— Хватит! — рявкнул так, что аж будто стекла задрожали.
Женщины замолчали, и Миша, наконец, заметил состояние матери.
— Давай после поговорим, Галь, одни. Это касается только нас троих, не вмешивай в это мою семью.
Пожилая женщина промолчала, но на ее глаза навернулись слезы, ведь ей стало обидно при виде Леши, на лице которого она увидела желваки и взгляд побитой собаки. Сейчас она видела перед собой не взрослого мужчину, а маленького мальчика, который так и не дождался отцовской любви. И как же ей хотелось сохранить тайну прошлого, но в то же время она рвалась изнутри, словно стрела, выпущенная луком.
— Идем, мам, ты выглядишь неважно. Измерим давление.
Алексей не собирался унижаться и просить о чем-либо отца, прекрасно видел, что в его жизни есть место только для новой семьи. Когда-то он сделал выбор, и Гдальский вдруг понял, что ни в чем не винит мать. Только что стал свидетелем того, что не очень-то Лев Николаевич и хотел общаться с сыном, раз лишь одного запрета со стороны Галины Никадимовны оказалось достаточно, чтобы упорхнуть к новой жене и новому сыну.
Когда они оказались в его кабинете, он не сразу заметил, что Мира всё это время кротко следовала за ними по пятам. Когда состояние матери улучшилось, Алексей присел на диван около нее и взял ее руки в свои ладони.
— Не нужно было этого делать, мам. Видишь же, что ему плевать на нас.
Как бы он ни пытался скрыть горечь, она прорывалась в каждом его действии, слове. Боль разъедала его изнутри, преумноженная чувство вины перед Надей. Всё навалилось на него скопом, и он ощущал себя жертвой, заваленной проблемами по самую макушку.
— Не смей так говорить! — вдруг прошипела Галина и обхватила сына руками за щеки. — Когда-то я испугалась, что тебя у меня отнимут, и лишила тебя отца, но теперь всё по-другому, никто больше не посмеет нам угрожать, так что не вздумай отказываться от того, что принадлежит тебе по праву. Понял меня? Обещай мне.
Взгляд у женщины был будто безумный, так что Алексей побоялся ее волновать и кивнул, хотя не до конца понял, чего именно она от него хотела. Но одна фраза заставила его напрячься.
— Что ты имеешь в виду, мама? Отец угрожал, что отнимет меня?
Ярость вспыхнула в его груди моментально.
— Этот тюфяк? Не смеши меня, он даже хозяйством в своих штанах управлять не умеет.
Больше Гдальская-старшая ничего не сказала, поджала губы и взглянула на него так, будто пожалела о своих словах. Он знал это выражение лица и понял, что на этом ее словоохотливость улетучилась, но сдаваться был не намерен.
— Слушай, у меня вопрос. В моем первом свидетельстве о рождении в графе отец указан Лев Николаевич Простаков, а у генерального фамилия Архипов, там ошибка?
Мира всё это время стояла неподалеку, как вдруг навострила уши, чувствуя, что может извлечь пользу из этой ситуации. А вот Галина Никадимовна вся побледнела.
— Первое свидетельство? Откуда ты…
Господи, она же надежно спрятала его, бережно хранила и лишь изредка доставала его из чердака отцовского старенького дома, откуда они съехали лет пятнадцать назад.
— Когда стал совершеннолетним, хотел найти родственников отца, подумал, что… — Леша покаянно опустил голову и зажмурился, не желая вспоминать о прошлом. — В общем, копался в твоих документах и нашел. Не стал тебе говорить, чтобы ты не расстраивалась, да и не нашел я ни его могилы, ни его родичей. Я так понимаю, что он даже в этом тебя обманул и женился на тебе под липовым паспортом?
Несмотря на ужас ситуации, Галина Никадимовна рассмеялась, хоть звук ее голоса и напоминал карканье обиженной вороны.
Когда Галя выходила замуж за Льва, знала, что он ее не любил, и что женился только из-за того, что она забеременела. Брак по залету, как тогда шептались все кумушки в округе. Да, знала, но была счастлива, ведь стала женой любимого человека. Была уверена, что стерпится-слюбится, а ребеночек их сблизит. И так и было поначалу. Бабушка Льва подарила им однушку, так что им не пришлось мотаться по коммуналкам. Он работал, она вышла в декрет и активно готовилась к рождению ребенка. Тогда наступили лихие девяностые, жили хоть и не богато, но совсем уж не голодали, родители присылали им с деревни соленья-варенья, а распашонки-пеленки по возможности Галя шила сама, очень уж любила это дело.
Когда родился Леша, всё ее внимание сосредоточилось на ребенке. О близости с мужем пришлось забыть, ведь все ее бессонные ночи были отданы Лешеньке, а потом ей как-то всё это особо и не надо было. Они ведь с мужем притерлись, полюбили друг друга, и ей казалось, что секс раз в месяц — отлично. Ведь все так жили, они уже были не молодыми и глупыми, чтобы только этим и заниматься. Как же потом корила себя, что запустила себя, превратившись в домашнюю клушу, которая не следит за своей внешностью. Впрочем, писаной красавицей она никогда и не была, но ведь любят друг друга люди за душу.
Так Галя и не заметила, в какой момент Лев отдалился, стал задерживаться на работе, уезжать в командировки с шефом. Ох, знала бы она тогда, что все его восхищения дочерью босса и ее образованностью вызваны не лизоблюдством, как она тогда думала, а настоящим адюльтером. Нет, Галя понимала, что та нравится ему, как женщина, но считала, что дочка такого богача и бандита никогда не посмотрит на такого простака, как Лев. Уж слишком большая разница в статусе и финансах между ними была. Ни один состоятельный отец не позволил бы своей кровиночке выйти замуж за обычного парня, выходца из села.
Спустя годы она поняла, что то утро, когда Лев пришел после ночной работы и даже не заметил красную губную помаду на воротнике рубашки, было подстроено, причем им самим. Видимо, устал ждать, когда она, наконец, сама раскроет глаза.
— Прости, Галь, не люблю я тебя. Но у нас сын, так что жить мы будем вместе, я вас не брошу.
Его слова тогда, тридцать лет назад, отпечатались в ее сознании на всю жизнь, ни буковки не забыла она. И так горько было от того, что он даже не попытался тогда оправдаться, а признался сразу, будто только этого и хотел.
— Но к ней ходить будешь, да? Ее любишь?
Лев тогда на ее требовательные вопросы промолчал, но ответы ей и не были нужны. В порыве гнева и боли она выкинула все его вещи с балкона, закатила истерику и разбила стекла его Волги. Он лишь молча стоял в стороне и не мешал, тем самым еще больше раздражая ее.
Тогда она думала, что он стыдился своего поступка, считала, что он еще вернется, ведь всё это не могло случиться с ней, Галей. Это тогда она была наивной дурехой, и уже после поняла, что всё это он делал специально, не хотел быть негодяем, который бросил семью. И гнусно переложил ответственность на ее плечи.
Мать Галины капала ей тогда на мозги, что все мужчины ходят налево, и она дура, что разрушает свой брак. Не с первого раза, но спустя неделю она поняла, что мать права, и тогда впервые пошла к Льву, узнав от его родителей, что он временно снимал квартиру на набережной.
Вот только не нашла его там, ее встретила Элеонора. И не одна. Тогда-то уверенность Гали, что ей удастся вернуть Льва, и пошатнулась. Красавица и дочь известного бандита в их городе, который держал рынки и как раз только-только перешел на более крупный бизнес, имела то, чего не было у Гали. Любящего отца и связи.
— Элечка — моя единственная дочь, и я желаю ей счастья, и если оно заключается в твоем муже, девочка, то я сделаю всё, чтобы он принадлежал ей.
Жесткие слова Павла Архипова заставляли ее тогда чувствовать себя уязвимой и слабой, будто она попрошайка, выпрашивающая крошки с барского стола. Как же было обидно, ведь Элеонора посягнула на ее мужа. Законного мужа, на которого Галя имела все права.
Конечно, она не восприняла слова Архипова всерьез и попыталась найти Льва на его работе. Ждала его весь день у офиса, но он так и не появился. Оказалось, что Архипов отправил его в командировку, а когда она, уставшая, вернулась домой и уснула, на утро к ней нагрянула опека. И когда она лишилась Лешеньки, обзвонила всех, включая родителей мужа, но они и вовсе не подняли трубку. Никто не мог ей помочь, и всё, что ей оставалось, идти на поклон к Павлу. Не обманывалась, что всё это было случайностью.— Так тебе доходчиво, Галина?
— Чего вы хотите?
Она не плакала, сжимала ладони в кулаки и держала себя в руках, понимая, что иначе ей Лешеньку обратно не получить.
— Ты полностью прекратишь общение со Львом, денег на воспитание сына я тебе дам. Не переживай, не обижу.
Перед ней лег чемодан, его открыли, и ее обзору предстали доллары. Невиданная сумма для тех времен.
— Лев — отец моего сына. Мы не сможем не общаться.
Голос ее звучал обреченно, ее трясло от страха, и всё, чего она хотела, — чтобы ей вернули сына. О муже она уже и не мечтала.
— Ты не поняла. Никакого общения.
— Н-но…
— И всё по твоей инициативе, Галечка. Мы поняли друг друга?
Мужчина кивнул своему шкафообразному охраннику, и на стол легла папка. Она открыла ее дрожащими руками и увидела там свидетельство о рождении. Гдальский Алексей Жданович.
— Ты ведь Ждановна, вот и сынок у тебя будет Ждановичем. Да и фамилия одинаковая, так всё-таки удобно, по поликлиникам проще бегать, вопросов никаких.
— Но я Простакова.
— Дальше листай.
И правда. Свидетельство о разводе. Ее новый паспорт. Снова Гдальская. Как же ей тогда хотелось расплакаться. Разрыдаться что есть сил. Но она была матерью и не могла себе этого позволить. Опустила голову, зажмурилась, чтобы не единая слезинка не скатилась из глаз, и закрыла папку, прижимая ее к бедру.
— Когда мне вернут Лешу?
— Арсений тебя отвезет в детдом, я сделаю сейчас звонок, и мальчика отдадут сразу. Но ты должна сделать правильный выбор, Галечка. Иначе…
Галя тогда кивнула, взяла деньги, ведь побоялась артачиться, и с тех пор возненавидела прозвище “Галечка”.
Деньги те она ни разу так и не тронула, закопала под деревом старой дачи и так ни разу их и не достала. Все соседи и родственники посчитали ее дурой, которая лишает сына отца, но она никому не могла рассказать правду. Слишком большая цена. Тридцать лет даже в мыслях не позволяла себе возвращаться к этому. Убеждала себя, что всё сделала сама, боялась, что иначе свихнется, и ее упекут в психушку.
Но когда увидела молодого Льва в виде его сына от этой твари, не сдержалась и загуглила всю информацию о семье Архиповых. И узнала, что ее кошмар в виде Павла Архипова навсегда похоронен, ведь мертвецы не имеют больше власти.
***
Лев и Михаил крутились около Элеоноры, беспокоясь за ее состояние. Она давно пришла в себя, но лежала с закрытыми глазами и постанывала. Ей и правда было плохо, но не физически, а морально. Она так надеялась, что прошлое никогда ее не настигнет, но тридцать лет — тот срок, что был дан ей для спокойной жизни. Меньше, чем она ожидала.
— Ты не говорил, что у тебя есть еще один сын, — произнес Миша с легким раздражением, но не позволял себе повысить тон, зная, как Элеонора чувствительна к такому. Истинная леди.
— Не говорил, — согласился с сыном Лев, но больше ничего не добавил, только тяжело вздохнул.
— Может, пояснишь, что происходит? Почему мы… Стой, мама ведь знала, что у тебя был сын от первого брака?
— Глупости не неси. Конечно, знала, у нас с ней нет секретов.
— Хотелось бы верить, — хмыкнул Миша, и Эля слабо улыбнулась, чувствуя любовь к сыну. — Что это только что было? Эта Галина и правда твоя первая жена?
— Да.
— Чего она хочет?
Воцарилась тишина. Лев молчал, а Михаил активно работал мозгами.
— Ты ведь знал о нем, — голос его отдавал горечью. — Алексея ведь твой зам к нам в контору пристроил. Только не ври мне сейчас, что ты не знал. Слишком много совпадений, и манагер такого уровня не мог остаться без твоего внимания. Ты ведь его видел на совещаниях, знал его фамилию. И как я раньше не заметил сходство.
— Подловил, да. И не жалею.
Элеонора распахнула глаза, в шоке глядя на мужа, который за этот час будто осунулся, и не могла поверить, что он скрыл тот факт, что видел сына. Она ведь думала, что он и не знает ничего о первой семье.
— Как давно ты с ним общаешься? — спросила она, испытывая жгучее болезненное любопытство.
— Не общался я с ним, он ведь взрослый, не принял бы уже меня. Я просто попросил Алексеича разузнать всё и устроить его будущее. Он мой сын, Эля, не мог же я бросить его на произвол судьбы.
Элеонора присела, чувствуя себя так, будто ее ударили обухом по голове. Ее трясло. Она боялась, что Галина расскажет Льву то, что Эля надеялась скрыть. Если бы был жив папа, эта женщина бы никогда снова не появилась в их жизни. Они ведь предложили ей денег, и она согласилась, так почему появилась сейчас, спустя тридцать лет?!
— Ты в порядке, мам? — спросил Михаил и, дождавшись кивка, встал с корточек. — Тогда я пойду.
— Сын, — зачем-то окликнул его Лев. Будто оправдаться хотел за свои действия, но осекся и ничего более не сказал.
— Разберись с Галиной, отец.
Миша не мог больше оставаться в кабинете. Внутри его трясло, хотя внешне он выглядел по-прежнему хладнокровно. Годы опыта. Он не мог себе позволить паниковать при подчиненных, чтобы они не расхолаживались, а чувствовали в нем лидера и подчинялись, так что это наложило определенный отпечаток на его поведении не только в бизнесе.
Вот только работать сегодня он больше не мог. Он ослабил галстук, взъерошил волосы и на автопилоте дошел до кабинета.
Осознание того, что он уведет жену старшего, как оказалось, брата, потрясло его. Алексея он воспринимал как соперника, препятствие, которое следует любым путем убрать со своего пути, чтобы заполучить Надю, но с новыми открывшимися подробностями… Нет, отказываться от Нади Миша не собирался, но неприятный осадок как осел в груди, так там и остался.
— Михаил Львович! У нас ЧП! — вдруг раздался в кабинете крик секретарши, отвлекая его от тягостных размышлений.
— Что случилось?
— Там Гдальский! Алексей, он…
Ирина Тимофеевна была настолько шокирована, что не смогла нормально сформулировать предложение. У Михаила похолодело в груди, ведь ничего хорошего он не ждал.
Наде о вопиющем происшествии сказала одна из девиц с ресепшена. Пока Надя бежала наверх, не дожидаясь лифта, надеялась, что девушка ошиблась, и в кабинете генерального разнос устроил не Алексей. Несмотря на злость и принятое решение о разводе, она не могла проигнорировать выпад Гдальского. Всё же пока он еще ее муж, хоть и будущий бывший.
Около кабинета она оказалась раньше Миши, которого увидела в коридоре боковым зрением, как только вошла в приемную.
— Что произошло? — спросила она и прикрыла ладонью рот, увидев опухший глаз у Льва Николаевича. Вокруг него бегала жена, крутилась секретарша, а вот Алексея у окна держали два крупных охранники, чуть ли утыкая его носом в землю и выкручивая руки.
— Вызвать полицию, шеф? — спросил один из них у генерального. Тот сидел на диване и морщился, касаясь пальцами наливающегося цветом фингала.
— Нет.
— Лёва, ты только посмотри на свое лицо, на кабинет, — чуть ли не заплакала его жена Элеонора, глянув за злостью во взгляде на Алексея.
Надя замерла у порога, не понимая, что ей делать. Она догадывалась, что муж пришел разбираться со своим отцом, но никак не могла уложить в голове, что побудило его размахивать кулаками.
— Отпустите его, — махнул в этот момент рукой генеральный своим подчиненным. Они переглянулись между собой и, не обращая внимания на причитания Элеоноры.
Несмотря на ее опасения, Леша, видимо, уже спустил пар, поэтому выпрямился и не стал приближаться к отцу. Только буравил его взглядом, полным ненависти.
— Успокоился? — спросил его Лев и поднялся со своего места. Уже пришел в себя, хотя голова у него явно болела, судя по мимике.
— Ты заслужил, — выплюнул Гдальский, не обращая ни на кого внимания. Даже на Надю глянул лишь мимолетно, словно пока не мог на нее смотреть.
В этот момент сзади Нади появился Миша, аккуратно сдвинул ее и кинулся к ее мужу и ударил кулаком в нос, после чего раздался хруст, словно его сломали.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Барских Оксана