Глава 16
Каждый день я продолжала получать цветы. Они стали для меня светлым ритуалом, словно напоминанием, что в моей жизни еще есть место для красоты и любви.
Каждый раз, развязывая ленточки и вдыхая аромат свежих лепестков, я на мгновение забывала о тревогах и возвращалась к себе. Однако анонимность отправителя не давала покоя. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к этим загадочным букетам.
Моя жизнь тем временем стремительно менялась. Работа с Любой открывала передо мной новые горизонты. Я познакомилась с талантливыми людьми, принимала участие в подготовке коллекции, училась искусству быть не только помощником, но и соавтором. Это вдохновляло и давало силы идти дальше.
Однажды вечером, придя домой после насыщенного дня, я включила телевизор. Мне хотелось отвлечься, расслабиться, но то, что я увидела, повергло меня в шок. На экране крупным планом показывали роскошный фасад московского дома, окружённого полицейскими машинами. Голос диктора произносил слова, которые эхом отдавались в моей голове:
— Сегодня утром в своем особняке обнаружен мёртвым известный московский бизнесмен Владимир Львович К. По предварительным данным, мужчина покончил с собой.
Я замерла. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Образы прошлого нахлынули волной. Его лицо, его угрозы, тот злополучный вечер... Всё это снова было перед глазами.
Почему? Почему он это сделал?
Я не могла понять, что чувствую. Радость? Облегчение? Гнев? Страх? Всё смешалось в голове, не давая возможности сосредоточиться.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Антона. Я смотрела на него, не в силах ответить. Что я могла ему сказать? Что я должна была почувствовать?
Внутри была пустота. И только один вопрос мучил меня: это действительно конец?
Телефон продолжал звонить, пока я наконец не взяла трубку. Голос Антона был напряжённым и приглушённым, как будто он старался скрыть свои эмоции.
— Таня, наверняка ты уже в курсе... я хочу попросить тебя об одном одолжении, — начал он. — приезжай на похороны отца.
Я замерла. Его просьба ошеломила меня.
— Зачем? — спросила я, стараясь не выдавать дрожь в голосе.
— Он оставил записку. — Антон сделал паузу, как будто набирался сил продолжить. — Там упоминается твоё имя.
Моё сердце болезненно сжалось.
— Нет, Антон, — резко ответила я. — я не могу. Да и не хочу.
— Таня, я понимаю, как тебе тяжело, — его голос стал настойчивым. — но, может быть, это твой шанс отпустить прошлое.
Я почувствовала, как злость поднимается внутри меня.
— Отпустить? Ты серьёзно? Этот человек разрушил мою жизнь, Антон! — выпалила я. — И теперь ты просишь меня... что? Прийти на его похороны, чтобы поставить точку?
Антон замолчал на несколько секунд.
— Я не знаю, почему он это сделал, Таня. — его голос звучал глухо. — У меня нет ответов, и мне сейчас... мне тяжело. Ты нужна мне.
Я вдруг поняла, как ему, должно быть, больно. Он потерял отца, каким бы тот ни был. Для него это была другая история, другая правда.
— Прости, — тихо сказала я. — но я н могу обещать тебе этого.
— Просто подумай. — сказал он с отчаянием в голосе. — Мне нужно понять, что произошло. И, возможно, ты сможешь мне в этом помочь.
Я положила трубку и осталась сидеть, глядя в стену. Внутри меня бушевал хаос. Пойти на похороны? Встретиться с тем, кто причинил мне столько боли, даже если он теперь мёртв? Зачем? Чтобы закрыть эту главу? Или чтобы открыть новую рану?
Но хуже всего было осознание, что Антон страдает. Он ничего не знал о темной стороне своего отца. Он просто пытался найти ответы.
Я провела весь вечер, метаясь в мыслях: ехать или не нет? Снова оказаться в этом круговороте воспоминаний, которые я так долго пыталась похоронить в себе, казалось невозможным. Но голос Антона продолжал звучать у меня в голове.
Я пыталась представить себя на похоронах. Белые цветы, строгие лица, шёпот соболезнований. И Владимир Львович, которого я не могла простить, которого ненавидела всей душой. Могу ли я вообще найти в себе силы ступить туда?
На следующий день на работе всё валилось из рук. Люба замечала мою рассеянность, но ничего не спрашивала, за что я была ей благодарна. Сегодня, как ни странно, букета не было.
В обеденный перерыв я снова уткнулась в телефон, раздумывая, позвонить ли Антону и сказать ему окончательное "нет". Но, вместо этого, я набрала номер Паши.
— Ты не поверишь, что сейчас происходит. — начала я, как только он ответил.
Я пересказала ему разговор с Антоном. На другом конце линии повисло молчание.
— Тань, — наконец сказал Паша, — я понимаю, как это больно. Но, возможно, это твой шанс поставить точку. Не ради него. Ради себя.
— Я боюсь, Паш. — призналась я, чувствуя, как глаза начинают щипать. — Боюсь, что это снова сломает меня.
— Прошло много времени. Возможно, когда ты поймешь, что этого человека уже нет, то и тебе станет легче. — мягко ответил он. - Тебе надо увидеть это своими глазами и похоронить вместе с ним всю свою боль. Остановиться можешь у меня. Я тебе всегда рад.
Его слова запали в душу, но я всё ещё сомневалась.
Вечером, стоя у окна с чашкой чая, я поймала себя на том, что думаю о записке. Что там было написано? Почему Владимир Львович упомянул меня? Это была извинительная попытка загладить вину перед смертью? Или что-то ещё?
К утру я приняла решение. Я позвонила Антону.
— Я приеду. — коротко сказала я.
Он ничего не ответил, только вздохнул с явным облегчением.
Поездка в Москву началась с бесконечных мыслей. Я сидела у окна, наблюдая, как мимо проносятся пейзажи — леса, редкие деревушки с огоньками в домах. Казалось, что эти виды успокаивают, но внутри меня разразилась буря.
Каждый звук в вагоне казался громче обычного: гул колёс, шуршание газет, разговоры попутчиков. Я старалась сосредоточиться на книге, но строки не складывались в слова. В голове стучали вопросы: зачем я еду? Что будет дальше? Зачем Владимир Львович упомянул меня?
Время тянулось. Казалось, каждая минута длилась час. Я несколько раз выходила в тамбур, чтобы вдохнуть холодного воздуха, надеясь, что это хоть как-то приведёт мысли в порядок. Там, за узким окном, была темнота — густая, обволакивающая. В этой темноте мне слышался шёпот прошлого, будто поезд двигался не только через пространство, но и через время.
Пассажиры вокруг меня казались далекими, почти призрачными. Кто-то тихо разговаривал, кто-то слушал музыку. Женщина напротив вязала, а мальчик в углу играл на планшете. У них была своя жизнь, свои заботы, и я чувствовала себя чужой среди них, будто заблудилась в этом движущемся микрокосмосе.
Когда поезд остановился на небольшой станции, я выглянула в окно. На платформе стоял мужчина с букетом. Он ждал кого-то, часто поглядывая на часы. Я поймала себя на мысли, что завидую этой женщине, которая вот-вот получит цветы. Завидую её простому счастью, далёкому от моих запутанных жизненных линий. И дело тут совершенно не в цветах, а в беззаботности и легкости, хотя откуда мн это знать?
Часы шли, и я наконец начала засыпать, убаюканная ритмом колёс. Перед тем как окончательно провалиться в дремоту, я подумала: "Что же ждёт меня там, в Москве? И будет ли этот путь завершением, или только началом чего-то нового?"
Я приехала в Москву рано утром. На вокзале меня встретил Паша. Всю дорогу к дому мы молчали, пока ехали в такси. Он заговорил первым, когда мы переступили порог его квартиры.
-Тут ничего особо не поменялось. Твоя комната готова.
-Спасибо. Ты настоящий друг.
Он лишь улыбнулся и вышел из комнаты.
На похороны я надела самое простое чёрное платье, приглаживая ладонями его ткань, будто пытаясь сгладить свои мысли. Антон встретил меня у входа. Он выглядел уставшим, в глазах читалась горечь и усталость.
— Спасибо, что пришла.— сказал он, слабо улыбнувшись.
Я кивнула, чувствуя, как нервное напряжение нарастает с каждой секундой.
В помещении было тихо. Лишь звуки шагов и приглушённые голоса нарушали мрачную тишину. Лидия Анатольевна мельком взглянула на меня, но ничего не сказала. Я держалась в стороне, стараясь не пересекаться с ней взглядом.
Когда всё закончилось, Антон попросил меня подождать.
— Записка. — сказал он, протягивая мне маленький конверт. — Она для тебя.
Я взяла его дрожащими руками, чувствуя, как мир вокруг начинает кружиться.
Продолжение следует.
Начало тут: