«Сегодня праздник у девчат...», — настойчиво крутилась в голове у Лены песенка, хотя сама она давно уже была не девчонкой, и ни на какие танцы не собиралась! Но праздник у нее был, — она ждала в гости любимого и была счастлива! А будешь тут счастливой, когда в сорок три года, ни разу не бывшей замужем и не имеющей детей, вдруг встретишь свою любовь.
Безусловно, любови у нее были и до этого, но все какие-то ненастоящие и заканчивающиеся ничем, а чаще всего горькими слезами... То есть даже не так, — они не заканчивались слезами, а приносили огорчение с самого начала, Лена частенько плакала, даже находясь в этих отношениях. Но сейчас вспоминать об этом не стоит, зачем портить настроение, — сейчас она совершенно счастлива! Так уж получилось, что к своему «ягодному возрасту», сорока пяти годам, она наконец-то может сказать о себе, что она счастливая женщина... И совершенно неважно то, что их союз не одобрен ни одним ЗАГСом, и уж тем более нормами морали! Плевать ей на это так же, как и Сереженьке плевать!
Да, он женат. Да, у него двое детей-школьников, но он любит её, Лену! И она тоже любит и его, и всё, что с ним связано. Даже его семью, — и детей, и даже жену! Да, даже эту глупую женщину, которая не в состоянии ни удержать своего мужа, ни сделать его счастливым! Кто же она после этого? Ну да, глупая... но ведь какая несчастная! Она достойна сочувствия, тут никто не поспорит! Потому, набрасывая в тележку сладости, — гостинцы для детей любимого, — она понимала, что и жена его, Оксана, будет их лопать, но ей было не обидно! Пусть уж подсластит себе жизнь, недотепа! А ведь моложе Лены на целых десять лет... но гораздо толще, Сереженька показывал фотографию. И совсем некрасивая! Уж кажется такая, заполучив хорошего мужа, должна быть счастлива, должна держаться за него руками и ногами, а она... Лена пыталась узнать у Сергея, не подозревает ли его жена в чем-нибудь, но тот только отмахивался:
— Да знает она всё! Нет, серьёзно, я ей сказал как-то. Поговорил с тобой по телефону, она спрашивает: «С кем это ты так любезно?», а я, неожиданно для себя, как ляпну: «С любимой!». Она сначала скривилась, даже заплакала, но потом вроде успокоилась. «Ты пошутил?», — спрашивает. Ну я и сказал, что пошутил! Так просто, чтобы отвязаться. Она сделала вид, что поверила, но на самом деле наверняка прекрасно понимает в чем дело, просто разводиться не хочет. Не понимает, что это неизбежно!
— А это неизбежно? — замирающим от надежды голосом спрашивала в таких случаях Лена, и любовник, естественно, отвечал:
— Ну само собой! Лена, неужели ты не понимаешь, что живу я только во время свиданий с тобой? А когда я дома — я не живу, а просто выполняю свою функцию: воспитываю детей, разговариваю с женой, помогаю ей по дому, зарплату ей тоже отдаю... Сама она не сможет прожить, это уж точно. Вот жду, пока младший немного подрастет, тогда ей придется на работу выходить. Да и в конце концов не пропадают же женщины ни с двумя, ни даже и с пятью детьми! Не пропадет и она, алименты будут, от государства какая-то помощь... Проживет, одним словом.
— Но ведь и ты их без помощи не отставишь? — подсказывала Лена.
— Само собой. К тому же и ты не из тех женщин, которые позволят своему мужчине от алиментов прятаться, — серьезно соглашался Сергей, и Лена шутливо грозила ему:
— И не надейся!
В общем, все было до оскомины банально, всем известно из сериалов, книжек и жизней подруг, — нелюбимая, но жалкая бяка-жена, душка-любовница, и мечущийся между долгом и великой любовью бедолага-муж... Была ли Лена дурочкой, способной поверить в такое? Да ни минуты. Вполне возможно, что он не уйдет от жены никогда, — в обозримом будущем, по крайней мере. Возможно, что жена его вовсе не клуша, которая без мужа мигом пропадет! Лена даже думала порой, что её любимый — обычный подкаблучник, и боится, что их тайна будет открыта, больше смерти!
Но какая разница? Она любила, так? Так. И он её любит! И что в этом плохого? Да, в любой момент может закончиться, но всё когда-нибудь заканчивается! Почему бы им не быть счастливыми здесь и сейчас?
Но даже понимая все это, она была полностью уверена, что в том случае, если они все-таки каким-то чудом сойдутся с Сергеем, то его семья действительно не очень-то пострадает, во всяком случае Оксана, жена, которой, наверное, муж не очень нужен! Был бы нужен — не так бы себя вела! А дети?... Одному четырнадцать, второму шесть, то есть не груднички. Ну да, и алименты будет платить, и так просто помогать, и в выходные их забирать будет! То есть со стороны Сергея и Лены никаких препятствий не будет. Порой Лена уже представляла, как с удовольствием будут мальчики ходить к ней в гости, угощаться её разносолами, — Лена очень любила и умела готовить, то есть делала это профессионально, она же работала поваром. И не в какой-нибудь забегаловке, а в хорошем кафе! Вот и сейчас она не просто так ходила по магазину, а выбирала продукты, из которых сготовит сегодня блюда для их встречи с Сергеем.
Да, к сожалению, приходил он не часто, семье приходилось уделять время. К тому же работа у него была связанная с командировками, поэтому встречались не каждую даже неделю. Но тем радостнее были эти встречи! И вполне возможно, он сможет остаться сегодня на ночь, обещал по крайней мере... Оставался он далеко не всегда, но все же были такие счастливые дни, когда они или все выходные, или просто несколько дней на неделе, все же проводили вместе.
Дома она перетащила тяжелые сумки на кухню, стала разгружать. Тут же рядом, конечно, нарисовалась тетя Маруся, соседка... Лена всю жизнь прожила в коммуналке с этой самой тетей, которая стала уже совсем старенькой, и она считала её уже не просто соседкой, а почти родственницей! Что неудивительно, — она и Ленину бабушку знала с молодых лет, и маму помогала нянчить, а потом Елену тоже. Кто же она после этого, как ни родственница, тем более если других у Лены и не осталось? И сама тетя Маруся так считала, и вот на этих самых правах теперь продолжала воспитывать, то есть нудно поучать уже взрослую и даже не очень молодую соседку. Увидев, чем занимается Лена, она догадливо и ехидно усмехнулась:
— Ага, готовишься? Встречать, значит, своего будешь?
— Да, буду! — весело сказала Лена, которую не очень раздражали соседкины нотации. Во-первых, она не воспринимала их всерьез, а во-вторых, — жалко было старуху! У тети Маруси была, конечно, семья, — тоже дочка, постарше Лениной мамы, двое внуков, все уже взрослые, были и правнуки, но жили отдельно, бабку навещали редко. Хотя какое-то время тетя Маруся даже жила у них, но потом её переселили обратно в комнату, — ребята выросли, её помощь больше была не нужна, а нужна теперь от неё была только эта самая комната. Которую, скорее всего, внуки планировали продать после бабушкиной смерти, и тётя Маруся, естественно, понимала, чего ждут эти самые внуки! Потому Лена и жалела её, ставшую никому не нужной старуху, и терпела ее нотации... а они не заставляли себя ждать:
— Ох, Ленка-Ленка, и когда-то ты начнешь уважать себя? — наблюдая за её ловкими руками начала тетя Маруся.
— Да где же я себя не уважаю? По-моему, ничего ужасного не делаю! — подала правильную реплику девушка, не желая портить старушке спектакль.
— А с женатым ты живёшь, это что, по-твоему хорошо? — с готовностью подбоченилась тетя Маруся.
— А кому от этого плохо, его жене, что ли? Так я ее знать не знаю, как и она меня. К тому же я ей ничего не обещала, не я же на ней жената, а уж муж с ней сам разберется, как захочет! — привычно объясняла Лена, так как разговор этот был не в первый раз.
— Вот он и разбирается, — ходит к любовнице! А ты и рада стараться, натащила вон всего. Сколько денег-то потратила, всю зарплату? А на что, на этого? Ему чем плохо, — и дома ждут, и сюда придёт нажрётся от пуза, еще с собой чего прихватит! Приходит к тебе с пустыми руками, а уходит с пакетиком, да с немаленьким, что я не вижу, что ли?!
— Я знаю, тётя Маруся, что вы всё видите, вы молодец! Но такая, видимо, у меня судьба, — иногда Лену, конечно, раздражали и обижали слова соседки, но только иногда. Чаще всего она не обращала на них внимания понимая, что тётя Маруся во многом права, а она, Елена, как раз не права, и, возможно, поступает она не очень-то хорошо, это любой скажет. Но какое это имеет отношение к их с Сергеем любви? Никакого.
А старая, и в силу этого одинокая женщина радовалась возможности поболтать лишний часок, потому что не с кем больше было. Родственники и слушать не будут, а подруги... Ну что подруги! Тетя Маруся уже из дома редко выходила, а если и выходила, то не подруг там видела, а людей много моложе себя, потому что подруги-то все, с которыми раньше на лавочке можно было посидеть, уже давно отправились в те края, откуда возврата нет... Так вот и подумаешь, стоит ли доживать до восьмидесяти лет! Тете Марусе ещё повезло, — Лена есть, а если бы не было? Но повезло и самой Елене, — она частенько думала о том, что же будет, если на место старой соседки подселят каких-то других людей, но гнала от себя такую мысль, — в конце концов и старушка тоже крепка еще, несмотря на свой возраст!
— Судьба, судьба... — продолжала ворчать тетя Маруся, — Судьба судьбой, да и характер у тебя еще дурной! Вот совсем как у тетки Нюры, бабки твоей, Царство ей небесное. Тоже была та еще, на судьбу грешила, а за собой-то не смотрела. Ну и ты в неё пошла!
— А что ж плохого, если внучка на бабушку похожа? — слегка обижалась за свою родню Лена.
— А чего ж хорошего? Лучше бы ты не в бабушку пошла, а в того проезжего молодца, от которого она Кланьку, мать твою родила! Та-то в общем тихонькая была... Ох, Елена, как подумаешь, — всех я пережила, а зачем, спрашивается? — внезапно сменила тему старуха. И, кстати, ради подобных разговоров Лена зачастую и терпела ее болтовню! Тетя Маруся была примерно на десять лет младше бабушки, и на столько же старше мамы, знала их всю жизнь, и только от соседки можно было что-то узнать о своих родных, которых уже на свете нет, а пока были — не успела... Но сейчас ей некогда, готовиться надо!
— Да ладно вам, тетя Маня, не надо о грустном! — к тому же Лене совсем не хотелось, чтобы кто-то в такой день портил ей настроение, — Вот, возьмите конфетки лучше, чаю попьёте. Или подождете, когда я сготовлю что-нибудь, поедите!
Лена часто угощала старушку, хотя та не нуждалась, да и ела совсем мало, чаще отказывалась. Вот и сейчас, — несколько конфет взяла и собралась уходить к себе:
— Ладно, чего уж буду я еще объедать твоего-то... Эдак в следующий раз и не придет, — проворчала она и пошаркала в свою комнату. Лена постаралась сбросить неприятное впечатление от разговора и вернуть к себе счастливое настроение, не оставлявшие ее с утра, даже замурлыкала вслух: «Сегодня праздник у девчат...», но что-то и песенка не помогала! Задумалась она о судьбе женщин своей семьи... Только женщин, о мужчинах она ничего и не знала, словно их никогда и не было! А женщины все были не очень-то счастливые...
Началось всёдаже не с бабушки, а с прабабушки. Может, и гораздо раньше, испокон веков были женщины в их семье вот такие, несчастливые! Эта самая прабабушка, которую не то что Лена, но даже и тётя Маруся не помнила и знать не знала, жила давным-давно, и умерла тоже давно, а до этого родила трёх дочек, и всех без мужа... Уж от одного ли мужчины или от разных, — об этом история умалчивает, но сам факт, что в дореволюционное ещё время девушка умудрилась без венца родить троих детей... Хотя так ли это, кто теперь скажет? О судьбе старших дочек Лена тоже не знала, а младшей и была ее бабушка Анна, которая тоже родила маму не будучи замужем. Правда, после рождения мамы наверстала, — замужем она была целых три, что ли, раза, но всегда недолго, — разводилась с мужьями быстро. Рассказывать о себе она не любила, и Лена ценила те отрывочные сведения о жизни бабушки, которые могла черпать только из рассказов тёти Маруси. Та, естественно, тоже знала не очень много, — скрытная была бабушка! Да и какая ей подружка эта Маруся, всё-таки младше её... Разве что видела то с одним, то с другим.
— А что же, красивой она была... Ну это ты знаешь, по фотографиям-то видно, — рассказывала, бывало, соседка, — И общительная, веселая, дома не сидела, поездить любила. Не как теперь, по заграницам да по морям, а все по домам отдыха, которые неподалёку здесь. Ну и каждый раз с такой целью, чтобы знакомства какие завести. Вот и знакомых у нее было много...
— А почему же она разводилась? — спрашивала Лена.
— Так потому и разводилась! Какому мужу это понравится? Да она и сама-то не больно семейной была, — готовить не любила, рукодельничать не умела, только бы поболтать да поболтаться неизвестно где! Такая ли жена нужна мужикам? Вот они и уходили. Клюнут сперва, — вроде красивая да веселая, но для жизни разве такая нужна? Вот и умерла от женской болезни, и на похоронах-то ни одного мужика не было.
Тут не поспоришь, действительно бабушка в конце жизни жила уже без всяких там мужчин, только с подружками, которых у неё действительно было очень много.
А вот мама была совершенно не в неё, — тихая, необщительная, незаметная домоседка. Зато замужем была совершенно законным образом, и Лена прекрасно помнила своего отца, знала его не только по фотографиям... и не только с хорошей стороны, к сожалению! Даже больше с плохой. Что о нём было знать? Пил, гулял, буянил, работать не любил, несколько раз даже сидел! Правда, не за буянство своё, а за тунеядство, — не любил работать! Первый раз ещё до женитьбы, а потом во второй, когда Лене было лет десять, — тоже на год его забрали. Она помнила облегчение, которое испытала, когда поняла, что папы ближайший год дома не будет! Письма писал из колонии, всё больше жалостные, и просил маму чего-нибудь прислать. А она, простая душа, расстраивалась, плакала над этими письмами, хотя прекрасно понимала, насколько всё это не искренне!
— В письмах-то он жалостливый, пришли ему того-сего, холодно ему там, голодно, — вытирая слезы говорила она, — А придет — опять будет гонять да пить, и что с ним делать не знаешь!
Но посылки всё же собирала и посылала, — как оставишь, все-таки муж, единственной дочки родной отец! Но родной отец, придя, недолго прожил дома, ушел к другой женщине. Когда мать пыталась его упрекнуть этим — отмахивался и говорил:
— Ну что я, виноват, что ли, что бабы меня любят? А она всё-таки обеспеченная, с нею мне лучше будет. Не волнуйся, я алименты буду давать!
А откуда ему было что давать? Работать он так и не пошёл, а та, вторая жена, не из таких была, кто будет заботиться о чужих детях, и тем более о бывших жёнах. Так Лена с мамой и жили вдвоем, потом мама умерла, так и не попытавшись как-то устроить свою жизнь... То есть то на то и вышло, —что бабушка, нагулявшись, одна осталась, что мама, прожив с одним без радости!
Лена пыталась исправить это положение и стать счастливой! Но... В первый раз совсем молоденькой, сразу после школы. Случилась у нее, как водится, первая любовь. Парня забрали в армию, он обещал писать, — и писал... а потом перестал. То есть сначала Лена узнала, что он писал не ей одной, а еще одной девчонке, тоже из их класса, та сама похвасталась. То есть не конкретно Лене, а в разговоре с другими девочками сказала, что пишет он ей, обещает, что когда вернется, то они поженятся.
— А я даже не знаю, люблю ли его! — вздыхала та «соперница».
Лена не поверила, сказала:
— Да что ты врешь! Он мне пишет, вот, у меня и письмо его с собой! — она действительно всегда носила последнее письмо в сумочке из суеверия, надеялась, что это ускорит получение следующего. Подружка посмотрела, лицо её вытянулось, и она сказала:
— Ну и ну... И мне такое же пишет, честное слово! Я с собой письма не ношу, но я тебе завтра покажу!
И ведь показала! Да, действительно, почти слово в слово то же самое, что и Лене, — те же пылкие признания и обещания. Лена, конечно, написала своему парню письмо с упреками и обвинениями, и вскоре получила ответ, главной темой которого было: «Ну и катитесь вы обе! Я и еще одной пишу, но ее вы никогда не узнаете». Вот так вот закончилась первая любовь...
Но это, конечно, скорее смешно, — по-детски поплакала девушка и успокоилась, ничего страшного. Потом было ещё несколько романов, по большей части с таким же финалом, в какой-то момент она узнавала, что у «любимого» есть другая, а то и вовсе жена. А после тридцати пяти Лена решила, что и одной жить неплохо! И действительно прекрасно жила, —работа есть, квартира тоже имеется, ну то есть комната в коммуналке, но очень спокойной, с одной единственной соседкой, которая, считай, уже родственница. Что еще надо?
Конечно, хотелось и семью, и детей, но рожать детей от, по выражению тети Маруси, «проезжего молодца» она не собиралась, а замуж выйти не получалось. Потому каждый раз Елена надеялась, что «а вдруг»... Но после тридцати пяти и на это надеяться перестала, и до сорока трех жила уже по-настоящему одна, уже не заводя никаких отношений и ничего особо не ожидая. Плача, конечно, иногда по вечерам, но тайком...
А потом появился в ее жизни Сереженька, и тут уж стало не до слез и не до огорчений, потому что началась та самая настоящая любовь! Ну да, он женат, а быть любовницей женатого мужчины очень плохо, «на чужом несчастье своего счастья...», — это знает любая девчонка, а тем более знает женщина, лишенная личного счастья. Но Лена утешала себя мыслью о том, что никому она никакого несчастья и не приносит, а даже наоборот! Она счастлива, и она хочет дарить счастье всем вокруг, и делает это по мере сил. А если кто-то ее упрекнет, то что ж поделаешь, — всем не угодишь! Люди любят осуждать, а уж любовниц вроде и сам Бог велел! Особенно замужние, — те уж как пойдут осуждать любовниц... Особенно смешно это слышать после того, как они сами рассказывают о своей «счастливой» жизни что-то типа того: «Мой-то зюзюкало вчера опять назюзюкался!». Одна и честь в том, что можно сказать про кого-то «мой». А Лене вроде как и непрокого. Но будет ли она плакать по этому поводу? Да ни разу!
Да, нет у неё «своего» мужчины, но по крайней мере никто и не «зюзюкает», и нервы ей не портит целыми днями. А любовь между тем есть, да еще такая, какую эти законные жены наверно разве что во сне видят! Лена старательно поднимала себе настроение, и это как всегда удавалось. Она вообще не любительница была унывать, — хватит уже, напереживалась в прошлом! А может быть все несчастные женщины в ее роду на себя потратили эти переживания, ей ничего не досталось? Спасибо им тогда, и вечного покоя и счастья там, где каждый получит то, чего не хватало в земной жизни. А все эти «вечные муки», — это выдумки, ничего подобного нет и быть не может! И Лена старательно готовилась к встрече, надеясь, что в каждое блюдо вложит всю свою любовь, и может быть это и поможет Сергею быстрее принять решение. Хоть и говорят, что никаких любовных зелий и приворотов не существует, но как знать, — может что-нибудь из приготовленного ею как раз и окажется таким приворотом?
Она посмотрела на часы, — ох ты, Сергей обещал прийти часов в шесть, а уже почти пять! У нее, само собой, всё готово, а если что-то не готово, то это и не важно! Главное себя надо в порядок привести, остыть немножечко после возни у плиты, навести полный порядок в комнате, собрать подарки детям... Она торопливо прибрала на кухне, пошла наводить красоту, — любимого надо встречать во всеоружии! А вдруг именно сегодня он скажет что-то главное, сообщит о своем решении, которое всё же принял? Да, как бы ни уверяла Лена себя и окружающих в том, что не очень-то она хочет замуж, что ей так живётся прекрасно, а всё же хотелось, чтобы Сережа каждый вечер приходил к ней! Чтобы она спокойно встречала его в халате и фартуке, ненакрашенная, но знала при этом, что она самая лучшая для него... Чтобы можно было про него сказать «мой», даже пускай и «назюзюкался»! Хотя это нет, Серёжа-то не пьёт! Хотя бутылочка хорошего вина у неё всегда наготове, а если захочет, — то и что покрепче найдется....
Серёжа пришёл, как и обещал, задержался всего на полчаса. И не с пустыми руками, это уж тетя Маруся, как всегда, преувеличила! Всегда он приходил хоть и с небогатым, но букетиком цветов. Вот и сегодня: три гвоздички, две красные и белая! Очень красиво. И хоть Лена знала, что тетя Маруся наверняка подглядывает, а потом скажет: «Ой, Ленка, это ж он возле кладбища, наверно, купил, там всегда такие продают!». Но Лену это никогда не трогало. Даже если и так, то что же? Он же не с могилы их взял, там ведь стебли всегда ломают, разве не так? К тому же не венок кладбищенский принес, а что цветы там продают, так это кому для чего! Выращивают их не для кладбища, и покупают тоже не только для могил. Так что она, не думая, какие комментарии отпустит потом старая ворчунья, бросилась любимому на шею:
— Серёженька, дорогой, как я соскучилась, если бы ты знал...
— Прекрасно знаю, потому что я сам соскучился безумно! Буквально минуты считал до нашей встречи! — поцеловал её в ответ Сергей, — А чем это у тебя так вкусно пахнет? Я, если честно, с работы и немножко голодный...
— Немножко? — деланно обиделась Лена, провожая гостя в комнату, — И тебя интересует только еда? Ты даже не почувствовал, что у меня новые духи?
Она действительно помнила о том, что мужчины немалое внимание уделяют ароматам. Правда, в Сергее она такого не замечала, да и в других своих мужчинах тоже, но всё же духи всегда покупала. Нет, не французские, не самые дорогие, потому что прекрасно знала, что есть и такие, которые стоят в несколько её зарплат! Она какие попроще, но приятные, выбирала всегда придирчиво. И Сергей, даже если и не делал комплиментов её духам, то по крайней мере никогда возмущения никакого не выражал. А если она спрашивала, то всегда хвалил её духи. И не только! Вот и сейчас на её обиженно надутые губы он сам изобразил обиду:
— Ну, Аленушка, что ты такое говоришь? Понятно, что и проголодался я не только в том смысле, что есть хочу, и твой аромат всегда сводит меня с ума... Причем не только духов, я в них, уж прости, мало разбираюсь, обоняние у меня слабенькое, но твой запах я отличу от миллиона! Так что если надумаешь от меня прятаться, то даже не мечтай, я тебя по запаху найду, как пес.
Но что бы он там ни говорил, видно было, что действительно проголодался и хочет есть!
— Пошли, пошли, — поторопила его Лена, — Я воду для цветов наберу, а ты руки помоешь, и сразу за стол! Я тебя очень ждала и очень старалась... а я стараться умею, как ты знаешь!
— Очень хорошо знаю, — весело отвечал любовник. Да, теперь для них ничего не значили ни взгляды, ни даже слова единственной наблюдательницы их свидания, тети Маруси... Сергей вообще был не из скромников, и спокойно мог накинуться с поцелуями при ком угодно! Лена даже иногда думала: «А при своих знакомых, интересно, как бы он себя вел? Ведь им приходилось таиться, а Сергей часто забывает об этом!». Она даже как-то спросила, он ответил: «Знаешь, я иногда настолько хочу обнять и поцеловать тебя, что всё кажется правильным, что позволяет осуществить это желание!», — отвечал он. Елена чувствовала, что он действительно тоскует по таким прикосновениям, — видимо, дома этого здорово не хватает! А уж как не хватало ей самой... У него хотя бы дети есть. Но сейчас она все же отстранилась:
— Погоди, Серёжа, всё потом, потом! Давай за стол, а то всё остынет. Я и так лишних полчаса тебя прождала, уже боялась, что мясо пересохнет!
— О, мясо... — довольно заурчал любовник и двинулся в комнату...
Следующие полчаса Сергей искренне воздавал должное кулинарному таланту своей любимой. Оторвавшись наконец от стола, он обнял, поцеловал Лену, довольно, но укоризненно сказал:
— Ну Леночка, разве можно столько вкусного ставить перед человеком, который питается в основном сосисками и макаронами? Я настолько увлекся, что даже не замечаю, какая ты у меня красивая!
— Почему сосисками? Что, твоя жена не любит готовить? — отвечая на поцелуй, сочувственно спросила девушка. Из его рассказов она уже знала, что Оксана действительно не любительница приготовления пищи. Но на этом разговор прервался — в дверь позвонили.
— Соседке? — с надеждой спросил Сергей.
— Нет, два звонка — это мне, — вздохнула Лена. Она в общем-то никого не ждала, но мало ли... И как теперь избавиться от этого визитера? Она поднялась, пригладила волосы, пошла к двери, — Подожди минутку!
Открыла... и выдавив только короткое «О...» отступила на шаг назад, — за дверью стояла Оксана, жена Сергея. Она явно не собиралась ни скандалить, ни причинять любовнице своего мужа каких-то неприятностей, просто зашла и стояла, глядя на хозяйку с безразлично-вежливой улыбкой. Благодаря этому у Лены была ещё слабая надежда на то, что произошла какая-то ошибка, какая-то совершенно невероятная случайность, Оксана, допустим, ошиблась дверью! Но нет, та улыбнулась и сказала:
— Вы узнали меня? Сергей, наверное, фотографию показывал? Он у вас сейчас?
— Нет у меня никого... Я вас не знаю! Какой ещё Сергей? — тихо, испуганно забормотала Лена. Не хватало еще сейчас привлечь внимание тети Маруси! А та наверняка не откажет себе в удовольствии выглянуть, любопытно же на такую-то сцену посмотреть. Кто откажется? — Что вам надо? — продолжила она. Оксана не собиралась скрывать и вошла в прихожую, притворив за собой входную дверь.
— Поговорить с вами хочу. Не знаете, говорите, Сергея? Я тоже думаю, что вы его в плохо знаете. По крайней мере с той стороны, о которой я хочу рассказать.
— Не хочу я ничего знать! — опомнилась девушка и шагнула обратно к входной двери, жалея, что вообще отступила. А теперь труднее будет выгнать эту нахалку, которая неизвестно зачем пришла! Не хотела она с ней разговаривать, не о чем было. Но и Оксана не собиралась теперь отступать:
— Перестаньте. Вы же понимаете, что никуда я не уйду. Где ваша комната? Где мы можем спокойно поговорить?
— Нигде! Уходите, я не хочу с вами разговаривать. Выйдите из моей квартиры немедленно! Не полицию же мне вызывать?
— Ну вызовите, вызовите, кто же против, — все так же, с улыбкой, говорила Оксана. И тут дверь в комнату Лены открылась, вышел Сергей:
— Ну что ты приперлась? Следила за мной, да? — гневно спросил он, — Ну выследила, что дальше? — видно было, что и он тоже напуган, обескуражен не меньше Лены, — Неужели ты не понимаешь, Оксана, что так не делаются дела? Я не знаю, что ты там себе воображаешь, но я с Еленой давно знаком, и вот зашел к ней просто забрать некоторые документы...
— Да что ты говоришь? Какие документы? Не иначе, как на развод, — усмехнулась его жена, — Ладно, давайте не будем тут устраивать представление. У вас же коммуналка? Соседи выйдут, потом самой неудобно будет.
Лена поняла, что Оксана права, кивнула и жестом указала на свою дверь, вошла сама, отодвинув Сергея. То что он пытался придумать про какие-то документы, было смешно и нелепо. Теперь-то понятно, что он не собирается разводиться с женой, и сейчас лихорадочно думает, как бы выкрутиться из этой ситуации, оставшись невиновным! «Помочь ему, что ли? Хотя чем тут поможешь!», — разглядывая стол с остатками их романтического ужина подумала она. Супруги тоже вошли в комнату. Сергей, как мог, пытался как-то исправить ситуацию:
— Оксана, я тебя очень прошу, не устраивай скандалов! Давай сделаем так: сейчас вместе с тобой уйдем и просто забудем обо всём этом! Забудем, как будто ничего не было. Тебя здесь не было, меня здесь не было... — бормотал он. Лена посмотрела на него недоуменно, Оксана, видимо поняв ее взгляд, всётак же насмешливо спросила:
— И её тоже не было? Она-то вот, она здесь. Хотя кое в чем ты прав, — никаких скандалов делать я не собираюсь. И да, мы сейчас уйдём с тобой вместе, но прежде ты объяснишь этой девушке почему ты уходишь. И почему именно вместе со мной. А то вдруг ей чего-то непонятно. Хотя глупой она и не выглядит, но поступки совершает не самые умные. Вы уж простите, девушка!
Тут Лена, стряхнув с себя оцепенение, также спокойно сказала:
— Меня зовут Елена. И никакая я вам не девушка, я старше вас на десять лет. Я не требую за это уважения, разумеется, понимаю, что это было бы именно что глупо, просто ставлю в известность. Да, я никогда не была замужем, у меня нет детей, у меня в любовниках женатый мужчина. Кстати, это не первый раз в жизни, и за такой поступок мне не стыдно, — я, как понимаете, на вас не женилась, и никаких клятв вам не давала. Забирайте своего мужа и разбирайтесь с ним за дверью, у меня дома ни к чему сцену устраивать.
— А я и не собираюсь ничего устраивать, так зашла, посмотреть... Ну да, согласна, это глупо и бесполезно. Я просто хотела сказать вам, что Сергей никуда от меня не уйдёт. Не потому, что он меня так уж любит, а просто потому, что он трус. Вы себе выбрали не самого лучшего мужчину в качестве любовника.
Лена хотела было сказать, что в этом то качестве Сергей её как раз вполне устраивал, но прикусила язык, — не хватало ещё опускаться до пошлости! Да, устраивал, но теперь всё в прошлом, и не о чем говорить. Сергей действительно струсил, хотя совершенно непонятно, как бы должен был повести себя смелый и независимый мужчина, — выгнать жену? Оскорбить ее? Возможно, какой-то другой женщине это бы даже понравилось, но Лене едва ли. Потому она вздохнула, сказала:
— Вы правы. Ну что ж, предоставлю вам возможность разбираться самим. Всего доброго, — и она указала на дверь.
— Нет, подождите, я не затем позорилась, чтобы просто уйти, забрав свое. Я хочу, чтобы Сергей сказал что-то, что позволило бы ему еще вернуться сюда. Наверное ведь хочется, Сереженька? Тебя здесь неплохо кормят, как я посмотрю. Ну или наоборот не возвращаться больше никогда, не теряя при этом своего, так сказать, лица.
— Прекрати, Оксана! Ты сама опозорилась, и хочешь теперь ещё и меня осрамить? Тебе это будет нетрудно, конечно.
— Да мы все уже осрамились, — устало сказала Оксана, — Давай, говори, что ты всё равно любишь ее, и еще вернешься, а сейчас надо довести меня до дома, а то мало ли что... Или скажи мне, чтобы я убиралась немедленно, не мешала вашему уединению, или еще что-нибудь... Говори же! Да что угодно, ты же всё равно уйдёшь сейчас со мной. Сказав, что не придешь больше никогда. Я понимаю, что она скорее всего простит тебя, и не прошу сказать гадости на прощание...
— Спасибо, Оксана! — воскликнул Сергей, — Конечно, мы сейчас вместе уйдем, я... Лена, я не могу ее сейчас отпустить одну, и надеюсь, что ты действительно простишь меня. Не потому, что я еще вернусь и у нас что-то будет, но понимаешь... — он путался в словах, не знал, что сказать Лене, даже стало жалко его. Впрочем, она и сама не знала, что на всё это ответит. Ей было грустно, ей было противно, ей было одиноко, — опять вероятно на долгое время. Или навсегда.
— Идите уже, чего там! — сказала она, — Я вовсе не ожидала, что Сергей бросит вас, Оксана, уйдёт ко мне. Даже не думала, что всё это продлится долго. Говорю же — печальный опыт у меня есть. Так что идите, и живите себе счастливо, если сможете. Конфетки вон для детей, если хотите, возьмите. Я понимаю, что это гнусное предложение, но другого у меня нет. Всего доброго.
Оксана с усмешкой посмотрела на пакет с конфетами, потом на мужа:
— Это что же, ты всегда от неё приносил детям гостинцы? Ну бери и сегодня, если совести нет!
— Хватит, Оксана. Спасибо тебе, Лена, за все. У меня действительно нет совести, я действительно трус! Лена, поверь, я действительно любил тебя каждый раз, когда приходил, но Оксана, дети, — это другое! Я надеюсь, ты понимаешь меня...
— Всё я понимаю. Идите же, мне, как видите, посуду надо помыть, со стола убрать, проветрить тут... Да и перед соседкой неудобно, пожилая женщина, сами понимаете, как она посмотрит на все это!
Лена подумала, что действительно ей еще предстоит разговаривать с тетей Марусей, чего делать хотелось как раз меньше всего. Хотя ситуация скорее смешная, анекдотическая какая-то, — жена пришла забрать мужа у любовницы, со стороны смотреть — действительно анекдот. Но вот для всех троих это далеко не смешно...
Дальше ничего интересного не было, — муж с женой попросту ушли, пожелав Лене всего доброго. Сергей вроде собирался что-то сказать, но не нашелся, и за это Лена была даже благодарна ему, — что здесь скажешь, ушел и ушел... Вот и закончилось ее счастье, ищи следующее! А ей осталось стоять в сторонке, теребя в руках платочек, — все как в той песенке. Она открыла окно, чтобы выветрить запахи еды и чужого присутствия... и очередного разочарования, произошедшего в ее жизни. Начала убирать со стола, стараясь не думать о том, что только что произошло. Да ничего, собственно, не произошло! Допустим, она даже надеялась на что-то, но сейчас все эти мечты казались просто смешными и даже неприличными. Но одиночество, одиночество подкрадывалось... Сорок пять лет... Если теперь ничего не изменится, то дальше будет только одинокая старость! Хотя вот, пожалуйста, у соседки-то тоже старость, и тоже одинокая! Хотя и замужем была, и дочку вырастила, и внучат! Так что ничего страшного, всё очень обыкновенно! «Если так уж надо, то найдешь себе в конце концов старикана какого-нибудь, будешь за ним ухаживать, кашки ему варить, баночки с анализами в поликлинику таскать...», — она пыталась рассмешить себя такими мыслями, но было, конечно, не очень смешно. Хотя и грустно не было! Даже плакать не хотелось, — все было обыкновенно и ожидаемо.
Странно было то, что тетя Маруся сидела в своей комнате тихо! Вроде телевизор там бубнил, но сама не выходила. А ведь наверняка все слышала! По крайней мере слышала, что приходила Оксана, и что ушла она вместе с Сергеем, — догадаться о том, что к чему, труда не составляло. Но чего-то не выходит со своими комментариями! Спасибо ей, конечно, за это. А может просто задремала, наверняка выскажется потом.
И старушка высказалась, правда уже на следующее утро, вечером так и не выходила на кухню, не виделась с Леной, — то ли из деликатности, то ли действительно заснула. Уже утром, выйдя и возясь со своим чайником, небрежно, как бы между прочим, бросила:
— А вы молодцы, девки, я уж вчера испугалась, думала, в волосы друг другу вцепитесь! А вы нет, спокойно поговорили да разошлись. И правильно, из-за такого-то сокровища...
—Тут вы правы, совершенно не из-за чего нам было драться. Нет, всё прошло тихо-мирно-благородно, отдала я ей ее мужа почти не подержанным! Конфеток вот не хотите? — Предложила Лена. Она благодарна была соседке за то, что та так незаметно и деликатно свела все к шутке.
— Какие мне конфетки? В моём возрасте уже сладкое вредно. Я всегда диабета боялась, у моей мамы же был, у бабушки! У меня вроде пока нет, хотя не знаю, в нашу поликлинику ходить...
Всё-таки молодец тётя Маруся, перевела разговор — и все вроде как забыто, словно и не было никакого Сергея в жизни Лены... А ведь и правда не было!
Сергей пытался, видимо, как-то объяснится, или что уж он там хотел — неизвестно, но позвонил Лене на следующий день утром. Она, увидев его номер, попросту сбросила звонок и внесла в черный список. Не потому, что обиделась, а потому что совершенно не понимала, о чём и как с ним говорить! Ума перезвонить с чужого номера ему хватило. Конечно, они могли бы встретиться случайно, но Лена этого не боялась. Ну встретятся, даже если поздороваются, то ничего страшного не будет. Говорить-то действительно не о чем, извиняться не за что, упрекать друг друга не в чем... Но он, видимо, считал иначе, потому что через несколько дней всё же зашел. Открыв дверь, Лена хотела сразу же захлопнуть ее перед носом недавно любимого человека, но не сделала этого, — развернулась, пошла в свою комнату, — все же любопытно было услышать, что он скажет! А ему, видимо, любопытно было узнать, что скажет сама Лена. Он сел в кресло, но как-то несмело, на самый краешек, сидел, смотрел на нее с непонятным выражением.
— Ну и зачем же ты пришел? — наконец спросила Лена, — Или Оксана прислала?
— Нет, конечно, зачем ты так говоришь? Сам пришёл. Просто понимаешь, Леночка, я почему-то чувствую себя виноватым!
— Ну так чувствуй, что в этом плохого? — Лене вдруг действительно стало скучно и неинтересно, — Ты же наверняка попросил у жены прощения после той сцены.
— Да ничего я не просил, мы с ней почти и не разговаривали, честное слово. Я перед тобой чувствую себя виноватым.
— Передо мной-то за что? Я тебе не жена, я любовница. Я с самого начала знала свое место и была согласна с этим. Ты мне ничего не обещал, в любви и верности не клялся, мы с тобою не повенчаны, так что... А уж что что там у вас с женой происходит меня вообще меньше всего касается!
— Я хотел объяснить тебе... Я виноват, Леночка! Я любил тебя и думал, что мы сможем быть вместе, но как-то вот так не получается!
— Так может и не надо, чтоб получалось? Сережа, я же не девочка малолетняя, которой уж замуж невтерпеж! Я даже старше тебя, и у меня в жизни каких только ситуаций не бывало! И поверь мне, если б меня что-то не устраивало, то ничего бы и самого начала не было. Мы с тобой вместе два года, твоя жена тоже если не знала точно, то обо всем догадывалась, но мирилась с этим. Надоело — она прекратила, и правильно сделала. Вот и весь секрет! Неужели ты думаешь, что если бы меня что-то не устраивало, я бы терпела и плакала ночами в подушку? Никогда я не плакала из-за этого, по крайней мере в последние лет двадцать. Да, я любила тебя, но все это уже прошло и никогда не вернется. Поэтому ты спокойно можешь заниматься своими делами, и вины, по крайней мере передо мной, не чувствовать ни минуты. Прошедшие два года были прекрасными, а какими будут следующие — я не знаю. И давай уже прекратим всю эту историю! Не понимаю, зачем ты пришел.
На этом они и простились, ограничившись поцелуем в щёку. Сергей ушёл, а Лена опять открыла форточку, вдохнула холодный воздух: «Ну что же, похоже, я становлюсь одинокой пожилой женщиной. Остается завести кошку!» — Подумала она, и, не сдержавшись, заплакала...