Приезд нового учителя в село Вольное произвел не забываемый фурор на все население от мала до велика. Вышел он из автобуса весь такой интеллигентный, в шляпе, высокий, в черном костюме с галстуком, с глянцевым кожаным чемоданом в руке, каких в этих местах отродясь не видывали. Правда, костюм испачкался в пыли. Но это не страшно. Зато такой парень объявился в колхозе, глаз не оторвать.
Бабы рты разинули в исступлении, онемели и забыли куда шли, по каким таким делам.
По сарафанному радио быстро передали новость: новый учитель математики в школу прибыл, хорош собой, холост и молод. А самое главное – городской, стало быть внимательный, умеет общаться с порядочными девушками. Не то, что местные ребята. Придут в клуб с бутылочкой за пазухой. Через час уже готовы к легкому флирту и таким же легким отношениям, не стесняясь, тискают подруг за углами, бесстыже скалясь.
Нет. Этот учитель прямо затмил всех своей красотой и порядочностью.
Поселился в учительском доме на втором этаже, в комнате с окном, которое выходило на красивейший луг и речку, за которой темной стеной стоял вечнозеленый лес.
Вел себя прилично. Со всеми здоровался при встрече, хоть тебе девушка юная идет мимо, хоть бабушка старенькая с палочкой. Двери в магазине открывал перед женщинами, вперед пропускал. Одним словом – культурный человек.
Все учителя по струнке ходили по школьным коридорам, выпрямляя спину и вытягивая шею. Перестали перемывать в учительской косточки всем подряд и подтягивать чулки, поднимая юбки, перед выходом в класс. Стеснялись. Учитель физкультуры презрительно хмыкал, осуждая их поведение и отворачивался к окну от таких перемен, обреченно вздыхая. Раньше - то он подглядывал из-под тишка за Ниной Петровной, учителем химии. Красивая она женщина, средних лет, только замужем. А он же мужик! Глаза воском не залепишь и чувства, хотя и мужские, в кармане не спрячешь. Нравилась она ему больно. Особенно родинка на ноге выше колена. Она его прямо с ума сводила, смущала и воспламеняла жар в груди.
А Ольга Петровна! Она так эротично закидывала ногу на ногу, что хотелось бухнуться перед ней на колени и уткнуться головой... и чтобы гладила она его по голове, еще гладила, еще. он закатывал глаза и закусывал губу.
Или скажем Надежда Афанасьевна! Историчка. Женщина пятидесяти лет. Вдова. Муж ее погиб два года назад, перевернувшись на тракторе, в пьяном виде. Одна живет, мучается бедная. Но к себе не подпускает ни в какую. Уж что он только не делал. И комплименты пламенные говорил, встречал темными вечерами у дома, пытаясь обнять, ощупав пышные бока и грудь. Она в отказ. И грубо так его послала однажды, прямо душу оплевала таким не подобающим для учителя поведением, резко послав туда, куда Макар телят не гонял.
Сраженный неадекватным поведением «возлюбленной», он долго не мог простить ей обиду, а потом переключился на Зоеньку, худенькую, всегда тихую и печальную, учительницу первых классов. Эта точно не пошлет! Воспитание не позволит!
Она два года была замужем за Федькой Петровым, водителем ЗИЛа, но надо сказать не удачно. Больно он был гонористым парнем и бабником первостатейным. Сразу было понятно, что не получает она мужской ласки и внимания от своего ершистого супруга в полном объеме, причитающемся ей по закону.
Зоя физруку не отказывала во внимании, всегда приветливо улыбалась, вникая в суть его просьб, касающихся учебной программы, но и не подпускала ближе, чем на метр. Держала дистанцию. Так и говорила:
- Вы, Михаил Кузьмич, шли бы домой к Зое Павловне. Она уж поди заждалась вас давно, к ужину настряпала вам пирожков с потрошками, нажарила мяса. Ждет…, надеется…, в окошечко смотрит...
- А что это ты, Зоенька, о моей супруге заботишься?
- Жаль ее будет, если вы инвалидом окажетесь. Как нормы ГТО у детей принимать будете?
- Каким это образом, - он похотливо улыбнулся, пошевелил густыми бровями, напрягаясь от удивления и поглаживая пышные гусарские усы.
- Да Федя мой, долго разговаривать не станет, монтировкой раз вдарит по ногам хорошенько и все, поминай, как звали. – И все это сказано тихим елейным убаюкивающим голоском.
После таких слов Михаил Кузьмич немного присмирел, так как сидеть в инвалидном кресле он был категорически не готов, все - таки бегать на своих ногах сподручнее и надежнее.
- Да ну их этих баб, строят из себя вечно невесть что, а копнешь поглубже – одна капуста у всех, - решил он и стал реже появляться в учительской, особенно избегал встреч с ершистым Федькой... Нового учителя возненавидел лютой ненавистью: у него только усы были в запасе, а у парня молодость, стать и фактура внешности - модельная. Хоть сейчас в кино сниматься можно. Но он сразу заприметил одну важную деталь, что Зоя резко изменилась с появлением нового учителя, очарованно смотрит на новичка и улыбается нежно, заманчиво, призывно… и настроение всегда хорошее, веселое.
- Не спроста это, ой не спроста, - думал он, сидя на козле, мотая ногами от нечего делать, - может, Федю предупредить? Ой, что будет. Хоть посмеемся. Или не лезть к ним, а то еще попадет ненароком? Федька такой петух, разбираться не будет, кто прав, а кто виноват. В морду даст от ярости и дальше пойдет.
А Александр Романович еще больше поражал всех своей деликатностью, воспитанностью и нордической холодностью. Даже ученики, слушая его с замиранием сердца, повысили успеваемость по математике, алгебре и геометрии. Особенно старались девочки старших классов, укорачивая свою форму, делая новые разнообразные прически каждый день. В ход пошли косы, хвосты, локоны. Спать всю ночь приходилось на бигудях, но что не сделаешь ради красоты?
Мальчики, в свою очередь очарованно смотрели на изменившихся одноклассниц, испытывая первые застенчивые порывы к прекрасной половине человечества, менялись на глазах в своем поведении.
Но молодой учитель был непоколебим. Он энергично чертил формулы на доске, не обращая внимания на класс, доходчиво и красноречиво подавал новый материал и часто проводил самостоятельные работы, поэтично рассматривая иней на ветках старых раскидистых деревьев за окном. Дети усердно списывали, без страха быть пойманными, соблюдая тишину и покой, шурша листочками учебника и тетрадей. А учитель мечтал. Мечтал о той единственной и неповторимой, что украла его сердце, разорвав душу в клочья…
Он вспоминал их дивные встречи, первый поцелуй… карусели в парке. Когда она замирала от быстрого спуска вагончика на крутых виражах, крепче прижималась головой к его груди, закрывая глаза. В этот момент он парил в облаках от счастья быть так близко к ее телу и нежных прикосновений девушки.
Ему нравились ее странные загадочные глаза, всегда разные: то голубые, как летнее небо, как васильки на лугу, то серо –зеленые, похожие на омуты в реке, то синие, глубокие, пристальные, заманчивые. Казалось, что сейчас упадет с них невидимая пелена и откроется человеку невероятная волшебная тайна или удивительная страна грез. Ее волосы пахли весенними травами и еще чем – то, таким естественным, приятным, чарующим. Кровь в жилах стыла от ее журчащего голоса, хотелось слушать его целую вечность и быть рядом. Это была настоящая любовь.
Он говорил ей, глядя прямо в глаза:
- Я хочу быть с тобой до скончания века, до последнего вздоха, чтобы состарится вместе и умереть в один день, рука в руке.
- Не надо умирать! Будем жить и радоваться нашему счастью. – Трезво рассуждала она.
- Тогда я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Девочка, похожая на тебя…с твоими колдовскими глазами и ангельской улыбкой.
- И мальчик, похожий на тебя… - вторила она ему. - Сильный, мужественный, ответственный.
Да! Это была настоящая любовь, которую мигом разрушила милая, в меру интеллигентная мама, трезво оценив сложившуюся ситуацию, объясняя сыну после первого знакомства с невестой:
- Она тебе не пара.
- Я люблю ее, мама!
- Чушь! Нельзя влюбиться в эту деревенщину. Помни сын, ты потомок великих людей, - Она поднимала руки вверх, - в нашем роду три профессора, два генерала. Мы должны сохранить честь и достоинство нашей фамилии, не засоряя свое родовое дерево ненужными сорняками.
- Мама, ты жестока.
- Зато ясно осознаю ситуацию. И вообще. Таких девок у тебя будет много, а в семью войдет только та, чья родословная подойдет нам более всего.
- Ты говоришь об этом так, словно ищешь хорошего кобеля своей любимице Саре.
- И, правда, Марочка, подумай о счастье сына! – Заступился за него отец, оторвавшись от газеты.
Но мать была непреклонна.
Зоя уехала. А он потерял сон и покой. Ходил на работу, словно во сне, жил, как робот, не ел, не пил. Мать упиралась долго, боролась за семью, род, честь, хватаясь за сердце, но осознав, что сын умрет, если продолжит вести такой образ жизни - сдалась.
Звонок прервал его мысли.
Александр оторвался от воспоминаний.
- Сдаем работу!
В отличие от него, местные девушки не дремали. В этот зимний вечер несколько человек крутились перед зеркалом и так и сяк, собираясь навестить красавца. Поймать такого журавля было мечтой каждой молодой особы, а уж деревенской тем более. Такое счастье упускать нельзя, нужно брать его в руки быстро и смело, пока другие спят. Дело оставалось за малым: прийти, забрать и не отпускать.
Вечером в его дверь постучали.
На пороге стояла Сонечка Соловьева во всей красе. Короткая юбка, капроновые чулочки, сапожки на платформе с широким каблуком, овчинный полушубок на плечах, отороченный куньим мехом, начес на голове с неизменной модной челкой Карлсон.
- Чем обязан? - Удивленно произнес захваченный врасплох мужчина.
- Вот, зашла по - соседски, соли попросить. Соль у вас найдется? – Звонко запела она протяжным голосом, шмыгая носом с мороза.
- Боюсь, что нет. Я, знаете ли, не готовлю.
- Это хорошо!
- Что?
- А я вот вам принесла тут, ужин. Хотите попробовать? Вкусно!
Девушка вошла в комнату и поставила на стол узелок с миской, в которой парила еще горячая каша с котлетами. По комнате поплыл приятный запах еды.
- Я право не знаю, уже вечер, я ужинал в школьной столовой час назад, там готовят по-домашнему. Довольно вкусно.
Девушка присела на единственный стул.
- Попробуй, что тебе сделается. Ну!
Александр переминался с ноги на ногу, не понимая истинную цель столь позднего визита.
В дверь снова постучали.
- Здравствуйте! Зашла к вам соли попросить. – Сказала Наташа Коренева, накрашенная до нельзя, с яркими губами и длинными наклеенными ресницами, пылая горящими очами, но заметив конкурентку, остановилась и вскипела быстро, как горячий самовар.
- А ты уже здесь! И когда только успеваешь?
Александр был в смятении.
- Ой, посмотрите на нее. Краситься надо было меньше, а то от мороза вся твоя тушь на щеки упала. - Резко ответила ей Соня.
- Где? – Девушка резво бросилась к зеркалу, висящему на стене комнаты уже много лет, от чего углы его немного потемнели. Оно видело перед собой разные лица, в основном строгие и морщинистые - пожилых учителей, а тут отразило странную мордочку с начесанными волосами, больше похожую на карнавальную маску.
Соня смеялась от души провалу подруги.
- Прости подруга, место занято, кто первый успел, того и тапки. – Наконец выдавила она сквозь хохот.
Наташа резко развернулась.
- Ну, уж нет! – Она мотнула своей челкой, торчащей, как рог носорога и уже приготовилась к схватке, срываясь с места.
В комнате назревала страшная битва. Воздух был раскален до бела, молнии блистали то с одной стороны, то с другой. Молодой человек, наблюдавший эту картину, вдруг прервал надвигающуюся бурю одним жестким словом.
- Стоп, девушки. Здесь вам не ринг. Прошу покинуть помещение…
Они одновременно дико взглянули на него и теперь готовы были накинуться на парня с кулаками, забыв, что он их кумир.
- Стоп! – Еще раз твердо произнес он. – До свидания милые дамы, прошу покинуть помещение.
- Ну и ладно, - забирая пожитки, произнесла Соня, - не больно то и хотелось. Бирюк!
- Можно подумать! – Осмелела Наташа, смерив его пронзительным взглядом
с ног до головы, хмыкнув, гордо прошла мимо... – Еще пожалеешь, учитель.
Таня, приодевшаяся для свидания в новое твидовое пальто, торопливо сметающая налипший снег с бурок, встретила их у входа в подъезд.
- Домой пошли, подруга, там тебе ничего не светит.
- Ааа… - промычала расстроенная девушка. Разочарованно бросила веник на крыльцо. - Опять опоздала!
- Пойдем ко мне, котлеты еще горячие, посидим, как люди. – Предложила Соня. – Устроим поминки по безвременно ушедшему кавалеру.
- Он козел! Как еще назвать такого дурака. Такие девочки к нему пришли, а он отверг нас, представляешь? – Возмущалась Наташа.
- А мы еще драться вздумали из-за него!
Троица двинулась по накатанной дороге, под желтым светом яркой луны, отбивая шаг. Снег скрипел под ногами, мороз румянил и без того яркие щеки. Вскоре они весело хохотали, вспоминая испуганное лицо Александра.
Когда первая эйфория от знакомства прошла, все здравомыслящие люди задались естественным вопросом: какого лешего делает этот городской индюк в их забытом богом колхозе, когда у него и так могут быть огромные перспективы в городе.
Дни тянулись за днями, а интерес к этому вопросу не исчезал, пока кто-то, совершенно случайно не наткнулся на учителя в обществе застенчивой Зои.
- Как так? Худенькая, облезлая учителка встречается с таким красавцем?
- Стоят, обнимаются…
-Бессовестные... и мужа не боятся.
- А как же Федька? Что будет, когда узнает! – Перешептывались бабы на каждом углу. И этот шепот быстро долетел до ушей ревнивого мужа…
Тот на огромной скорости, рыча мотором своего коня, примчался к школьному двору и влетел в комнату Александра без стука.
В это самое время, Зоя сидела на кровати рядом с Александром, решая что делать им дальше.
- Сидишь? Мерзавец! Как ты посмел приблизиться к моей жене? – Он схватил Зою за руку, рванул к себе так сильно, что она подскочила словно мячик и толкнул к выходу.
- Вы кто?
- Я Федор! – Остановившись на полпути к мужчине, встревожено произнес Федя, только пыл его немного стух.
- Мы любим друг друга и оба отлично понимаем, что ты совсем не дорожишь своей семьей. Не ценишь человека, который живет бок о бок с тобой. Так что давай решим все мирным путем. Оставь ее в покое, дай ей развод и мы уедем навсегда из вашего колхоза.
- Чем тебе наш колхоз не угодил? Ручки боишься замарать? Интеллигент паршивый! Да я тебя!!!
Кулаки сжались, мускулы на лице напряглись до предела.
Александр резко встал, и оказалось, что он был на голову выше Федора, да и в плечах широк. Федя опустил поднятую руку, зло посмотрел. Он хотел увидеть хлипенького паренька, а тут Геракл стоит перед ним. Решимость в глазах учителя не уступала гневу оскорбленного рогоносца.
- Тьфу, - плюнул он на пол. – Растереть бы тебя, как этот плевок, да руки марать не хочется.
Выскочил из комнаты, понимая свой проигрыш.
А еще ему страшно хотелось бросить худенькую Зойку. Надоела со своими тетрадями, ошибками, отметками. То ли дело Рита, горячая и нежная, готовая пойти за ним на край света. Теперь появилась возможность устроить нормальный уход, без истерик. и главное не он стал причиной развода. Все будут травить Зойку. Пусть отмывается. ОН докурил сигарету, бросил окурок в снег и уехал собирать вещи.
Уладив все дела в школе, собрав свой модный чемодан, Александр оглядел комнату в последний раз. Он прожил в пустой квартире с небольшим столом без скатерти, единственным стулом и железной кроватью целых пять месяцев. Ворочался ночами на комковатом ватном матраце под бледным светом луны, заглядывающей к нему по ночам без спроса в окна без штор, и смотрелся по утрам в ржавое старое зеркало, ради того, чтобы вернуть свою любимую Зою. Чтобы быть с ней рядом, дышать с ней одним воздухом и видеть ее загадочные глубокие глаза, от которых он сходил с ума. И теперь, наконец, это все закончилось.
Весеннее солнце радовало людей теплом. Весело щебетали птицы, встречая расцвет новой жизни. По дороге бежали ручьи, дети весело пускали кораблики по ним, отправляя свои мечты и желания в далекий путь по жизни.
Автобус подъехал к остановке, рыча и выпуская клубы белого дыма из выхлопной трубы. Люди спешили занять места. И все не сводили глаз с молодой пары.
Они сидели рядом тихо, молча, разговаривали сердцами, их лица светились счастьем.
- Надо же, такая любовь! – Завистливо вздыхали женщины.
Да любовь! Она прошла испытания разлукой и жизненными перипетиями, но не угасла, а стала еще сильней, всем врагам на зло. И это еще не конец. Впереди - мама.
И целая жизнь...