Начало, первая глава *** Десятая часть
Глава 18. Демьян
Когда Дымка уходит, врачи делают мне укол, и я некоторое время сплю, но из сна, словно из кошмара, меня вырывает оглушающая мысль: я забыл спросить номера машины, на которой уехала Змея. Или это всё почудилось мне? С пробуждения на рассвете моё сознание гуляло, словно я находился в бреду. Мог ли мне померещиться визит Анны? В любом случае следовало связаться с Дымкой.
Нашариваю на тумбочке свой телефон — спасибо медсёстрам, что зарядили и принесли. Я пообещал хорошо отблагодарить их, как только получу телефон в руки, поэтому отправляю каждой по пять тысяч на карту, думая, что если и дальше будут такими же послушными, то непременно переведу ещё больше. Я прекрасно понимаю, что для них это существенный бонус за, казалось бы, ничего не стоящую работу. Ну трудно им телефон зарядить, что ли?
Набираю номер Дымки и напряжённо постукиваю пальцами свободной руки по матрасу. Я снова хочу сбежать из этой душной палаты, где даже стены давят, как-то агрессивно настроенные против меня.
Вдох. Выдох. Выдох. Вдох.
Жду, когда Дымка ответит, и начинаю беспокоиться.
— Багрянский, что-то случилось? — спрашивает девушка взволнованным голосом.
— Кое-что! Ты занята?
— Я за рулём сейчас! Можешь перезвонить минут через десять? Или лучше, давай, я тебе перезвоню, как только припаркуюсь?
— Да!.. Конечно, да. Никаких проблем, Дымка!
Отключаю телефон и устремляю взгляд в потолок. Это будут очень долгие десять минут.
— Бывшая, что ли? — спрашивает мужик, лежащий в одной палате со мной. Перевожу на него взгляд и пристально смотрю на него какое-то время.
— С чего взял? — задаю встречный вопрос, показывая всем своим видом, что это не его дело.
— Ну как сказать… Обычно настоящая — это Пламя, Пожар, а у тебя Дымка, как остатки былых чувств.
Я немного морщу губы, цокаю языком и отвожу взгляд в сторону: не собираюсь рассказывать, почему стал называть свою возлюбленную именно так, потому что это слишком личное… Жду, когда же, наконец, придёт доктор, чтобы попросить его выделить мне отдельную палату. Не люблю, когда кто-то подслушивает и следит за чужой жизнью, вмешиваясь в неё.
— Не хочешь говорить, как хочешь, я же так… Время скоротать хотел! — оправдывается сосед, но я не отвечаю ему.
Жду, когда пройдёт десять минут, сверля взглядом экран телефона. Дымка звонит мне на минуту раньше.
— Скажи, что тебе привезти? Я сейчас заскочу в магазин…
— Мне ничего не нужно, главное сама приезжай! — отвечаю, понимая, что её могут разозлить мои слова. Дымке не нравится, когда я говорю ей о прошлом, которое связывало нас когда-то.
— Ладно, сама я в любом случае приеду, а тебе придётся довольствоваться тем, что привезу… Я серьёзно, Багрянский!
Каждый раз, когда Дымка произносит мою фамилию, меня пробирает до мозга костей. Хочется, чтобы как раньше лепетала моё имя нежным голоском, но я понимаю, что желаю слишком многого.
— Погоди! Я хотел спросить у тебя, и это не требует отлагательств…
— Если попытаешься снова задеть тему нашего прошлого, я не отвечу… — опережает меня Дымка.
— Даже не рассчитывал. Я хотел спросить о твоей сестре: она на самом деле сегодня явилась на порог твоего дома?
Дымка негромко пыхтит, а затем отвечает сквозь зубы:
— Явилась. Не думала, что ты засомневаешься в этом…
— Значит, это не видение в бреду. Дымка, ты запомнила номера машины? Мы должны начать искать её!.. Она может помочь Асе.
— Запомнила, и Витя уже занялся поисками, но, если хочешь, ты можешь подключить и своих людей тоже.
— Хочу!
Потому что не доверяю этому Виктору. Он кажется мне каким-то мутным, словно работает против нас. Возможно, такие ощущения возникают из-за его тяги к Дымке, ведь «жених» постоянно ошивается рядом с ней. Однако менять своё мнение о нём пока я не планирую. Он на самом деле может оказаться Серым Кардиналом.
— Ладно, сейчас отправлю номер в сообщении. Только… Пообещай, что ты не станешь применять к ней физическую силу, Демьян? Так или иначе, она моя сестра.
А ты слишком добрая к тем, кто пользуется тобой!
Не спорю, наслаждаясь тем, как звучит моё имя, слетевшее с губ Дымки.
Мелкие мурашки бегут по коже, и я жмурюсь от удовольствия.
Демь-ян…
Сказала, словно проиграла самую настоящую животворящую мелодию.
— Обещаю, что не стану избавляться от неё. Этого достаточно?
Дымка тяжело вздыхает. Мне кажется, что она готовится поспорить со мной, но она замолкает, прощается, говоря, что уже скоро мы встретимся, и отключает телефон. Меньше чем через минуту мне приходит сообщение, в котором Дымка пишет номер машины. Я сразу же поднимаю на ноги всех своих людей, которые занимаются поисками Ведьмы, и немного расслабляюсь. Мы найдём эту тварь и заставим её стать донором Аси, спасти жизнь собственного ребёнка.
Голова всё ещё кружится, поэтому я закрываю глаза, чтобы немного подремать до прихода Дымки, но будит меня голос врача.
— Вставайте говорю! Переселяем мы вас!
— Куда переселяете? — я ничего не понимаю и начинаю хлопать глазами, пытаясь проснуться.
— Ну как же: жена отдельную палату оплатила, переводим вас!
Жена.
Неужели это Дымка назвалась моей женой? Ну а кто ещё? Пусть и для дела, но мне становится чертовски приятно, и на губах появляется улыбка.
Жена.
Зайдя в палату, я обвожу её беглым взглядом и останавливаю его на Дымке. Она успела навести уют в палате, пока я добирался сюда, пусть времени прошло не так много. Бросаю взгляд на стоящие в вазе цветы и не могу не улыбнуться. Не знаю, зачем мужчине дарить цветы, но это приятно.
— Спасибо за заботу! — говорю я с улыбкой и киваю на букет.
— Не обольщайся… Цветы тут были, а фрукты и воду… Не могла не принести! — пожимает плечами Дымка, продолжая выпускать колючки.
— Вот как? Ну ладно, буду считать, что хризантемы - комплимент от медсестёр! — подмигиваю я и продолжаю разглядывать такие родные, но в то же время чуждые черты лица. — Какие новости?
— Я привезла документы…
Дымка неловко переминается с ноги на ногу и поглядывает на меня как-то виновато. Её вины в происходящем уж точно нет… Не она родила больного ребёнка, да даже если бы и она… Разве это зависит от нас? Единственный человек, которого я могу винить в болезни Аси – я сам. Повёлся на этот тупой спектакль. Вот как ведёт себя настоящая Дымка! Она бы никогда не полезла ко мне в трусы, зная, что я неважно чувствую себя. И я тогда должен был додуматься! Только себя я могу винить в страданиях дочери, и я рад бы забрать их на себя, да вот только нет в нашем мире такой колдовской силы, которая помогла бы мне сделать это.
— Врач сказал, что химию начнут капать Асе уже завтра… Сегодня я виделась с ней. Выглядит неважно, беспокоится о тебе, но в целом она большая умница. Завтра мне позволили побыть с ней, когда будут капать химию… Врач, вообще, предложил мне лежать с ней вместе, потому что Асе потребуется уход. Конечно, няньки могут дать его, но ей будет спокойнее с человеком, к которому она тянется. Кажется, что я нравлюсь ей…
Снова захлёбываюсь словами Дымки и киваю. Стискиваю зубы, стараясь дышать глубже, но получается с большим трудом. Непросто принимать всё это. Мне казалось, что я научился, но теперь понимаю, что всё не так, как казалось изначально.
— Ты уверена, что тебе это не навредит? В конце концов, ты можешь быть беременна…
Присаживаюсь на постель, потому что голова снова начинает идти кругом. Ещё этот нескончаемый поток мыслей, которые обезоруживают меня… Прекратится ли это когда-нибудь? Я не смогу отлёживаться в больнице, когда моей дочери будет плохо.
— Всё будет нормально! Сильнее уже пережитого стресса вряд ли может быть ещё какой-то… Я справлюсь! — кивает Дымка.
Она говорит свои слова так, словно пытается упрекнуть меня в том, что я стал причиной стресса, но я не готов снова спорить с ней. Пока у нас самые лучшие отношения, какие только были с момента расставания, и я боюсь, что та тонкая нить, которая соединяет нас сейчас, может разорваться.
— Твоему Виктору удалось выяснить что-то о Змее?
— Он не мо… — Дымка обрывается, а я внутренне ликую, прекрасно понимая, что она хотела сказать.
Не её.
Эти слова согревают душу, внушая надежду на то, что всё будет хорошо. Должно быть.
— Ладно, пусть будет так… А что насчёт моего вопроса?
— Пока Виктор не звонил мне. Он сообщит, если удастся что-то пробить. Одно удалось выяснить: эта машина была взята каким-то арабом напрокат.
— Значит, она действует не одна! — цежу сквозь зубы.
От кого же она пыталась сбежать? От своего этого араба? Она просила Дымку дать ей укрытие! Неужели не понимала, что в машине наверняка есть навигатор, и она могла подставить сестру! В очередной раз!
— Дымка, тебе нужно срочно переехать из деревни! — широко распахиваю глаза я. — Перебирайся в мой особняк и чувствуй себя хозяйкой.
— Я не могу… Там мой дом!
— Нет! Анна снова подставит тебя! Араб, от которого она пыталась сбежать, наверняка уже знает адрес, и если она убежит от него, то он будет искать в доме… Я не знаю, что он за человек, поэтому прошу тебя, просто уезжай оттуда!
Я снова готов упасть на колени и молить прислушаться ко мне, как в тот день, который нагрянул оглушающей болью после измены... Неосознанной измены…
Во взгляде Дымки появляется сомнение. Она думает какое-то время, а затем сдаётся.
— Ладно… Я только заберу свои вещи вечером. И перееду. Но это ничего не значит, Багрянский! Я не собираюсь возвращаться к тебе! Как только тебя выпишут, я сниму квартиру!
— Я сам тебе сниму хоть квартиру, хоть особняк, но главное, чтобы ты уехала оттуда… И раз уж я не могу поехать вместе с тобой за вещами, то пусть хотя бы этот Виктор приглядит за тобой, пока ты будешь находиться в доме.
Дымка тяжело вздыхает, закатывает глаза и негромко цокает языком. Она покачивает головой, достаёт из сумки документы и протягивает мне. Ставлю необходимые подписи и хочу ухватить Таню за руку, когда она забирает бумаги, но она ловко уворачивается, не позволяя мне этого сделать.
— Отдыхай больше и ни о чём не переживай! — лепечет Дымка, пряча документы в сумочку и направляясь к двери.
Я хочу сказать ей, что мне есть о чём переживать, но язык не поворачивается, он прилипает к нёбу, потому что Дымка заботится обо мне, волнуется… После всего, через что нам пришлось пройти, это на самом деле многого стоит. И я не смею рушить мгновение, которое у нас есть.
— Дымка! — останавливаю женщину голосом, когда она уже открывает дверь и делает шаг в сторону коридора. Она оборачивается и смотрит на меня, чуть приподняв уголки губ в подобии улыбки.
— Спасибо, что возишься со мной и моей дочерью! Я никогда не смогу расплатиться с тобой за твою доброту и милосердие.
— Идuoт ты, Багрянский! — негромко хихикает Дымка.
И что это значит? Могу ли я рассчитывать на то, что однажды она простит меня?
Глава 19. Дымка
Я забегаю к доктору и отдаю ему документы, подписанные Багрянским, после чего договариваюсь приехать к Асе на ночь. Сама не знаю, чем руководствуюсь, сильнее привязываясь к девочке. Когда подъезжаю к дому, чтобы собрать вещи, чувствую непонятное волнение. Наверное, это предостережения Демьяна сказались таким образом, но я всё равно боюсь идти в дом одна, поэтому стучусь к бабе Нюре, чтобы попросить Витю сходить за вещами вместе со мной.
— Танюша! Как я рада, что ты забежала! Заходи, чаёк выпей. Вити нету ещё, не вернулся пока с работы. Как дела твои, Танечка? Скрытные вы какие-то, Виктор молчит, ничего не говорит, ты молчишь! Переживаю я за тебя! Что связывает тебя с той твapью, которая тебе изменила?
Я присаживаюсь за стол, думая, что могу сказать женщине. Я благодарна Виктору, что он ещё не поведал бабушке правду о том, что на самом деле происходит между мной и Багрянским.
— Баб Нюр, всё слишком сложно! Ну зачем вам забивать голову? Вы не переживайте! Больше никто не сможет растоптать меня! Всё будет хорошо! — улыбаюсь я.
Женщина не задаёт больше вопросов о наших отношениях с Багрянским и начинает рассказывать мне что-то о соседях. Тревога внутри только усиливается. Выглянув в окно, я замечаю зарево над своим домом и подскакиваю на ноги. Не понимаю, что это такое, пока не вылетаю на крыльцо и не вижу, что бабушкин дом горит. Кто-то устроил поджог, и если бы я сейчас находилась там…
— Танечка, солнышко, ты только не делай необдуманных поступков! — пытается схватить меня за руку баба Нюра, а я мчусь туда, по пути роняя из рук телефон.
Это бабушкин дом! Внутри всё, что у меня осталось от неё. Связь с родным человеком. Когда я добегаю до дома, то понимаю, что он уже весь охвачен пожаром, и я никак не смогу остановить его или предотвратить что-то.
Аня.
Твapь.
Ненавижу её!
Всеми фибрами души ненавижу!
Я бросаюсь во двор, чтобы добраться хотя бы до сарая, но крепкие мужские руки хватают меня и не позволяют этого сделать.
— Стой! Глyпая! Стой! — шепчет Витя, прижимая меня к себе.
— Вить, там же всё… Наши альбомы… Бабушкины поделки! Витя, пожалуйста, пусти! — рыдаю я.
— Ты даже не представляешь, что я пережил, когда увидел, что дом горит! Я не пущу тебя туда, Таня! Слышишь? Не пущу! Не стоит тебе идти туда! Всё кончено! Ты никак не помешаешь, а навредить себе я тебе не позволю!
Виктор прижимает меня всё сильнее, стискивает в своих руках и начинает шептать мне на ухо, что всё будет хорошо, а я рыдаю, пытаюсь вырваться из его хватки, но не могу этого сделать. Обвисаю плетью в его руках и утыкаюсь носом в плечо мужчины.
Все мои воспоминания.
Лучшие годы жизни пожирает адское пламя, а я ничего не могу с этим поделать.
— Это всё было бабушкино! Как она посмела? Как она посмела, Вить? — захлёбываюсь слезами я.
Виктор оттаскивает меня в сторону, чтобы не надышалась дымом, а я едва чувствую ноги, ставшие слишком ватными.
— Мы найдём её и заставим ответить! Обещаю тебе, Таня!
— За что она так со мной? Я ведь приняла её, полюбила, доверилась ей… Я так мечтала о брате или сестре, особенно, когда ты исчез из моей жизни…
— Прости! — шепчет Виктор. — Прости, что сразу не объяснился с тобой, но мне нужно было время, чтобы чувства к тебе сумели улечься.
Я поднимаю взгляд и смотрю на Виктора, но не решаюсь развить эту тему дальше, потому что пока не совсем понимаю, зачем ему было пытаться заглушить возникшие ко мне чувства. Мы были лучшими друзьями, и он мог обо всём поговорить со мной… Возможно, тогда я бы ответила ему взаимностью, и моя жизнь сложилась иначе.
Выбираюсь из объятий Виктора, ещё раз смотрю на пожирающее дом пламя и чувствую, как в душе разгорается ненависть к человеку, которого я любила когда-то, к моей сестре. Я слепо верила ей, а она предала, воткнула нож в спину, когда легла под моего жениха, а теперь сотворила вот это…
— Мне нужно ехать… Багрянский предупреждал, что может произойти что-то подобное, он настоятельно просил, чтобы я переехала в его дом, и был прав… Эта твapь… — поджимаю губы и отвожу взгляд в сторону.
— А ты не думала, что поджог устроил Багрянский, чтобы вынудить тебя переехать в его дом? — вдруг спрашивает Виктор.
Мне кажется, что меня снова поставили на перепутье дорог, и в этот раз от моего выбора зависит куда больше, чем в прошлый.
Несколько секунд думаю, а затем отрицательно мотаю головой.
— Демьян заботится обо мне. Он никогда не стал бы делать ничего подобного…
«Он всё ещё любит меня»…
— Я бы не был так уверен на твоём месте! — отрицает Виктор, а я выдавливаю улыбку. — Твой бывший жаждет вернуть тебя, и он мог пойти на подобный поступок, зная, что пока ты не вернулась домой…
Мог ли Багрянский сделать что-то подобное?
Вспоминаю, как он слёзно молил меня выслушать его, но я не стала делать этого. Я оставила его под дождём, понимая, что он может простудиться… Тогда я поступила с ним слишком жестоко, уверенная в том, что одна Анна не могла провернуть всё и подставить меня, но теперь я сомневалась, что в ту ночь сделала верные выводы.
— Вить, не нужно… Единственный, кто всегда желал мне зла — моя сестра… Она лишила меня дома, но не лишит того хорошего, что осталось внутри… Я не перестану верить людям, пусть из-за неё уже допустила самую большую ошибку в своей жизни…
Я разворачиваюсь и медленно бреду к дому бабы Нюры. Смотрю под ноги, чтобы отыскать телефон и отправить Багрянскому сообщение. Если его люди следят за мной, то ему следует знать, что я в порядке и не пострадала при пожаре… Ему не следует волноваться за меня.
— Тань, ты бы могла остаться у нас с бабушкой! Если хочешь, я могу дать тебе ключи от своей городской квартиры?
— Вить… Почему ты так негативно настроен против Багрянского? — не выдерживаю и спрашиваю я, оборачиваясь в сторону мужчины, а взгляд снова прилипает к полыхающему дому. — У тебя не получилось побороть свои чувства, и теперь ты надеешься, что у нас может что-то получиться?
Вопрос застаёт Виктора врасплох. Мужчина открывает рот и закрывает его, а желваки на его лице начинают дёргаться.
— Тань, да ты чего? — начинает заикаться Виктор. — Какая муха тебя укусила? Причём тут прошлые чувства? Я ведь не на них намекал! Я переживаю за тебя, и… Как я уже говорил, нам нужно серьезно поговорить. Не сейчас, наверное, но как только ты будешь готова.
— Говори! Что ты хочешь от меня, Витя? — по щекам катятся слёзы. — Говори! А может, это ты поджог дом? Чтобы заставить меня думать, что это сделал Багрянский? Уж слишком сильно ты настроен против него!
Понимаю, что перегибаю палку и пытаюсь успокоиться. Мне нельзя давать волю эмоциям, нельзя срываться, потому что от меня зависит жизнь малыша, который мог зародиться под сердцем. Делаю глубокий вдох и успокаиваюсь. Отвожу взгляд в сторону и нервно пожёвываю губами.
— Как ты можешь так плохо думать обо мне, Таня? Зачем мне это делать? Я же знаю, как тебе дорога память о бабушке! Слушай, не хотел я говорить сейчас, но, вероятно, придётся! Ты права, Таня, я люблю тебя, но!..
Горящая балка с грохотом падает с крыши, а звук сирены приближающейся пожарной машины оглушает. Я понимаю, что внутри, скорее всего, ничего не осталось. Хочу броситься и упросить их сделать всё быстрее, но понимаю, что это невозможно. Со спины подходит баба Нюра и протягивает мне телефон.
— Спасибо, — шепчу я, продолжая со слезами смотреть на происходящее. От запаха дыма в носу появляется першение, голова начинает идти кругом, и я понимаю, что должна уйти подальше. Мне нельзя рисковать ребёнком.
Виктор остаётся там. Вижу, что его обидели мои слова, и понимаю, что больше не смогу общаться с ним после этого нелепого признания в любви. О какой любви идёт речь, если мы не виделись больше десяти лет? Он исчез, когда мы были подростками, просто сбежал! Он не знал, чем я живу, а я не знала, чем живёт он. Между нами не могло быть совершенно ничего общего… Совершенно. Почему он говорит теперь о любви? Приятные дружеские воспоминания у нас остались, и я думала, что отношения дальше дружбы не зайдут… Видимо, я слишком плохо понимала Виктора.
Отхожу в сторонку от бабы Нюры и набираю номер Багрянского. Заспанный голос отвечает мне, и на душе вдруг становится чуточку теплее.
— Я должна была сказать тебе, что со мной всё в порядке! — лепечу я, негромко всхлипывая.
— Дымка, что случилось? Почему твой голос дрожит?
— Кто-то сжёг бабушкин дом… Дотла! — я снова начинаю рыдать, но пытаюсь успокоиться. — В нём сгорели все мои воспоминания, всё, что было связано с бабушкой!
— Господи! Тань, хочешь, я приеду?
— Идuoт! — на губах появляется улыбка, но я тут же напоминаю себе, почему мы с Демьяном расстались, и становлюсь строже. Всё это была секундная слабость. — Уже приехал один раз. Я уже почти успокоилась. Сейчас пожарные закончат, и я поеду к Асе, а потом, наверное, поживу какое-то время в твоём доме, если предложение ещё в силе!
— Боги! Конечно же, в силе! Дымка, ты точно в порядке?
— Да! Со мной всё хорошо! Я позвонила на тот случай, если ты прочтешь новость о пожаре… Мне не хотелось, чтобы ты волновался за меня. Прости! Меня зовут пожарные.
— Дымка, перезвони мне позже! Прошу! И если ты не в состоянии садиться за руль, я могу отправить за тобой личного водителя.
— Я справлюсь сама, Багрянский! Спасибо за заботу!
Отключаю телефон и смотрю на Виктора. Мужчина косится в мою сторону, но не решается подойти.
Когда пожарные заканчивают свою работу и всё-таки тушат возгорание, я хочу броситься в дом и проверить, остались ли какие-то вещи, но они не позволяют мне сделать это, сообщив, что хлипкое жилище пострадало довольно сильно, а это значит, что потолок может в любую секунду обрушиться на голову. Я соглашаюсь, ведь не могу рисковать сейчас собой. Радуюсь, что забрала с утра все документы и деньги… Но мне больно расставаться с воспоминаниями, которые пусть и хранятся в душе, но теперь уже не напомнят о себе такими памятными и родными вещами.
Я медленно бреду к машине, не понимая, что будет дальше, какой удар ещё можно ожидать от сестры? Или это не её рук дело? Вряд ли ей нужно было сжигать дом, в котором она хотела укрыться. Напряжённо думаю, не могла ли оставить включённым какой-то прибор. Не могла. Голова идёт кругом. Я открываю дверцу и сажусь на водительское сиденье.
— Как ты? — приближается ко мне Виктор.
— Спасибо, жить буду! — отвечаю сухо и отвожу взгляд в сторону, устремив его на кожаную оплётку руля.
— Тань, я не враг тебе! Я беспокоюсь за тебя!
— Не надо! — отрицательно мотаю головой я. — Не нужно заботиться обо мне, Вить! Я переживу! Прости, мне нужно ехать.
Виктор лишь молча кивает и отходит в сторону, а я захлопываю дверцу и завожу машину. Голова гудит от хоровода мыслей, но у меня получается взять себя в руки. Понимаю, что уже сегодня не смогу поехать к Асе, потому что лучше ей не видеть меня в таком состоянии, и решаю обосноваться в доме Багрянского… Похоже, мне придётся жить там, пока не родится малыш, если я, конечно, сумела забеременеть.
Окидываю печальным взглядом деревню и уезжаю с родных улиц, чувствуя внутри боль. Слёзы снова застилают глаза.
Я твержу себе, что всё будет хорошо.
Должно быть.
По пути к особняку Демьяна я останавливаюсь на обочине и набираю номер лечащего врача Аси. Мужчина говорит, что девочка очень ждёт меня, постоянно спрашивает обо мне, даже больше, чем о родном отце, и сердце сжимается. В моей жизни всё перевернулось с ног на голову, и эта девочка стала слишком быстро дорога мне, как дочь, которая могла бы родиться у меня.
— Ладно! Я приеду… Только заскочу купить вещи…
— Завтра у Аси будет непростой день — химия отнимает много сил. Будет хорошо, если вы сможете находиться рядом с ней.
— Ладно!
Отключаю телефон и смотрю в лобовое стекло.
Во что ты вляпалась, Таня?
Зачем тебе всё это было нужно?
Новые главы ежедневно в 17-00 МСК.