— Вы пока подгоните машину, — взмахиваю рукой в сторону топливнораздаточных колонок и продолжаю подниматься по ступенькам.
— А ты куда? — летит вдогонку.
— За ключами, — отвечаю, уже не оборачиваясь. — У нас сегодня выходной, работники отдыхают. Но я заправлю вашу машину, вы ее только подгоните, чтобы я могла дотянуться пистолетом.
В доме вместо того, чтобы взять ключи, прилипаю к окну. С замиранием сердца гляжу, как перекатываются и бугрятся мышцы на самом красивом в мире теле. Марк толкает машину, держась за проем передней дверцы, Мартин упирается в багажник.
Еще некоторое время кружу по дому, не понимая, зачем сюда пришла, и ничего перед собой не вижу кроме гладкой, покрытой ровным загаром кожи, под которой перекатываются рельефные мускулы.
— Малышка, ты где застряла? — снаружи доносится настойчивый голос. Он заставляет включиться и достать ключи из сейфа, стоящего в родительской спальне.
Тяну шланг с заправочным пистолетом, вставляю в топливный бак.
— Откуда ты знаешь, что он Мартин? — слышу за спиной почти грозное. Поворачиваюсь.
— Потому что ты Марк, — отвечаю, глядя прямо в синие глаза, которые сейчас кажутся темными, точно как море во время шторма.
***
Громовы продолжают возвышаться передо мной, оба широкоплечие, загорелые, темноволосые. И очень-очень похожие. Но не настолько, чтобы я не могла их различить.
— А откуда ты знаешь, что я Марк? — синие глаза пристально сканируют. Изучают.
«Потому что я тебя люблю…»
Но я скорее умру, чем скажу это вслух. Зачем-то отступаю на шаг назад и бормочу:
— Угадала.
Кажется, он не поверил. Но разве это мои проблемы? Вообще не мои. А сканировать меня вполне можно и со спины.
Отворачиваюсь, делаю вид, что поправляю пистолет в отверстии топливного бака, хотя он прекрасно держится. Чего нельзя сказать обо мне.
А ведь я действительно различаю братьев. Вот только как, интересно? Я же не телепат, мысли читать не умею.
Тот, кто первым назвал братьев Громовых клонами, вполне мог бы запатентовать это как бренд. Они не просто похожи, они максимально идентичны. И это при том, что один из братьев профессиональный спортсмен, а второй — «белый воротничок». Офисный планктон.
Мартин хоть и не гонщик, но тело у него прокачано не хуже чем у брата. Черт, да у них даже татуировки набиты одинаково, выверены с точностью до миллиметра.
Не буду обманывать, будто я чувствую, кто из них кто. Это не интуиция. Разве что в некоторой степени.
Все гораздо проще, я вижу Марк это или нет.
Наверное, я слишком много времени посвятила разглядыванию его лица на постере. Оно отпечаталось у меня в мозгах как эталонное изображение. Теперь достаточно мысленно наложить черты постерного любимого на лицо оригинала, и можно сравнивать.
У Марка чуть другой разлет бровей у самой переносицы, чуть выразительнее прочерчена линия скул, и когда он улыбается, правый уголок его губ приподнимается чуть выше.
Возможно, существуют еще какие-то различия в местах, которые братья закрыли джинсами. Я такой информацией не обладаю.
Бак залит доверху, вешаю на место пистолет и ставлю на место крышку.
— Готово! — говорю и внутренне дрожу, представляя, что Марк сейчас сядет в машину, и я его больше никогда не увижу. Рот открывается сам и произносит максимально приглашающе: — Кофе? Чай? Сэндвичи?
Марк переглядывается с Мартином и согласно кивает.
— Кофе и сэндвичи. Послушай, как тебя…
— Кар… Карина…
— Каро. А ты не могла бы организовать нам с братом душ? Мы пока дотолкали до твоей заправки мою красавицу, с нас сошло семь потов и налипла вся пыль, которую мы только смогли собрать по дороге.
— Мы заплатим, — добавляет Мартин.
Задумываюсь буквально на секунду. За гаражом пристроен летний душ для работников, но вряд ли стоит мыть там чемпиона мира и его клона, которые унаследовали миллиарды.
— В доме есть гостевая комната с душем, она убрана и заперта, и у нее отдельный выход на террасу. Можете даже отдохнуть, там двуспальная кровать. Или, хотите, я принесу раскладушку?
— А что, если в твоей комнате… — начинает игриво Марк, но брат его перебивает.
— Конечно, гостевая комната нам подойдет, Каро. Мы тебе очень благодарны.
— Тогда я принесу полотенца. Идите за мной, — направляюсь к дому, а у самой сердце срывается вниз и летит в глубокую пропасть.
Хорошо, что у гостевой комнаты отдельный вход, иначе я бы сама сорвалась баррикадировать дверь в свою комнату. Точно знаю, если Марк увидит себя над моей кроватью, я умру от стыда.
В гостевой ванной проверяю, все ли есть в наличии. Выдаю парням полотенца и срываюсь на бег, чтобы успеть приготовить бутерброды.
Включаю гриль, достаю запеченную куриную грудку. Она вчерашняя, но для вкусных сэндвичей это не помеха. Ананасы, соус, салатные листья. Я сама не успела позавтракать. И в другое время у меня бы уже слюнки текли, но сейчас я не могу себя заставить съесть ни кусочка.
Собираю огромные трехэтажные сэндвичи, прогреваю их в гриле. Кофемашина в режиме готовности — я сама люблю горячий кофе, поэтому мы ждем с ней вместе.
Пока сервирую столик на террасе, из гостевой по очереди появляются Громовы — сначала Мартин, за ним Марк. Они по-прежнему с обнаженными торсами, выходят на террасу и падают на диваны.
Это наша семейная терраса. Мама постоянно твердит отцу, что нам надо расширяться. Ее мечта — небольшой отель на несколько номеров и ресторан, а не кафе с тремя столиками. Я топлю за автомойку, а папа минимум за шиномонтаж. В идеале — полноценный автосервис.
Но пока есть только заправка и название «Четыре колеса».
— Каро, тебе сколько лет? — лениво спрашивает Марк, развалившись на диване.
— Восемнадцать.
Мартин удивленно приподнимает бровь и отставляет чашку.
— Правда? Я думал, ты еще школьница.
С достоинством молчу. Школу я закончила в прошлом году, но так никуда и не поступила. Потому что не могу позволить отцу отдать за мою учебу деньги, которые он собирает на расширение бизнеса.
Сэндвичи парни приговорили за смехотворный отрезок времени. Теперь медленно и с удовольствием пьют кофе, растягивая удовольствие.
Я довольствуюсь запахом. Не представляю, что смогу пить кофе и непринужденно болтать с Марком. Да даже с Мартином. Я свое имя еле вспомнила.
Потом выпью, когда они уедут. Сяду вот тут в тени на диван, а может даже лягу, потому что до сих пор трясутся ноги. И буду вспоминать каждый взгляд, каждый жест, каждое сказанное слово.
— Спасибо тебе, малыш, — Марк встает с дивана с явным сожалением. — У тебя здесь уютно.
— Да, Каро, ты нам очень помогла, — поддерживает брата Мартин.
Они оставляют сумму, впятеро превышающую чек, и спускаются с террасы во двор под мои протестующие стенания и причитания. Я хочу вернуть половину, они отказываются.
— Лови, — Марк достает из багажника белую футболку и бросает в брата. Сам натягивает такую же. Они грузятся в спорткар, сигналят мне на прощание. Марк заводит двигатель.
Автомобиль трогается с места, и мне чудится противный негромкий писк. На автопилоте бросаюсь вдогонку машине и прислушиваюсь. А теперь уже нет…
— Что такое? — Марк притормаживает. — Ты что-то забыла?
— Вы давно проверяли тормозные колодки? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Мы перед дорогой провели полную диагностику автомобиля, — говорит с пассажирского сиденья Мартин.
— Мне показалось, они пищат, — возражаю я.
— Это наша собственная станция техобслуживания, — говорит Марк вежливо, чтобы я не думала, что меня посылают. — У нас нет причин им не доверять. Но давай проверим.
Он делает вокруг меня несколько кругов, а я вслушиваюсь изо всех сил.
Если бы я знала то, что узнаю потом.
Если бы я только могла представить.
Если бы могла хоть на секунду допустить, я бы легла поперек дороги, но не выпустила их со двора.
Но я ничего не знаю, и в этот раз ни характерного скрипа, ни писка не слышу. С тяжелым сердцем открываю ворота. Марк притормаживает и протягивает мне визитку.— Выше нос, малыш, все будет хорошо. Держи, это мой личный номер. Захочешь посмотреть, как я катаюсь, позвони или напиши. Организуем тебе доставку и теплый прием, — он подмигивает. Мартин машет рукой, и спорткар выезжает за ворота.
Долго стою с визиткой в руках, глядя на опустевшую дорогу, разворачиваюсь и медленно бреду к дому. Сердце давит будто на него уронили бетонную плиту. В душе пусто и гулко. Если бы в нее можно было крикнуть, уверена, меня оглушило бы эхом.
И да, кофе я до сих пор так и не выпила.
***
Громов
— Забавная малышка, — говорит Мартин, кивая в сторону девчонки в сарафане, пока я выруливаю за ворота.
Слежу за его взглядом в зеркало заднего вида. Девчонка так и стоит посреди двора с видом потерявшегося ребенка. Перебирает пальцами подол сарафана, как будто ее отчитали в школе и теперь грозятся вызвать родителей.
— Обычная, — отвечаю неохотно, нет желания обсуждать Каро.
— Она на тебя смотрела как на божество.
— Не неси ерунды.
— Я тебе точно говорю. Я твоих фанаток вычисляю интуитивно.
Может он и прав, но сейчас это раздражает.
— Ты пристегнулся?
— Пристегнулся.
— Тогда погнали.
Выворачиваю на трассу и разгоняюсь. Мартин скучающе смотрит на дорогу, а я пытаюсь понять, почему мое настроение стремительно несется вниз.
И если это касается Каро, то как именно?
— Она тебя зацепила, — вдруг говорит брат, и я вопросительно хмыкаю.
— С чего такие выводы?
— Мне так показалось. Если я прав, то может, нам стоило остаться?
— Вот ты сейчас пошутил, Мартин?
— Нет, — качает головой брат, — гостевая у них приличная, кровать просторная, меня бы устроило.
— Тебя? — уточняю.
— Ну да. Тебя бы Каро к себе позвала.
— А если нет?
— Тогда ты пошел бы к ней сам.
— Ошибаешься, — качаю головой, — она не в моем вкусе.
— А мне показалось, что…
— Тебе показалось, — перебиваю брата, — вчерашние школьницы не мои влажные мечты.
— Что в них не так?
— Даю голову на отсечение, что она девственница. А я после Грейс зарекся с ними связываться.
— С Грейс ты себя повел как кусок дерьма.
— Сама напросилась.
— Ты и сейчас продолжаешь себя так вести.
— Не читай мне морали, Марти.
Брат замолкает, а я нехотя признаюсь, что он прав. Девчонка меня зацепила, только чем, понять не могу. Не могу сформулировать.
Не внешностью, нет, и не тем, что меня обычно цепляет. А вот это ее «Вы давно проверяли тормозные колодки?»
Ни одну из моих знакомых женщин, да и незнакомых тоже, никогда не интересовали мои тормозные колодки. Даже маму.
Вот это, похоже, и зацепило. Как и слова Мартина.
Мы с братом разные настолько, насколько похожи внешне. У него мозги нашего деда Бронского, именно поэтому я сразу после вступления в наследство выдал Мартину все возможные доверенности. Большую часть активов тоже перевел на него как инвестиции, так что теперь я только получатель дивидендов.
Меня это устраивает. Одна мысль о необходимости присутствия в офисе с утра до вечера вызывает приступ дикой тоски. От словосочетания «совет директоров» начинается паника. Даже секретарши меня напрягают.
Единственное, что у меня хорошо бы получалось, это трахать секретаршу на столе в своем огромном кабинете на самом высоком этаже, в котором одна стена обязательно панорамная.
С костюмами не так, костюмы я люблю, но это потому, что в костюме меня больше любят девушки и камеры. Как и Мартина.
Девушек я тоже люблю. Я бы не смог как брат жениться на незнакомке, которую за меня выбрал дед. А Мартин готов, уже сделал Анне предложение. Это все было прописано в завещании.
— Ты же ее не любишь, нахер она тебе? — я пробовал его отговорить, но бесполезно. Марти только сильнее хмурил лоб.
— Анна меня тоже не любит, она подчиняется воле семьи. Интересы бизнеса у них выше личного.
— А для тебя?
— Для меня тоже.
Размышления прерывает входящий сигнал. Смотрю на экран телефона — незнакомый номер. Ответить или нет? А пальцы уже сами тянутся к гаджету.
— Марк, привет, это Каро, — слышится из наушника, и меня почему-то пробирает, хотя голос у нее самый обыкновенный, — звоню узнать как вы. Ты больше не слышал ничего подозрительного?
— Да нет, все в порядке, — пожимаю плечами, хоть она меня точно не видит, — но приятно, что беспокоишься.
Внезапно задумываюсь, а не был ли это повод мне позвонить? Кажется, кто-то погорячился, давая свой настоящий номер, он у меня только для избранных.
Девушка извиняется, прощается торопливо, и я выбрасываю ее из головы. Еще и потому, что самому чудится негромкий писк. Слышится и пропадает. Снова появляется.
На заднем сиденье начинает трезвонить телефон, а я слышу писк даже за громким звуком динамика. Давлю на тормоз и холодею, потому что педаль под ногой пружинит. Прокачиваю ногой — бесполезно, машина упрямо несется вперед.
Слышу щелчок, а дальше как в поганом кошмаре. Боковым зрением вижу, что Мартин отстегивает ремень безопасности и тянется назад за телефоном. Он его забросил на заднее сиденье еще когда мы толкали машину по трассе.
— Марти, брось телефон, пристегнись! — кричу как гребаная истеричка.
Автомобиль бросает в сторону, кручу руль — он будто игрушечный. Я его хоть совсем открутить могу, какой теперь в этом смысл, если колеса заклинило?
Успеваю увидеть в лобовом широкий ствол дерева. Слышу глухой удар, скрежет сминаемого металла.
И проваливаюсь в темноту.
Карина
Не могу понять, что со мной происходит. Такое было когда-то давно, всего один раз, когда мама сильно заболела, и папа увез ее в больницу. Я осталась с бабушками, и не могла спать от страха — мне казалось, что мама из больницы уже не вернется. Что случилось непоправимое.
Сейчас меня охватывает похожее состояние — безотчетный страх, перемешанный с тревогой. Бездумно слоняюсь по дому, варю кофе, который так и остается нетронутым.
Иду в спальню и сажусь на заправленную кровать. Марк улыбается мне с постера, но я в ответ не улыбаюсь, только смотрю мрачно исподлобья. Как можно быть таким беспечным, а?
Взгляд как магнитом притягивается к визитке с номером телефона, которую дал мне Громов. Я положила ее на тумбочку, стоящую напротив постера с его изображением.
А в ушах стоит тонкий противный писк.
Я не могла его ни с чем спутать. Я не могла ошибиться. Но если это так, то…
Писк в ушах нарастает и уже завывает настоящей сиреной, в голове загорается огромный сигнальный фонарь с надписью «Danger» [1]. И я сдаюсь.
Хватаю телефон, набираю номер, указанный на визитке. Пальцы не попадают по цифрам на экране, несколько раз удаляю и набираю правильно. Наконец с пятого или шестого раза получается ввести номер, и я нажимаю на вызов.
Сердце в груди не бьется, оно надрывно хрипит как испорченный механизм, работающий на грани своих возможностей, и который в любой момент может остановиться.
— Слушаю, — говорит в ухо живой и здоровый Марк. Марк постерный улыбается широко и открыто. Еще чуть-чуть, и он мне подмигнет.
Из динамика доносится музыка, громыхающая в салоне спорткара, шум двигателя, звук трущихся об асфальт шин. Голос Марка звучит расслабленно, и сумасшедшее напряжение, натягивавшее нервы струнами, потихоньку начинает отпускать.
В горле сухо, губы тоже пересохли. Облизываю их и тяну руку к бутылке с водой.
— Марк, привет, это Каро, — говорю сиплым голосом, каждое слово обдирает горло как наждачка, — звоню узнать как вы. Ты больше не слышал ничего подозрительного?
— Да нет, все в порядке, — отвечает Марк, в его голосе сквозит вполне различимое замешательство и едва уловимое недовольство, — но приятно, что ты беспокоишься.
Громов говорит как будто вежливо, только внутри не покидает ощущение, что он ухмыляется. И догадка вмиг накрывает ледяным душем.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Тоцка Тала