– Ага, это аналог нашего матюга, – отозвался Бабах. – Типа полярный лис, который пришел, но только не лис.
Я согласно кивнул, потому что тоже подметил эту особенность местного лексикона.
– Как думаешь, Тохан, почему медальоны молчат? – Вишняков отодвинулся от бензобака и сел на обрезок широкой доски, приспособленный им под небольшую скамейку.
– Понятия не имею. Но если мыслить, как Гарик предлагал, что это некие приемники сигнала, то, возможно, в этом мире есть что-то, что этот сигнал блокирует. Условная глушилка.
– Звучит логично, – согласился Игорь. – И это начинает раздражать…
Мезенцев покрутил головой по сторонам, чтобы убедиться в том, что никого нет рядом, после чего добавил, наклонившись поближе к нам:
– Давайте по чесноку, парни, но без сигналов наших железок мы рискуем долго не протянуть.
– Ты поэтому сказал, что мы несколько дней с кочевниками пробудем? – понимающе уточнил Вован.
– Да. Здесь безопасно, и точно никакая тварь из-под земли не выскочит.
– Думаешь, нам хватит нескольких дней, чтобы сообразить, куда дальше двигаться? – поинтересовался я.
– Я не думаю, Палыч, я почему-то в этом уверен, – Мезенцев как-то странно улыбнулся и посмотрел вдаль.
Я проследил за его взглядом.
Красный диск солнца уже коснулся линии горизонта. Степь медленно окутывали синеватые сумерки, и только на нашем холме ярко пылали последние отблески уходящего дня. Мы невольно замолчали, поудобней расположившись на своих местах, и задумчиво наблюдали за тем, как солнце скрывается за рябящей кромкой земли.
Всё это напомнило то, как мы с ребятами ходили до Дюка в нашем родном Челябинске. Перекресток так же располагался на возвышенности, и в начале лета было особенно хорошо видно, как солнце медленно скрывается за очертаниями плоских крыш. Обычно мы брали с собой по бутылочке пива и молча провожали светило, думая каждый о своем.
Вот и сейчас достаточно просто неотрывно смотреть на угасающий диск, чтобы видеть то, как медленно он скрывается за кромкой земли. Зрелище заняло всего несколько минут, но этого хватило, чтобы мысли успокоились, а по телу распространилось какое-то странное расслабляющее чувство, правда, порядком приправленное нотками тоски.
– Я бы пивка сейчас бахнул, – протянул Вишняков.
– А ты спрашивал? Может, у них есть? – рассеянно отозвался Гарик.
– Спрашивал. Этот клан не варит. А всё, что осталось после гибели мира, они уже выпили. Но делают какую-то настойку. Мне предлагали. Я нюхнул и что-то передумал. К тому же пьянство здесь не приветствуется. Только по праздникам. Так Великий Конь распорядился.
– И как вам воспитательные методы Великого Коня? – тихо хмыкнул я, еще раз оглядевшись по сторонам.
– Ты про то, как он с сыном обращается? – уточнил Гарик, доставая из кармана помятую пачку «Мальборо». – Да, жалко парня, достается ему от бати.
Я молча кивнул.
– Я так понял, Рагат лишнего наболтал, – Мезенцев покрутил пачку в руках, – а Конь явно не хотел нас во все тонкости посвящать. Но всё равно как-то жестко было…
– Ага, публично перед всеми унизил, – я согласился.
– Так-то по правилам клана Рагат должен его место унаследовать потом, – заметил Бабах и подкинул в огонь еще веточек.
– А, тогда понятно, – многозначительно протянул я.
– Что именно понятно?
– Ну, старший Пест, видимо, думает, что так закаляет силу духа сына. Хотя на самом деле тупо идиотом его выставляет… Видимо, такая ерунда у некоторых отцов в крови...
– Это не отцы, Тохан, – заметил Гарик, покрутив в пальцах сигарету. – Это бодрые бати.
Я вопросительно поднял бровь.
– Отцы – это те, кто понимает, что для получения результата надо в своего отпрыска вложить труд и личное время. А бодрые бати считают, что можно ничего не делать, и оно само будет лучше всех.
– А в этом есть определенный смысл, – горько хихикнул я. – Мой вот, если подумать, наверное, хотел, чтобы сразу получился индивид с комплекцией Шварценеггера и эрудицией Вассермана. Но тут не фартануло, и вырос какой-то бесполезный дрищ.
– Ты к себе несправедлив, – хмыкнул Гарик.
– Ага, что значит бесполезный дрищ? – поддержал Вишняков. – Ты весьма полезный дрищ!
– Да, забавный термин «бодрые бати», – сказал я, поблагодарив Вована за поддержку ироничной улыбкой. – Очень точно отображает суть. Сам придумал?
Гарик кивнул.
– А я, Тохан, помню, как Павел Федорович учил тебя в футбол играть, – хихикнул Вишняков, потянувшись за пиалой.
– Не напоминай, – я отмахнулся, почувствовав легкое раздражение.
– А что, весело было!
– Тебе, конечно, ты же со стороны смотрел.
– А что за история? – Гарик перевел на меня взгляд. – Я не припоминаю.
– Конечно, не припоминаешь, это же было до того, как ты к нам в школу перевелся.
Вишняков продолжил на меня смотреть с хитрой улыбкой, явно ожидая, что я изложу всё в красках. Но мне вовсе не хотелось об этом вспоминать. Впрочем, судя по выразительному взгляду Мезенцева, он тоже настроился на байку у костра.
Я понял, что отмолчаться не получится, тяжело вздохнул и начал пересказ:
– В общем, собрались мы как-то играть в футбол двор на двор. Ну, как мы?.. Все пацаны с нашего двора. Ну и я за компанию, чтобы с коллективом, так сказать.
– Так ты же не умеешь, – заметил Гарик.
– Вот именно, в этом и суть истории! – ухмыльнулся Вишняков.
Я злобно на него посмотрел, но это только еще сильней развеселило Бабаха.
– В общем, ребята играли, а я так, на трубах сидел. Морально поддерживал, в общем. Ну и вот, идет игра, все бегают, устают. И тут меня на подмену типа выпускают. Так, чтобы нашим защитникам дать отдохнуть немного. И всё бы ничего, только вот мой папа это безобразие вызывался судить.
– Серьезный подход, – хмыкнул Гарик и потянулся к ржавому баку, чтобы подхватить горящую веточку. – Сидя у костра, прикуривать от зажигалки – это извращение… Ну, и что дальше?
– Вышел я на замену и, понятное дело, ничего толком не сделал. Даже пару раз по мячику не попал.
Вишняков тихо засмеялся. Мезенцев прикурил и бросил ветку обратно в огонь.
– Ну и всё, перерыв, значит. И тут моему папе приходит в голову мысль о том, что, оказывается, пришло время поучить сына играть в футбол. Вот прямо сейчас! Не раньше, сука, и не позже. Подзывает меня к себе и начинает типа такой, давай нападай! Забирай мяч, корпус ставь! И всё это на глазах у наших и соседских. Я такого стыда в жизни не испытывал, хотелось сквозь землю провалиться…
Воспоминания выдались слишком реалистичными, и внутри стало не по себе. Я даже невольно поморщился и поёрзал на деревяшке, обернутой выгоревшей тканью в несколько раз. Мне подумалось, что не болтайся сейчас на шее медальон, я бы запросто с упоением погрузился в ковыряние в юношеских обидках, наслаждаясь жалостью к себе, как тогда в холодной душевой Нязенского дома престарелых. Правда ни к чему хорошему это не привело… Лишь яркий огненный факел, в агонии мечущийся по бетонному козырьку.
Я нервно сглотнул и растер ладонями лицо, отгоняя навязчивый образ и стараясь изо всех сил сосредоточиться на настоящем моменте…
Угасающем дне.
Вкусном чае.
Озорном Воване, подкидывающем в огонь свежую порцию сухих веточек.
«Да что у меня за голова такая? – подумал я. – Сколько можно в этом ковыряться? Ну было и было, чёрт с ним… А ведь мне нравилось просто с парнями за мячиком бегать. Пусть и не получалось ни фига, но весело же было. Один раз из трех попадешь, и то круто. Эх, как было весело и беззаботно. Набегаешься до такой степени, что на ногах не стоишь. Лето, жара. Кто-нибудь полторашку воды из-под крана вынесет, и все побегут к нему на водопой. И двор у нас дружный был. С четырех домов собирались и гуляли».
Раздражающие образы стали отступать, сменяясь более жизнеутверждающими воспоминаниями. Я еле заметно улыбнулся, поднял пиалу и сделал глоток. Всё же хорошая у нас была компания. Душевная. Ну не умел я в футбол играть, и чёрт бы с ним. Зато весело. Хотя были и удачные моменты. Помнится, один раз я умудрился каким-то чудом отдать Бабаху пас в разрез защитников, и тот, особо хитро провернувшись в воздухе и обогнув крепкого Серёгу из соседнего подъезда, отправил мяч своей шарнирной ногой прямо в верхнюю девятку. Красивый был момент… Пока папе не пришло в голову эту ерунду с обучением устроить.
Я тихо вздохнул. По телу пробежали мерзкие ощущения неловкости и стыда. И я снова почувствовал это гадкое желание провалиться сквозь землю.
– Я понимаю, вам смешно. Но на самом деле это не так забавно, как кажется со стороны. Все смотрят на тебя как на дурачка, а ты не можешь отцу возразить. Папа же как-никак. А чувство настолько гадкое, что пот мгновенно выступает и начинает ручьями течь, стекая по бокам, спине и между булок… В общем, с тех пор я в футбол даже пробовать играть перестал. Так что действительно, бодрый батя, не поспоришь.
– А раньше он тебя не учил в футбол играть? – Гарик выпустил струйку дыма.
– Да это бесполезно, Тохан же необучаем! – продолжал ёрничать Вовка.
– Обучаем, если планомерно и каждый день, а не второй раз в жизни, когда мне уже, сука, шестнадцать, – я попытался придать голосу шутливый тон.
– Для бодрого бати это нормально, – понимающе закивал Гарик. – Мой тоже бухал где-то неделями, потом приходил и начинал жизни учить. Интересно, что бы он сейчас сказал…
Мезенцев глубоко затянулся. Я посмотрел на него, подумав, что Гарик тоже хочет поделиться какой-то сокровенной историей, но тот всего лишь задумчиво скреб щетинистую щёку.
– А вы помните, что Нат сказала? – внезапно добавил он.
– Что именно? – уточнил я, почувствовав, как от имени девушки защемило сердце. – Она много чего говорила.
– Что медальонами не могут пользоваться те, у кого есть родственные связи.
– Бред какой-то, – заключил я. – Мы же пользуемся.
– Вернее, они нас пользуют, – философично поправил Вишняков и был абсолютно прав. – Энергетические матрицы, чтоб их. Работали бы еще как положено…
– Пользуемся, – согласно кивнул Гарик.
– Что тебя тогда беспокоит?
Начало приключения оболтусов Гарика, Вовки и Антохи вы можете прочесть здесь:
https://author.today/work/334059
Разговорные стримы пока продолжают выходить здесь. Но замедление данной площадки даёт о себе знать. Обязательно заглядывайте каждую субботу с 19:00 до 21:00 по МСК, чтобы лично задать в чате все интересующие вопросы.
https://www.youtube.com/channel/UCw_fiwCS5uaGV56KP2FhBdw
Игровые стримы теперь переехали сюда: