Пироги Сережа любил, поэтому, хоть и без особенного желания, но все же помогал Геннадию с готовкой. Вместе замесили тесто, потом готовили начинку, а Генка-тракторист за все это время ни разу не упомянул об Ольге. Рассказывал Сереже о своей работе, о том, как скучает по детям, даже про Феклу пару раз что-то сказал. Но ни слова не сказал о своей бывшей невесте.
«И почему у взрослых все так сложно?» — с тоской размышлял Сережа, когда пироги уже отправились в печь. Он смотрел на Геннадия, видел, как тому непросто без женщины, и втайне от соседа мечтал помочь ему. Может быть, если бы Генка передумал дуться на свою бывшую невесту и снова попытался наладить с ней отношения, черная полоса в жизни Феклы бы прервалась, а Сережа чувствовал бы себя настоящим спасителем.
— Ты еще раз к соседке поедешь? — спросил Геннадий, когда они уже выпили чаю и съели по несколько кусков пирога с мясом. Сережа воодушевился, не зря ведь Геннадий снова вспомнил о своей несостоявшейся теще. Может быть, надежда все еще оставалась?
— Не знаю, — честно ответил мальчик, а самого так и подмывало спросить у Генки о том, не хочет ли он сам навестить Феклу, — если мама захочет, то поедем.
Геннадий кивнул. Потом кинулся в комнату, через полминуты вышел оттуда, неся в руке коробочку.
— Вот, передай ей, если поедете, — сказал он и протянул коробочку Сереже, — это кольцо, что я Ольге дарил много лет назад. Она мне его вернула, но я не согласен был с тем, что подарки следует отдавать, даже если совместная жизнь не сложилась. Передай Фекле и скажи, что я сожалею.
Сережа отрицательно замотал головой:
— Нет, не возьму. Мамка заругает. К тому же, я не знаю, поедем мы к Фекле Александровне или нет.
Но Геннадий все равно настойчиво протягивал Сереже коробку:
— Ты возьми. Даже если не поедете, встретишь же ты ее в деревне. Ты, типа, спас ее от верной погибели, она с тобой разговаривать будет. Со мной уже много лет не говорит, дуется на меня из-за того, что мы с Ольгой так и не поженились. Хотя, моей вины в этом нет.
Сережа хотел узнать подробности той давней истории, но задавать вопросы Геннадию не решился. Тот ему доходчиво объяснил, что лезть в чужие дела, тем более сопливому пацану, не следует, а Сережа отлично усваивал все то, о чем ему говорили взрослые. Тем более, пока кольцо было у Генки, оставался шанс на то, что он все же встретится с Ольгой и поговорит с ней.
— Не возьму, — ответил Сережа, натягивая ботинки, — сам свои проблемы решайте. Вы мне, дядя Гена, сказали, чтобы я нос в чужие дела не совал. Вот и не буду.
Геннадий усмехнулся и руку с кольцом убрал в карман. Потом потрепал Сережу за отросшие волосы и подмигнул ему:
— Молодец пацан, все ты правильно понял. Хороший из тебя мужик получится, надеюсь, что из сына моего тоже толк выйдет.
Сережа ничего не ответил Геннадию, вышел из его дома и побежал в сторону своего, чтобы успеть вернуться до того, как Катерина заметит его отсутствие. Мальчик решил, что больше думать о Фекле и ее историях не будет, своего участия во взрослых делах не допустит, да и вообще продолжит жить своей жизнью, наполненной пацаньими проблемами.
Однако, ночью Сереже снова приснились русалки и Наталья. На этот раз в его сновидении сама княжна была в образе русалки. Она выглядывала из воды, увешанная драгоценностями, смеялась и махала ему рукой.
— Иди сюда! — кричала она Сереже, а потом с головой уходила под воду, через мгновение снова появляясь над поверхностью водоема, — я тебе покажу по-настоящему красивое кольцо. А то, которое Генка Ольге подарить хотел, просто кусок железа. Смотри, что у меня есть.
Сережа так и не отважился приблизиться к русалкам, а под утро опять проснулся впечатленным и жаждущим помочь Фекле. Благо, что Катерина заговорила о том, что им с сыном снова нужно будет съездить в город и навестить Феклу, оставшуюся в полном одиночестве и не имевшую возможности помочь самой себе.
— Куда это годится, — причитала мать Сережи, — пожилая женщина, осталась совсем одна. Никому ненужная, брошенная, больная. Лично я под старость лет не хочу остаться вот так же в больнице, с кучей болячек и без единого посетителя.
— Мам, у тебя же я есть, — возразил Сережа, а Катерина только рукой махнула.
— Ой, сегодня ты есть, а завтра женишься на ком-нибудь и про мать забудешь. Все вы мужики одинаковые.
Сережа обиженно молчал, потому что был с матерью в корне не согласен. Вот была у Феклы дочь, даже не замужняя, совершенно свободная и живущая в нескольких километрах от больницы, где лежала ее мать. И ведь не навестила Феклу ни разу, даже не знала, поди, ничего о том, что Фекла вообще в больнице находилась и имела проблемы со здоровьем.
Сам мальчик не собирался оставлять свою мать, про женитьбу вообще не думал, зато выводы о жизни взрослых свои сделал. И о том, что одиночество – это страшно, и том, что некоторые люди злятся друг на друга без совсем объективных на то причин. Можно ведь было забыть прошлое, простить близкого человека, а потом жить и радоваться жизни, но нет. Взрослым обязательно нужно было помнить о своих обидах, мусолить воспоминания и придумывать проблемы, которые нужно было решать. Та же Фекла, решившая, что все ее сложности были от русалок, сама себе придумала эту причину и верила в нее.
— Я не верю в русалок, — заявил Сережа, когда они с матерью снова приехали в больницу. Катерина ушла к врачу, а мальчик остался с соседкой наедине. На этот раз разговаривали в больничном коридоре, Фекла уже передвигалась по больнице самостоятельно, да и вообще выглядела куда лучше, чем в прошлый раз.
— С чего это вдруг? — усмехнулась пожилая женщина, с прищуром поглядывая на Сережу, — в прошлый раз верил, а теперь вдруг перестал?
— И в прошлый раз не верил, — твердо ответил мальчик, — не существует их, разве что только в сказках. И ваша родственница не могла стать русалкой, она просто утонула.
— Откуда ж тебе известно, что с Натальей стало? — смеясь, поинтересовалась Фекла, — даже ученым ничего про загробную жизнь ничего неизвестно, а ты уже все знаешь? Сам небось сны видел с русалками? Думал об этом?
Сережа покраснел. Откуда Фекла узнала о том, что ему снилось? Мальчику показалось, что перед ним была не старуха-соседка, а самая настоящая ведьма. Точно такая же, какими были русалки-бандитки в ее рассказах. Подумал об этом Сережа, и стало ему страшно и одновременно с этим очень интересно.
— Думал, — вместо него ответила Фекла, — и сны тебе снились. Иначе не поехал бы ты со своей мамкой ко мне в больницу.
Сережа не знал, что ответить Фекле, но на его счастье, в этот момент в палату вошла Катерина. Помогла соседке перестелить постель, потом разобрала два больших пакета с продуктами и вещами, которые они вместе с сыном тащили из деревни.
— Зачем это, Катя? — недовольно спрашивала Фекла, — я не ем и половины из того, что ты привезла. Забери себе и сыну. Я одна, привыкла я ни от кого и ничего не получать. Зря ты это.
— Не зря, — возразила Катерина, — вообще в жизни все делается не зря. Кстати, Фекла Александровна, а где дочка ваша живет?
Сережа бросил быстрый взгляд на Феклу, уверенный в том, что та разозлится из-за вопроса его матери. Мальчик помнил, с каким недовольством отреагировал Геннадий на его расспросы о жизни и об Ольге, и почему-то Сережа был уверен в том, что Фекла придерживается того же мнения: чтобы никто чужой не лез в ее жизнь. Однако, соседка не рассердилась, даже наоборот, расстроилась что ли.
— Откуда ж мне знать, Катя, — отозвалась Фекла беспомощным голосом, — живет моя дочь уже давно своей жизнью. Как разговаривали с ней пять лет назад, когда она осуждала меня за то, что я мужиков всех со свету сживаю, так и не виделась я с ней.
— С чего же вы тогда решили, что у Ольги вашей до сих пор семьи и детей нет? — спросила Катерина, и Сережа снова с интересом уставился на Феклу. Действительно, откуда в старухе уверенность в том, что ее дочь до сих пор не пристроена в жизни? Может быть, у Ольги и муж был, и детки, просто мать об этом ничего не знала.
Но нет, Фекла ответила так, что сомнений в этом не осталось:
— Я ведь не совсем равнодушная мамаша. Область у нас не очень большая, город всего в нескольких десятках километров от нашей деревушки находится. Ездят добрые люди, вести разносят. Я, конечно, не общаюсь ни с кем, но слухи и до меня доходят. Живет Ольга одна и на меня по сей день злится. И за отца своего, и за двоих мужей моих, которых я после ее папки не сберегла.
— Вы не сберегли? — уточнила Катерина, — они что, малыми детьми были? Взрослые мужики, вы-то в чем виноваты, коли они болели и умерли?
Фекла с грустью усмехнулась:
— А кто ж виноват? Мужики они ведь как дети малые, только рядом с женщиной жить могут. Если женщина плохая, то и им худо. Так принято считать. Петр мой, тот, что отец Ольги, умер, потому что я не остановила его, когда он в лес пошел. Второй мой муж пропал без вести, а я могла не разрешить ему ту поездку, в которой он сгинул. А Вася… Тот уже болел, а я за его здоровьем, якобы, не следила. Только не понимает Ольга, что болел Василий сильно, такой болячкой, что врачи вылечить не могли, а я уж и подавно.
Сереже еще горше стало от слов Феклы. Несчастная старая женщина, оставшаяся в одиночестве, да еще и обвиняемая дочерью в том, чего она не делала. Снова на мальчика накатила волна возмущения из-за отношения взрослых друг к другу: любили они винить других в собственных неудачах, и Ольга, похоже, такой же была. Интересно, что же у них с Геннадием было и из-за чего не сложилось.
Мать по дороге домой молчала. А на следующий день, отправив Сережу в школу, Катерина опять поехала в город. От соседей узнала адрес Ольги, сама отыскала ее в городе, нагло в дверь позвонила.
— Вы кто? — удивилась Ольга, увидев на пороге молодую женщину, явно настроенную на неприятный разговор, — вы сказали, что от матери приехали. Зачем?
— Зачем? — возмутилась Катерина, — да как тебе не стыдно спрашивать? Ты вообще помнишь, сколько матери твоей лет, а сколько тебе самой?
Ольга растерянно захлопала глазами. Мысленно посчитала, что ей нынче сорок, значит, Фекле Александровне – уже семьдесят два. Немало, но разве это предельный возраст? И по девяносто лет люди живут.
— Помню, — ответила та сухо, — причем тут вообще возраст?
Катерина прошла в квартиру, обошла комнату, посмотрела на фотографии, стоявшие на стеллаже. Какие-то мужчины, сама Ольга на берегу моря, с подругами, и ни одной фотографии ее матери. Обидно стало за Феклу, что в одиночестве жила много лет и на помощь ничью не рассчитывала.
— Притом, что с возрастом болячки у людей появляются! — строго проговорила Катерина, — и Фекла Александровна в больнице лежит, пока ты тут жизнью наслаждаешься. В семьдесят с лишним лет уже здоровье не то, а ты все думаешь, что мать твоя живет и жизни радуется, как ты?
Ольга густо покраснела, ища слова, чтобы возразить Катерине и никак их не находя.
— Вот, молчишь! — Катерина приблизилась к Ольге и заглянула ей в лицо, — потому что сказать тебе нечего! Ответить мне ты ничего не можешь! Ты мать свою бросила, обиделась на нее из-за чужого мужчины, а Фекла, между прочим, страдает от одиночества и про тебя постоянно думает. Да была бы жива моя мать, разве бы я ее вот так бросила? Меня бы совесть замучила, а тебя, я смотрю, вообще это мало волнует.
— Волнует, — проговорила Ольга, — но мама сама бы могла…
Катерина перебила собеседницу, не дав той договорить:
— Могла бы! Если бы ты ее не обвинила в том, что она мужчин на тот свет спроваживает. Как, ты думаешь, живется человеку, которого обвиняют в таком? Мать твоя переживает, она и в самом деле себя виноватой считает. Но ведь тебе сорок лет! Взрослая баба, а ведешь себя как девчонка сопливая!
Катерину переполняли обида и возмущение. Стояла перед ней взрослая и здоровая тетка, живущая в городе и имеющая все блага, а про мать свою забыла только потому, что с мужчинами у той не складывалось. Разве виновата была Фекла в роке судьбы? Нет, конечно. Но Ольге было проще думать именно так и от матери огородиться невидимым высоченным забором.
— Где мама? — спросила Ольга, и Катерина смягчилась. Назвала адрес больницы и от дочери Феклы уходила со спокойной совестью. Она свой долг выполнила, о судьбе своей бывшей учительницы побеспокоилась, а-то ведь ни есть, ни спать не могла при мысли о том, что Фекле снова придется возвращаться в холодный и пустой дом, и это при живой дочери. Еще и Сережка со своими расспросами про Феклу. Сын сделал все для того, чтобы соседку спасти, а Катерине было несложно хотя бы попытаться ее жизнь улучшить.
Из больницы Фекла вернулась с Ольгой. Сережа, завидев соседку через окно, тут же оделся и выбежал на улицу, размахивая руками. Фекла теперь для него была кем-то большим, нежели просто соседкой со странностями, для него она стала чуть ли не родной бабушкой, которой у мальчика никогда не было. И истории ее он не забывал ни на минуту, и во снах снова видел и русалок, и молодую Феклу с мужьями, и те самые драгоценности, которыми владели знатные предки Феклы.
— Познакомься, Оля, — сказала соседка, обратившись к дочери, — это Сережа Муромцев. Спас он меня в свое время от большой ошибки. Благодарна я и ему, и дочке его Кате. Ты ведь знаешь ее?
Катерина, стоявшая поодаль, многозначительно покосилась на Ольгу. Фекла ничего не знала о том, что молодая соседка самовольно явилась в дом к ее дочери и устроила той скандал, да и знать об этом пожилой женщине совершенно ни к чему было. Ольга тоже помалкивала, потому что стыдно ей было за то, что чужой человек заставил ее явиться к матери и наконец нормально с ней поговорить.
— Здравствуй, Сережа, — ответила Ольга и протянула мальчику руку, — будем дружить?
Сережа, нахмурившись, с недоверием смотрел на Ольгу:
— А вы надолго приехали? Или на чуть-чуть?
Мальчику было важно знать все. Ему не хотелось, чтобы Фекла снова оставалась одна. Пожилая женщина выглядела такой довольной, такой воодушевленной рядом с дочерью, что Сереже и думать не хотелось о том, что какие-то неведомые силы снова поведут ее в сторону озера для того, чтобы проводить непонятные ритуалы.
— Думаю, что надолго, — ответила Ольга, и тогда Сережа пожал протянутую ему женскую руку, — я ведь без работы второй месяц сижу, а мать в заботе моей нуждается. Так что я теперь тут жить буду, квартиру в городе сдала, а сама поживу с мамой.
Лицо Феклы озарилось радостью, и Сереже стало легче. Потом он заметил приближавшуюся к ним мужскую фигуру и даже рот открыл от изумления: это был тот самый Геннадий, что старательно избегал упоминаний об Ольге. Вот он шел по направлению к ним, лицо его выглядело удивленным и даже не верящим в то, что он видел собственными глазами. Сереже стало интересно: что же теперь будет? Через полминуты встретятся жених и невеста, что были вместе долгое время много лет назад. А дальше что? Опять ссоры и ругань? Кольцо будет Ольге возвращать? Или же случится все же что-то хорошее, чего так не хватало в жизнях всех этих взрослых, но таких глупых людей?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.