Наш быт полон звуков. Даже сейчас, когда я воскресным утром пишу эти строки, за окном у меня ездят немногочисленные машины, из ближайшего храма раздаётся колокольный звон, поют птицы. Это всё становится привычным звуковым фоном, на который мы обычно даже не обращаем особого внимания. И это ещё у меня сейчас очень благоприятный фон, а ведь бывает, что разнообразные назойливые децибелы вокруг нас становятся сильным фактором раздражения и даже могут повредить нервной системе. Как мы можем этому противостоять? Громкие звуки — неестественная для человека среда. В природе самый громкий звук — это звук раскатов грома, если мы не берем стихийные бедствия, которые, к счастью, редки.
Очень часто люди, стараясь оградить себя от звуковой агрессии большого города, создают себе звуковую среду с помощью любимой музыки, настраивающей на нужный лад. Вот и вы сейчас, настроившись на волну радио «Орфей», скорее всего, сделали это не случайно, и я это тоже обычно делаю не случайно. Но у меня, как у профессионального музыканта, музыка вообще физически звучит большую часть дня: либо играю сама, либо слушаю студентов, либо включаю себе любимую музыку. Но всё же бывают моменты пусть и не полной тишины, но — без музыки. И что же тогда происходит в голове?
Есть такое состояние, я уверена, что его испытывает каждый — когда в голову попадает навязчивая, прилипчивая мелодия и крутится в мозгу, иногда доводя до исступления. Это явление однажды назвали английским термином «earworm», «мозговой червь». Чем примитивнее мелодия, тем больше шансов, что она прицепится. Так вот у музыкантов это происходит очень часто, но в гораздо более сложной форме. Дело в том, что когда мы находимся в процессе изучения наизусть нового произведения, его отдельные части то и дело крутятся у нас в голове, но не просто как мелодия по нашему внутреннему радио; к этому процессу подключена еще и наша двигательная активность, поскольку нам все это предстоит играть. Пальцы не двигаются в реальности, так же как в реальности не звучит мелодия; всё это происходит внутри головы. Если что-то надо выучить очень срочно, все эти процессы достигают максимальной интенсивности. Например, становится трудно уснуть оттого, что в голове продолжается работа. Особенно если вдруг, мысленно продвигаясь по произведению вперёд, понимаешь, что не знаешь, что дальше! Не раз мне приходилось вставать, включать свет, брать ноты и глазами смотреть, что там в тексте — иначе не получается уснуть.
Похожие ощущения испытываешь, когда только что сыграл большой, важный, потребовавший максимальной концентрации всех внутренних ресурсов концерт. Долго не можешь уснуть, потому что музыка ещё живет в голове, она вновь и вновь всплывает разными отрывками; даже не потому, что осознаешь, что где-то были допущены неточности — нет, это не аналитическая работа, а просто эмоциональное перенапряжение выходит таким способом. Не поможет в этом случае включить какую-то другую музыку, на это просто не будет сил.
Интересно, что нейрофизиологи считают, что прокручивание мелодий сохраняет высокий уровень производительности мозговых клеток, а также баланс между аналитической (мыслительной) и творческой деятельностью. Не знаю про баланс, а вот про высокий уровень производительности мозга у меня нет ни малейших сомнений. Иногда, конечно, это действительно превращается в что-то вроде мозговой жвачки. Но очень часто в мозгу исполнителя музыка звучит где-то на стыке сознательной и бессознательной деятельности. У многих даже поиски звукотворческих решений происходят мысленно; но вот лично мне для этого всё-таки требуется реальный инструмент и реальные тактильно-слуховые ощущения.
Внутренний слух — удивительный подарок природы музыканту. Людвиг ван Бетховен не даст соврать. Мы мыслим музыкой, как любой человек мыслит словами.