Когда-то на главном проспекте Тбилиси лежала Гунибская площадь, а на ней до 1930-х годов высился Кавказский военный собор Александра Невского (1871-96) в неимоверно византийском стиле.
Теперь на том же месте - Парламент как бы из двух половин. Нижняя построена в 1946-53 годах как ЦК Грузинской ССР:
Верхняя в 1933-38 как Закавказский совнарком - ведь если помните, в 1922-36 годах три республики были единой ЗСФСР. Всё вместе - огромное здание с парой дворов и десятками арок:
За парламентом - памятник англичанам Оливеру и Марджори Уордропам (2015), брату и сестре из числа влюбившихся в Грузию. Оба начинали как простые туристы, продолжили как исследователи, а в итоге Оливер проявил себя как дипломат (особенно - при I республике), а Марджори - как переводчица грузинской литературы на английский. Что он ей показывает, вернувшись из первого одиночного путешествия - пусть каждый предполагает сам.
Ну а в палатке не бездомные живут: политическая активность у Парламента - натурально, часть пейзажа. Его колонны мелькали что в "инагентских" протестах, что "страстях по Гаврилову" 5-летней давности, а хотя бы небольшой митинг или пикет тут сложно НЕ увидеть.
В Революцию Роз осенью 2003 года у фасада Парламента собирались лоялисты, а в будущем скверике Уордропов - сами люди с розами в руках, внимавшие речам молодого энергичного юриста Михаила Саакашвили и старого жука Зураба Жвании. Здесь же его провожали в последний путь в 2005, после таинственной гибели якобы от отравления газом: хотя я считаю события той осени последней (на данный момент) революцией, которая пошла на пользу стране, всё же пользу эту принесла команда, в которой у Саакашвили роль была одна - пиар. Но в тщеславии он сам разгромил эту команду.
Ну а Ветер Перемен на рубеже 1980-90-х хлестал здесь ураганом. В то перегретое время и без того горячие грузины быстро подошли к точке кипения, особенно когда в лидеры нации метил Звиад Гамсахурдия - потомственный диссидент, литератор и доктор филологических наук с тонким, умным лицом, так непохожим на номенклатурные "рожи".
Это позже практика доказала, что если во главе страны интеллигент - жди кровавых рек и гор металлолома. Звиад Константинович же был совсем тяжёлый случай: говорил он много, ярко, грозно, не скупясь на обороты вроде "армянство", "татарство" или "аракартвели" ("негрузин") и угрозы всех истребить... а дальше разводил руками: разжигал пожар, не умея его тушить.
В апреле 1989-го, тогда ещё в целой когорте интеллектуалов, он собрал на этой площади бессрочный митинг, а 9 числа, когда часть митингующий уехали в Цхинвали и Сухуми решать национальные вопросы (эвфемизм кровопролития), на площади появились внутренние войска. Митингующие построили баррикады из троллейбусов и грузовиков, и в общем отступать явно не собирались. Солдаты же просто не обладали достаточным опытом, и вот на площади завязалась грандиозная драка, в которой счёт раненных пошёл на сотни.
Летели камни, "коктейли Молотова", гранаты со слезоточивым газом, а дальше в ход пошли пресловутые сапёрные лопатки, в руках бившего наугад солдата превращавшиеся в боевые топоры. При паритете в раненных, военные обошлись без потерь, а вот среди митингующих погиб 21 человек, по большей части - женщины и подростки. И репрессии, голодоморы, заградотряды, депортации и Новочеркасск - всё это хоть и клокотало в груди, подпитываемое миллионными тиражами, но оставалось где-то в прошлом.
Сапёрные лопатки же - вот они, рядом, почти в прямом эфире, и потому надолго остались через запятую со всеми перечисленным выше! Особенно когда об этом сказал Анатолий Собчак, возглавлявший расследование трагедии. Памятник жертвам 9 апреля стоит с 2004 года перед Парламентом. И конечно, кровопролитие лишь распалило народ.
А там и Южная Осетия, которой прямо было сказано, что её в Грузии нет, начала вооружаться. Армия оставалась советской, и потому решать осетинский вопрос взялось ополчение, которое собрали двое сванов - "скульптор и криминальный авторитет" Тенгиз Китовани (на самом деле - правда скульптор, 12 лет просидевший за сбитого пешехода) и "театровед с тремя судимостиями" Джаба Иоселиани, к тому времени успевший убедить воровской мир сращиваться с государством.
Первый возглавил Национальную гвардию, второй глубокомысленно заметил, что "демократия - это вам не лобио кушать", и собрал из приблатнённой молодёжи "Мхедриони" ("Рыцарей"), формально - военизированных спасателей (имевших лёгкие пушки для сброса лавин), а по факту - эскадроны смерти, в своих пиджаках и чёрных очках даже внешне похожих на тонтон-макутов. Кровь лилась, и Гамсахурдия не придумал ничего лучше, чем сгонять в Москву на инаугурацию Ельцина, выступить там тамадой на банкете и предложить Советской Армии мир в обмен на расформирование нацгвардии.
Разумеется, Китовани он не спросил, и тот немедленно подался в партизаны. Звиад, как и положено интеллигенту в конце его властного пути, запретил оппозицию, инакомыслие и ввёл комендантский час. Под конец 1991 года СССР распался уже официально, но ещё раньше столица Грузии распалась на районы под контролем разных сил, и вот наконец 22 ноября Тбилисская война вспыхнула на проспекте.
Вели её вроде и несколько тысяч человек, - сторонников Гамсахурдии (включая фанатичных партизанок-"фурий") и его противников под началом Иоселиани и Китовани, - но в узких улицах шли в ход даже артиллерия и бронетехника. Оппозиция занимала высоты Мтацминды, Веру и Ваке, звиадисты держали центр и районы за Курой, а цитаделью стал теперешний Парламент.
И Грузинский музей изобразительных искусств, в 2018 году построенный напротив него для частной коллекции Джиа Джохтаберидзе и Мананы Шеварднадзе не случайно с такими огромными окнами: по итогам боёв, кончившихся 6 января 1992 года бегством Гамсахурдии, в центре было повреждено 80% зданий.
Особенно не повезло стоявшей на этом месте гостинице "Интурист", прежде "Ориент" (1895), где останавливались Остап Бендер и Сергей Есенин. Занятая оппозицией, она превратилась в контр-цитадель, но Парламент оказался крепче. А ещё вот причудливый круг: именно в "Ориенте" умер в 1936 году после ужина с коварным Берией непокорный глава Абхазии Нестор Лакоба. Словно мина рванула, пролежав полвека.
Штаб Китовани находился чуть дальше по проспекту, в фешенебельном отеле "Тбилиси" (1915):