Далеко ли падает яблочко от яблоньки? Вопрос не такой уж однозначный. Всё зависит от силы ветра, особенностей генетики и воспитания. В моём случае все три фактора сыграли довольно неожиданную шутку.
Я — человек уже немолодой. Шестьдесят с хвостиком — возраст, когда уже можно оглянуться назад и сказать: «Жизнь прожита не зря». У меня есть своё дело — небольшой, но стабильный бизнес, приносящий доход и удовлетворение. Репутация тоже, как говорится, нажита честным трудом: люди ценят мою порядочность и твёрдость в принципах.
А деньги? Их не мешки, конечно, но хватает, чтобы жить не считая каждую копейку и смотреть в будущее без страха.
Сын мой, Василий, в юности хотел быть похожим на меня. Как всякий мальчишка, глядя на успешного отца, мечтал тоже заниматься бизнесом, строить что-то своё. Но потом свернул на совершенно другой путь. Становиться предпринимателем ему, видите ли, было скучно.
Вася избрал науку, а там, как известно, дороги в большинстве случаев заканчиваются где? Правильно, в школе. Теперь мой сын — учитель физики. Зарабатывает копейки, но гордится, что работает на благо общества.
«Дело достойное, уважаемое, – думал я, – но странное. Учишь чужих детей, а своего не воспитал». Эта мысль у меня прочно закрепилась после знакомства с Антоном, моим внуком. Что там говорить: лоботряс и балбес. Любитель посиделок до утра, сомнительных компаний и «богатых на эмоции» девушек. Одна радость — на моей шее не сидит. Или, точнее, не сидел.
Всё началось в один непримечательный вторник. Ко мне домой приехал Василий. Вид у него был такой, будто он вот-вот расплачется. Весь красный, с нервным тиком, что-то мямлит. Признаться, я испугался.
– Что случилось, Вася? Жена? Здоровье? Уволили? – стал я выпытывать, уже прикидывая, сколько денег надо отложить на помощь.
– Пап, – наконец выдавил он. – Ты должен помочь. Это Антошка… Его хотят отчислить. Если отчислят, загребут в армию, а ему туда нельзя. Заклюют там, понимаешь? Он воспитан на книгах, а не на кулаках.
Я осёкся. С одной стороны, доводы Василия имели смысл. Антон – парень из «тепличных» условий. С другой – когда это армия кого-то ещё испортила? Наоборот, там иногда головы на место ставят.
– Ну а что случилось? Почему его вообще собрались отчислять? – спросил я, вглядываясь в потупившегося сына.
– Сессии не закрыл, – нехотя признался Вася. – Гуляет он, понимаешь. Девушки, вечеринки. Учиться некогда. Я всё пытался до него достучаться, но ты же знаешь Антона – в одно ухо влетело, из другого вылетело.
– И чего ты от меня хочешь? – я нахмурился.
– Пап, ну помоги задобрить декана. Договориться, так сказать. Ты же понимаешь: будет учиться – в жизнь встанет. А в армию попадёт – всё, потеряем мальчишку.
Тут я уже догадывался, к чему идёт разговор. Но решил уточнить:
– Сколько надо?
– Немного... – Вася замялся, глядя куда-то в пол.
Я вздохнул. Эти «немного» вылились в кругленькую сумму. Но расставался я с деньгами легко. Всё-таки речь шла о будущем внука. Если спасение требует жертвы – пусть будет так. Антон с грехом пополам закрыл сессию, и какое-то время даже держался. Но длилось это недолго. Как говорится, старые привычки трудно победить.
Прошёл год. В очередной раз ко мне приехал сын, и начался тот же самый разговор.
– Пап, я не знаю, как тебе это сказать, – начал Вася, обретая бесформенность. – Но Антона опять хотят отчислить.
– Как? – я чуть не выронил кружку. – Мы же договорились! Он обещал! Ты обещал! Что он начнёт учиться, сдавать всё вовремя и не создаст проблем. Было?
– Ну, так... обстоятельства сложились. Раз оступился, второй… В общем, опять надо поговорить с деканом. Или с преподом каким. Иначе армия.
Меня это уже утомило. Ещё в прошлый раз я понимал, что помогаю внуку не ради его заслуг, а скорее из-за угрызений совести: дед же, вроде как, обязан поддерживать.
Но теперь стало ясно: ни он, ни Василий не сделали никаких выводов. Антон решил, что раз его вытащили один раз, то можно и дальше катиться по жизни с дедушкиной страховкой.
Я твёрдо ответил:
– Денег не дам. Пусть идёт в армию.
Василий долго ругался. Месяц не разговаривал. Невестка и того дольше. Но на этот раз я был непреклонен. Антона отчислили. Его призвали в армию, и за день до отправки я приехал к нему.
Антон встретил меня холодно. Сначала смотрел в окно, игнорируя моё присутствие. Потом выдал:
– Зачем ты здесь? Пришёл насладиться?
– Нет, Антон, я пришёл поговорить.
– Говорить не о чем, дед. Ты меня предал. Теперь год жизни коту под хвост. Из-за тебя, между прочим.
Я усмехнулся.
– Если бы я тебя «отмазал», как ты говоришь, ты бы всю жизнь коту под хвост пустил. А сейчас хоть шанс есть стать человеком. Год, Антош, всего год. Ничего страшного.
Он махнул рукой, отвернулся. Больше слов не сказал. Я уехал, оставив его переваривать эту мысль.
Прошло полгода. Однажды утром я получил от Антона письмо. Он писал, что понял, зачем я так поступил. В армии у него мозги действительно встали на место.
Там он впервые почувствовал, что значит ответственность, что значит быть частью коллектива, где твои действия важны для других. Письмо было полным благодарности и даже уважения. Моё сердце сжалось от гордости и облегчения.
Теперь я коплю деньги. Нужно будет оплатить восстановление Антона в институте. Я уверен: после армии он возьмётся за ум. А тех, кто меня осуждает за мой поступок, мне искренне жаль. В жизни нужно иметь силу сказать «нет», даже если это сложно.
Мои дети, мои внуки – это моя ответственность. И я сам разберусь с ними так, как считаю нужным.