Этот разговор будто окончательно нас сблизил. Мне нечего скрывать, надеюсь, Владимиру тоже. Я не ожидала от себя такой откровенности, но теперь чувствую, как тяжесть покидает сердце. Прошлое больше не тяготит меня.
— Ты очень сильная девушка, — говорит Владимир, убирая прядь волос с моего лица. — Я рад, что встретил тебя.
— Спасибо. Поначалу ты, правда, не особо мной восхищался, — специально перевожу тему. Не хочу снова грустить, этот день создан для радости, а не для печальных разговоров.
— Да, я ошибался.
Но есть всё же одна тема, которая не даёт мне покоя. Делаю глоток остывшего кофе, целую Владимира в плечо и всё же говорю:
— Не уверена, что смогу совмещать работу и личную жизнь. Мне было очень неприятно вчера. И если я ещё когда-нибудь накосячу, ты снова будешь кричать и вести себя… как строгий жёсткий босс. Понимаешь, о чём я?
— Да, — хмурится Владимир. Он переводит взгляд в окно, потом снова на меня. — Ты права. Я уже думал об этом.
— И что же? Хочешь меня уволить? — спрашиваю я с опаской.
— Нет. Ты прекрасная няня…
— Ладно, всё, проехали, — закрываю его рот ладонью. Уж слишком серьёзным стал Владимир, я же не хотела снова лезть в грустные темы.
— Да, — он целует мои пальцы, да так, что по телу моментально пробегает дрожь. — Не будем сейчас об этом. Я что-нибудь придумаю позже.
Он тянет меня к себе, я обвиваю ногами его торс и накрываю его губы своими. Мы снова не доходим до спальни. Кажется, нам она просто не нужна. Всё происходит настолько быстро, жадно и крышесносно, что мы забываем о защите.
— Чёрт, — Владимир тяжело дышит, приходя в себя после случившегося.
— Ты просто голову потерял от моей красоты, с кем не бывает, — шучу я, совершенно не думая о случившемся. С моим диагнозом можно не волноваться о последствиях.
— Со мной такого никогда не было, — поражённо качает головой Владимир.
— Звучит как комплимент.
Наше единение прерывает телефонный звонок. Владимир отстраняется, смотрит на экран.
— Это Каролина, — растерянно бормочет он. И тут же принимает вызов: — Да, слушаю. Что случилось?
Пока он беседует с Каролиной, я привожу себя в порядок, одеваюсь, допиваю кофе и открываю окно, чтобы впустить побольше свежего воздуха. Лицо и тело до сих пор горят, негой сковывает веки. Хочется лечь в кроватку и ничего не делать.
— Да, хорошо, — Владимир кладёт телефон на стол и подходит ко мне. — Каролина с Ксюшей поехали в торговый центр.
— Она поэтому звонила?
— Да, спрашивала, что может понравиться Ксюше. Я рассказал про батуты, коньки, игровые автоматы и прочие детские развлечения.
— Ксюша будет в восторге от всего, мне кажется. Но здорово, что Каролина решила это у тебя уточнить.
— Угу, — он обнимает меня сзади и целует в шею. — А ты чем хочешь заняться?
— Без разницы. Мне хорошо с тобой, а остальное — не важно.
— Значит, останемся дома.
Я зажмуриваюсь и киваю. Это лучшее, что можно было придумать.
***
Зачитываю список вслух и спрашиваю:
— Это всё, пап? Или ещё что-нибудь нужно? Ты не стесняйся, говори.
Он неопределённо машет рукой. Взгляд отводит. Я делаю заказ в интернет-магазине, оплачиваю его и радостно сообщаю, что детали доставят уже во вторник.
— Так быстро, — удивлённо тянет отец. — Сколько там вышло, дочка?
— Не важно, — мотаю я головой. — Так вот, что ещё тебе необходимо для нормальной комфортной жизни?
— Да ничего, — горестно произносит он. — В мои годы уже поздно чего-либо хотеть.
— Ты ещё молодой, пап! Не выдумывай, — возмущаюсь я. — Должно быть что-то!
Терпеть не могу разговоры о старости и приближающейся смерти. В наше время в пятьдесят или шестьдесят жизнь у многих только начинается. Дети полностью самостоятельные, можно радоваться каждому дню, находить новые увлечения, отдыхать в конце концов! А отец ни в чём не заинтересован, кроме выпивки.
— Я раньше читать любил, — наконец говорит папа. — Но зрение сейчас никудышнее, глаза больно устают.
— Записать тебя к окулисту?
— Нет. Я слышал, сейчас очень популярны эти... как их… книги с озвучкой! Я бы послушал что-нибудь, но интернет для меня — это тёмный лес.
— Дай, пожалуйста, свой телефон.
Папа достаёт из кармана старый кнопочный телефон, на котором вообще ничего нет. С его помощью можно только звонить да сообщения писать.
— Слушай, пап, ты никуда не уходи. Мне в магазин нужно, — я вскакиваю с места и, проигнорировав вопросы отца, выбегаю из родительского дома.
Сюда меня привёз Владимир, а сам отправился в один из своих ресторанов. Я пообещала освободиться через пару часов, чтобы мы вместе смогли встретить Ксюшу.
Вбиваю в поисковик адрес ближайшего магазина техники, заказываю такси и уже через полчаса возвращаюсь в дом с подарками для родителей. Ошарашенному папе я вручаю новый телефон, не последней модели, конечно, но вполне приличный. А маме протягиваю планшет, о котором она давно мечтала.
— Не нужно было, милая, — бормочет отец.
— И как тут видео смотреть? — с детским восторгом спрашивает мама.
Я терпеливо объясняю родителям, как пользоваться новой техникой, устанавливаю нужные приложения, скачиваю отцу несколько аудиокниг. Мне приятно, что хотя бы таким образом я могу порадовать маму с папой. Родных внуков они вряд ли дождутся, пусть хотя бы знают, что их дочь прилично зарабатывает. Успешная карьера — тоже весомый повод для гордости.
На улице гавкает соседская собака, и в дом заходят Лара с Лёвой. Мама тут же швыряет планшет на диван и бросается обнимать свою племянницу. Я губу до боли закусываю. До сих пор чувствую укол ревности. Столько лет прошло, а ничего не меняется. Мама встречает Лару с куда большей радостью, чем меня.
— Систер, и ты тут! — кричит Лара.
Я сдержанно киваю.
— Ой, Лев, а что это за синяк у тебя на лице? — всплескивает мама руками. — Ты подрался с кем-то?
— Да так, было дело, — нехотя отвечает он.
— Но что случилось?
— Лёва не хочет это обсуждать, — отрезает Лара бескомпромиссным тоном. За своего сына она всегда горой. Даже перед любимой тётей.
— Рад тебя видеть, Ларочка, — улыбается отец, правда, без особого тепла во взгляде. — Смотри, что мне дочка подарила.
— Ух ты, отличный телефон, — высказывает своё экспертное мнение Лёва. — Камера чёткая, оперативки много, да ещё и заряжается он за тридцать минут. Одобряю.
— Мне пора, — заявляю я громко. В доме слишком много людей, да и время поджимает.
— Уже? Куда ты спешишь? Давайте посидим вместе по-человечески.
— Мам, у меня есть обязанности перед начальником.
— Чужого ребёнка нянчить — это ты обязанностями называешь? Лучше бы к Паше вернулась, — ворчит она.
— Тёть Рит, ну зачем вы так? Вика вам бойлер новый установила, телефон вот купила, а вы до сих пор её работу серьёзной не считаете? — заступается за меня Лара.
— Да не в деньгах же счастье.
— Ага. Тогда почему вы принимаете от Вики дорогую технику? И дядю Андрея подстрекаете, чтобы он тоже подарки выпрашивал? — уперев руки в боки, спрашивает сестра.
— Ты о чём? — с трудом шевелю пересохшими губами.
Лара переводит взгляд на застывшего Лёву и, опомнившись, качает головой.
— Ничего. Давай я тебя провожу, систер.
Я быстро прощаюсь со скованными родителями. Отец вообще мне в глаза не смотрит.
На улице темно и свежо. Телефон вибрирует от входящего сообщения.
«Я еду к тебе. Успеешь закончить все дела?»
Я отвечаю Владимиру утвердительно и прячу смартфон в сумочке.
— Объяснишь? — тихо спрашиваю я Лару.
Мы идём в сторону школы, где обе когда-то учились, и сестра рассказывает мне то, о чём я подозревала где-то в глубине души.
— А что объяснять? Мы с тёть Ритой болтали вчера по телефону, ну она и проговорилась о своём гениальном плане. Мол, пока тебя с работы не выгнали, нужно этим воспользоваться. Технику обновить, машину дяди Андрея починить, и там ещё что-то по мелочи сделать.— Так папа не случайно мне вчера звонил? — понимаю я. Не зря почувствовала что-то неладное. Отец никогда так долго со мной не разговаривал. И о ласточке не заикался.
— Угу. Тётя Рита надеется, что как только машину починят — дядя прекратит выпивать с друзьями. Себе она хотела новый телефон, а ты ей планшет купила, что тоже неплохо.
— В принципе, они ничего плохого не совершили, — вздыхаю я. — Мне нравится делать родителям приятное.
— Да, ты любишь, когда на тебе ездят, — произносит Лара с издёвкой. — Речь не о подарках, систер. Проблема в том, что твоя мама совсем в тебя не верит.
— Ну, в чём-то она права. Замуж я не вышла, внуков ей не родила. А работа няней… Не думаю, что это надолго.
— Дело же не в этом. Родители должны любить ребёнка за его человеческие качества, за его индивидуальность, силу, ум, да вообще за всё, что угодно. А тётя Рита… она любит тебя только тогда, когда ты её прихоти выполняешь. Меня это неимоверно бесит!
— Я привыкла, — пожимаю плечами. Честно говоря, никакой особой боли не чувствую, лишь принятие ситуации. Я люблю родителей такими, какие они есть. И это главное.
— Завидую тебе, честно, — поражённо качает головой Лара. — Я так не умею.
Мы доходим до школы, смотрим на тёмные окна и пустой небольшой парк, а затем разворачиваемся и идём к родительскому дому.
— Как Лёва? — нарушаю я воцарившуюся тишину.
— Да нормально вроде, мы поговорили, он мне всё про этого Антона рассказал. Я выходной завтра взяла, буду с директором беседовать. Если он только посмеет Лёву исключить — я такой скандал подниму! Всех на уши поставлю.
— Блин, совсем забыла тебе рассказать! — хлопаю себя ладонью по лбу. — Владимир предлагал свою помощь. Мол, если надо, то Лёва может перевестись в крутую школу.
— С чего вдруг он волнуется о чужом ребёнке?
— Да мы… ну мы вроде как встречаемся.
Вот не так я планировала Ларе обо всём рассказать, но держать столь важное событие в тайне больше не могу. Сестра вглядывается в меня, а затем бросается обнимать.
— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась, — шепчет она. — Но я рада, что у тебя новая жизнь началась. Ты достойна большего, чем унылый Паша.
— Спасибо. А о предложении Владимира не волнуйся. Я сказала, что ты вряд ли согласишься.
— Стоп, что ты ему ответила? — Лара отстраняется от меня и смотрит, как на сумасшедшую. — Зачем?
— Но как же… Ты от Дениса алименты не требуешь, а тут вообще неизвестный тебе человек помощь предлагает…
— Да блин, я что, дура, от такого отказываться? С Денисом нас личная история связывает, поэтому я ничего от него не жду. Это разное, систер.
— Я об этом не подумала. А как же Лёва будет добираться до новой школы? Вроде рядом с вами нет достойных учебных заведений.
— Я буду решать проблемы по мере их поступления, — мотнув головой, отвечает Лара.
— Хорошо, я поговорю с Владимиром.
Мы доходим до знакомых ворот, окрашенных в синюю краску. Я обнимаю сестру на прощание. С минуты на минуту приедет Владимир.
— У тебя глаза горят, — замечает Лара. — Влюблённость нужна всем, кто бы что ни говорил.
— И даже тебе?
— У меня нет на это времени и сил, — отмахивается она.
Возле нас останавливается знакомая чёрная машина. Лара здоровается с Владимиром, а затем убегает в дом. Я улыбаюсь, когда мне открывают дверь, и ныряю в тёплый салон. Только сейчас понимаю, что всё это время была напряжена. Видимо, так на меня действует атмосфера родного дома.
— Привет, — улыбаюсь я Владимиру.
Он целует меня, но без нежности, а с каким-то еле уловимым отчаянием. Тут же напрягаюсь. Что-то не так.
— Все вопросы решила? — осведомляется он.
— Вроде да. А ты?
— Тоже да. Что думаешь насчёт паназиатской кухни? Я бы съел что-нибудь адски острое.
— А как же Ксюша? — на всякий случай проверяю время в телефоне. — Мы не успеем нормально поужинать.
— Ксюша хочет побыть с мамой ещё хотя бы неделю, — произносит Владимир безэмоциональным голосом. — Она слёзно об этом умоляла, и я решил удовлетворить её просьбу.
***
Владимир
Виктория смотрит на меня с недоумением. Я молча завожу машину и включаю радио, чтобы громкая музыка перекричала мои сумбурные мысли. В центре, как обычно, пробки, и сейчас меня это раздражает. Хочется наорать на водителя слева, если это поможет справиться со злостью. На очередном светофоре я бью по рулю и чертыхаюсь, из-за чего ловлю на себе встревоженный взгляд Виктории.
В ресторане царит полумрак, в специально выделенном для нас зале ожидаемо пусто. Я не голоден, но в желудок надо что-то забросить, это первичная потребность организма. Помогаю Виктории определиться с заказом, а когда нас оставляют одних, я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Уже немного легче. Я поступил, как любящий отец. Прислушался к нуждам дочери, а не к своим желаниям.
— Расскажешь? — тихо спрашивает Виктория.
Не знаю, насколько правильным было звать её в ресторан, когда на душе у меня полная неразбериха. Но без неё было бы хуже. Виктория своей заботой и нежностью облегчает моё существование. Делает его не таким серым и предсказуемым. Это плюс. Но и минусов тоже много. Однако сейчас не о них.
— Да, — киваю. — Пару часов назад мне позвонила Ксюша. Она рассказала, как здорово они с мамой провели время: ходили в зоопарк и в кино, а потом гуляли по городу и случайно оказались на концерте какой-то инструментальной группы. В общем, двух дней Ксюше не хватило. Я сказал, что меня это не касается, мы договаривались только о выходных, — замолкаю, вспоминая слёзы в глазах дочери.
— Она сильно расстроилась?
— Да. Закатила истерику по видеосвязи, потом бросила трубку. Я позвонил Каролине. Оказывается, она целую развлекательную программу для Ксюши придумала. Клятвенно обещала каждое утро возить дочь в школу, а после учёбы — в бассейн или художественную студию.
— Неужели она решила стать нормальной матерью? — недоверчиво качает головой Виктория.
— Может быть. Только долго это не продлится.
— Откуда такая уверенность?
— Она появилась после восьми лет отношений, — усмехаюсь я.
— Я не понимаю, зачем ты согласился на это, раз не веришь в то, что Каролина изменилась.
Наивная Виктория. Когда она поймёт, что люди не меняются?
— Так будет лучше для Ксюши.
— А если малышка сильно привяжется к Каролине? Что тогда? Вдруг Ксюша захочет жить с мамой? — взволнованно говорит Виктория. Она заметно нервничает, салфетку в руках теребит. Её привязанность к Ксюше до сих пор меня удивляет.
— Этого не случится, — не слишком уверенно отвечаю я.
Потому что те же мысли вертятся в моей голове уже третий час подряд. Я жалею о принятом решении, но отменить его не могу. Ксюша была счастлива, когда я разрешил ей остаться с Каролиной ещё на неделю.
Может, я что-то упускаю?
— Ты — очень хороший отец, — произносит Виктория. Она шмыгает носом и смущённо улыбается. Её глаза блестят восхищением. Я сжимаю её ладонь, но вместо радости чувствую смятение.
Виктория в меня влюблена, это видно невооруженным глазом. Ответить ей взаимностью я не могу. Изначально я вообще не планировал вступать с ней в связь, но так получилось. Сам виноват. Переспать с няней своей дочери — верх идиотизма. И наша недавняя ссора прямое тому подтверждение. Виктория не умеет разделять личное и рабочее, я, как оказывается, тоже не справляюсь.
Самый правильный вариант — уволить её и найти другую няню. Но Ксюша меня не поймёт. Да и не хочу я, чтобы Виктория жила в другом доме. Я привык к её присутствию, к нашим разговорам на летней веранде, к совместным завтракам…
— Ты задумчивый, — шёпотом замечает Виктория. — Я могу как-то тебе помочь?
— Да. Расскажи лучше, как прошла твоя встреча с родителями?
Виктория сразу зажимается и выдёргивает ладонь из моих рук, чтобы обнять себя. На её предплечьях появляются мурашки.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Соловьева Анастасия