Онтология материального обуславливается тем что теория реальности материи подтверждается количественными измерениями, которым могут быть присущи те или иные качественные изменения. Поэтому онтологически не-материально всё то, границы или пределы чего так или иначе не могут быть выражены в тех или иных единицах измерения. То есть, по наблюдениям материальное должно бы воспроизводиться на практике и перепроверяться в научных экспериментах или вычислениях. И наоборот, не-материальное практически не воспроизводит самоё себя и не перепроверяется ни эмпирическим опытом, ни лабораторными экспериментами.
Естественнонаучная логика умозаключений подводит к тому что материальная природа духа ничем не обусловлена, поскольку реальность духовной материи в настоящее время невозможно доказать, и потому духовность не имеет научного значения. Как следствие отрицания данной материи в естественных науках, дух оказывается субстанцией нематериальной природы, что входит в противоречие с самой природой, которая a priori не может быть не-материальной, будучи в то же время имманентной, то есть антагонистичной не материальному. Сказанное имеет отношение здесь не только к предвечному духу, но и к вечной душе.
Кажущийся недостаток этой логики в действительности должен быть отнесён к проблемам науки и научных сотрудников, для которых эксперимент проходит с ошибками в расчётах и недостатками в работе аппаратуры. Потому в отсутствие научных доказательств существования души и как следствие тонкой душевной организации, имеем многочисленные свидетельства письменных источников о духе и духовидцах, эмпирическим опытом которых нежелательно пренебрегать в контексте изучения языковой картины мира, поскольку одно лишь ожидание результатов научных экспериментов в данной области займёт неопределённое время, если не вечность.
Таким образом, дух становится не-материальным только лишь потому, что его материальность отрицается, как не имеющая достаточных на то оснований, что грамматически выражается частицей отрицания с дефисом. Однако отсутствие доказательств ещё не является самим доказательством, поэтому рассматривать дух только как идею, не имеющую за собою материальных оснований, является занятием преждевременным. Феноменология того явления, название которого обычно сводится к пониманию духа, допускает, что если в языке имеется слово, то должно быть и понятие, им выражаемое, ведь нельзя дать название той или иной вещи, если неизвестно, что именно оно выражает, поскольку имя должно соответствовать такому образу, который характеризует материальная причина. Онтологически же не-материальные вещи не могут иметь названий потому, что вообще не обусловлены количественными и качественными характеристиками материи, и стало быть непознаваемы. А если что-то не может быть познано, то что это? Следовательно дух материален и то обстоятельство, что он может быть доступен видению лишь немногих избранных, подсказывает, что природа духа должна быть отнесена к явлениям тонких материй, недоступных для обычного восприятия.
Феномен духа, в подавляющем большинстве случаев как будто не являющийся самоочевидным, оказывается имеет общий характер материальной причины и поэтому наименование образа тонкоматериальной субстанции в русском языке этимологически связывается с названием физиологического процесса, который обеспечивает естественное протекание метаболизма (обмена веществ и энергии живых организмов) и поддерживает гомеостаз (постоянство внутренней среды живого организма). А именно дыхание становится мотивирующим фактором в феноменологии духа. Так, из культовой концепции всякое дыхание следует тот же вывод, какой имеет место на основании концептуализации воплощённого в теле духа. По другому, всякое живое дыхание есть ничто иное как воплощение духа. И наоборот, культовая концепция на последнем издыхании, означающая предсмертное состояние живого организма, сводится уже к не менее культовой концепции испустить дух, означающей моментную смерть живого организма.
Вдох и выдох как взаимоисключающие процессы внешнего дыхания, а другими словами, фазы газообмена между организмом и внешней средой, включающие соответственно поглощение кислорода и выделение углекислого газа, но также транспортировку этих газов внутри организма в системе кровообращения либо дыхательных трубочек (у трахейнодышащих насекомых). Сравнительно с чем в клеточном дыхании заключаются биохимические процессы транспортировки белков через клеточные мембраны или же процесс окисления в митохондриях, приводящий к преобразованию химической энергии пищи. Рождение человека таким образом начинается с первого вдоха; внутриутробное развитие протекает в связи с биохимическими процессами, происходящими на клеточном уровне и в митохондриях; мёртвая материя как правило лишена такой возможности. По этому поводу интересно будет отметить, что техническая сторона дыхательных упражнений в пранаяма-йоге детально разработана на том простом основании, что продолжительность человеческой жизни измеряется отнюдь не годами или десятилетиями, а зависит от общего количества вдохов и выдохов, и стало быть индивидуальная практика йоги направляется на то, чтобы предельно сократить их частоту и тем самым существенно замедлить дыхание.
Стало быть всевозможные значения однокорневых слов должны трактоваться в таком же смысле, как обусловленные процессом дыхания. Воздух, газообразное состояние внешней среды, которым дышит живая материя. Духи (мн.), летучие ароматические вещества в жидком состоянии, которые вдыхают для того чтобы получать эстетическое удовлетворение. Дух как обобщённое значение запаха и воздуха, насыщенного данным запахом, которым дышат. Душок. Хлеб дышит, источает ароматный запах. Дых, однократный вдох-выдох. Дать под дых, сбить с дыхания. Вздох, глубокий вдох. Дать вздохнуть, перевести дыхание, глубоко отдышаться. Дать отдохнуть, тоже. Дохляк, дышащий с трудом или большой отдышкой. Дохлая лошадь, загнанная. Сила духа, способность контролировать дыхание при физических перегрузках. Задыхаться, дышать в бескислородной воздушной или водной среде. Выдыхаться, испытывать нехватку воздуха либо терять аромат. Душить, угнетать дыхание спёртым воздухом. Следовательно, и всевозможные значения, обусловленные дыханием мёртвой материи, являются значениями, данными по аналогии. Дух времени как дыхание эпохи; как ветер перемен.
Именно дыхание становится физическим фактором живой материи, который в языковом самосознании формирует метафизическое содержание материи духа. Так, если без еды организм человека способен прожить до нескольких месяцев, без воды — несколько дней, то без воздуха он проживёт всего несколько минут. Например, констатация клинической смерти при всех прочих равных условиях, благоприятных для дыхания, фактически подразумевает временную смерть без каких бы то не было врождённых или приобретённых патологий, нарушающих функцию дыхательной системы с летальным исходом, что хотя и косвенно, но в то же время обусловливается наличием духа или его отсутствием в физическом теле. И потому дух, будучи бесплотной материей, то есть не физического плана, метафизически обусловлен стихией воздуха и представлен уже эфирным телом как ветром на квантовом уровне. Это может объяснить и то место в Библии, где говорится о посмертном бытии Иисуса Христа, явившегося уже не перед всеми его учениками, но только избранными, в совершенно ином образе физического тела, — не плотском, а духовном, — и то место в самом её начале, где говорится, что дух божий носился над водою, то бишь божественный ветер. В этом смысле данная тонкоматериальная субстанция, дух, в языковой картине русского мира представлена в виде воздухообразного вещества, как ветер «эфир» (лат. aether, греч. αιθέρας). Более того, если в биологии дыхательный процесс соотносится с физическим телом, то в лингвистике этот же процесс сопрягается с духом, ведь при всех прочих равных условиях мёртвое тело возобновить дыхание не может по определению и согласно медицинскому заключению. Но если всё-таки труп возобновляет дыхание, что с биологической и медицинской точек зрения факт есть абсурдный, а с точки зрения филологии является вообще оксюмороном, то это происходит лишь благодаря духу и только ему. Об этом же говорит и святое Евангелие (Ин. 3:8): «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит; так бывает со всяким, рождённым от духа».
Интересно что в грамматической парадигме русского языка дух тоже относится к живой материи, поскольку в винительном падеже существительные мужского рода, как отвечающие на вопрос кого?, являются одушевлёнными, отвечающие на вопрос что?, наоборот, — не одушевлёнными. Вижу кого? — врага и врагов, человека и человеков (устар. мн.), призрака и призраков и соответственно духа и духов. Сравнительно, вижу что? — мост и мосты или дом и дома, либо чую что? — дух и духи, как запах и запахи.
