там оставалось два патрона.
Еще один день этого долгого путешествия подошел к концу и, закрывая глаза, я вспоминал всю эту историю с Мэнди Лемар и Айваном Горски. Я думал, о том, что хладнокровки жили долгие годы здесь, но решились выйти из тени только сейчас. Почему так случилось? Викки. Она была детонатором. Она была их вождем. Она что-то нашла в верховьях Тикела, что изменило все. Надо будет выяснить завтра, когда мы с утра поедем на реку.
(продолжение следует)
! Читать всю книгу прямо сейчас https://www.litres.ru/book/maksim-zabelin-32195497/kollblek-68013248/