В современных подходах к психоанализу заметно ощущается движение от классической нейтральной позиции аналитика к более человеко-ориентированному подходу. Это размышление подталкивает к интересному вопросу: всегда ли нейтральность аналитика, его холодность и отказ от объяснений процессов внутри терапии остаются необходимыми? Или всё-таки присутствие, эмоциональная вовлечённость, даже тепло, которые терапевт может проявить, создают важное дополнение к работе с травмой привязанности и ранними травмами?
Давайте разберемся.
Мне кажется, что здесь важно учитывать, как пациент воспринимает терапевта. Если мы представим человека, который пережил серьёзные травмы привязанности, сталкивался с холодностью или отвержением в детстве, может ли для него аналитик, сохраняющий абсолютную нейтральность, стать чем-то, кроме очередного недоступного объекта?
В терапии это может звучать так:
- Вы хоть что-то поясняете, и я лучше понимаю как это устроено. У меня меньше тревоги
- Похоже, что у вас был другой опыт и вам в нем было неуютно?
- Да. Мой прежний аналитик много молчал
- И что вы чувствовали в эти моменты?
- Иногда чувствовал себя глупо. Иногда думал, что от меня чего-то ждут.
-Похоже, вам трудно было разобраться с мыслями и чувствами по этому поводу?- Вам удалось сказать об этом терапевту?
- Нет
По-моему, очень показательно. Низкая или отсутствующая эмпатичность психотерапевта, конечно, укрепляет его в собственной правильности следования "классическим принципам", но что она делает в терапии? Здесь важно учитывать уровень психической организации пациента. Для психотического и крайне пограничного это может стать еще одной травмой, повторением прошлого опыта, в котором приходилось приспосабливаться и угадывать, не ощущая свое Я, вместо формирования. Ведь пациент, приходя к терапевту, прежде всего приходит к человеку.
Представим, что терапевт становится тем, кто называет чувства, помогает осмыслить их, предлагает слова для того, что пациент сам назвать не может? Может быть, это как раз то, что позволяет пациенту не только осознавать свои эмоции, но и начинать интегрировать их в свою личность, а это особенно важно, если речь идёт о ранней травме.
Я думаю, здесь полезно рассмотреть, как работает концепция значимого объекта. Когда терапевт становится этим объектом, он словно даёт пациенту опыт, который раньше был недоступен.
Например, если пациент выражает тревогу по поводу окончания встречи, терапевт может отразить его состояние. В этом моменте пациент не просто слышит отклик, он чувствует, что его видят, понимают, а его тревога получает форму, которая делает её переносимой. Такое взаимодействие помогает начать проработку ранних травм, особенно если в прошлом пациенту не хватало эмоциональной поддержки.
Если мы подразумеваем работу с переносом, то здесь нейтральность может играть важную роль. Когда аналитик не идёт навстречу желаниям пациента, отказывается от роли друга или советчика, это даёт возможность пациенту перенести на терапевта свои бессознательные ожидания, переживания, связанные с другими значимыми фигурами. Может быть, именно через эту фрустрацию пациент начинает замечать собственные внутренние конфликты.
Например, если пациент ожидает, что терапевт будет всегда доступен, и сталкивается с ограничением — завершением сессии в чётко установленное время, — это может вскрыть его бессознательную тревогу покинутости, знакомую с детства. Такие процессы особенно важны для проработки травм детства, которые часто проявляются через чувство беспомощности, одиночества и отверженности.
Когда речь идёт о том, чтобы быть "холодным экраном", важно помнить, что это не всегда про безразличие. Возможно, это создаёт пространство, где пациент может проецировать свои переживания без страха встретить эмоциональный отклик, который может его смутить.
Но если мы говорим о пациентах с нарушенной привязанностью, может быть, эмоциональный отклик терапевта становится жизненно важным. Например, пациент говорит, что он чувствует себя "никому ненужным", "непонятым", "глупым", "не ценным" и аналитик не только молчит, но и мягко интерпретирует переживания. Это может помочь пациенту осознать влияние детских травм на его текущие эмоциональные состояния и поведение.
А что, если вы подумали о том, какой подход ближе вам в собственной жизни?
Насколько важно для вас быть услышанным, понятым?
Может быть, вы замечаете, что иногда молчание или дистанция другого человека дают вам пространство понять что-то самостоятельно? Или, напротив, вы чувствуете, что именно эмоциональный отклик помогает вам находить ответы?
Эти вопросы особенно актуальны для тех, кто замечает в себе последствия ранних травм и хочет их проработать.
Мне кажется, что ответ зависит не только от теорий, но и от уникальности каждой ситуации. Иногда нейтральность помогает открыть бессознательное. А иногда — вовлечённость становится ключом к восстановлению контакта с собственными чувствами.
Перемены требуют подготовки и времени. Если вы пока не ощущаете сил воспользоваться парной работой с терапевтом, я предлагаю Вам формат моего журнала "Психоанализ в деталях". Где в подписке, с помощью моих статей, курсов (тема месяца - это курс проработки) на канале на важную для вас тему, и видеоматериалов, вы можете раскрыть для себя многие сложные вопросы, понять, как функционирует психика, проработать сценарии, освоить техники самопомощи и поддержать себя доступным вам способом.
Автор: Тепцова Талия
Психолог, Психоаналитик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru