Когда Лёвке было три года, то кто-то из ребят постарше взялся покатать его на мопеде. Лёвке досталось место спереди. Самое прелюбопытно-интересное: можно было смотреть вперёд по ходу движения на разбегавшихся в панике куриц, шипящих кошек и грозящихся вениками старушек. А ещё во всей полноте ощущать упругие струи воздуха, несущиеся на встречу, отчего внутри Лёвки всё прямо таки кипело восторгом и вырывалось наружу в виде невнятных, но счастливых воплей.
Накатавшись и наоравшись вдоволь, Лёвка с благоговением взирал на железного коня. Хозяин мопеда чего-то там регулировал, и Лёвка решил помочь, потому что игрушки для того и существуют, чтобы их разбирать, а потом собирать обратно. Ну, если получится конечно. Он подошёл ближе и решительно схватился рукой за радиатор.
Вначале Лёвка даже не понял, отчего вдруг заорал на весь двор. Только чуть погодя ладошка полыхнула жаром, и сильно-сильно защипало. Моментально вздулись волдыри. Лёвка орал громко и даже немного с обидой в голосе. А чего оно! Старшие как могли успокаивали. Кто-то подтащил Лёвку к ведру с водой и преложил сунуть руку туда. Лёвка послушался. Вода немного ослабила боль. Сквозь слёзы Лёвка на всякий случай с любопытством поглядывал — не плавает ли в ведре какая-нибудь рыбина. Ну, мало ли.
Когда реветь было больше нечем, Лёвка пошёл в сад, сохраняя на лице скорбное выражение. В саду, в тени старого абрикоса, валялся Джэк — здоровенная овчарка и добрейшей души живность. Добрым он был только с Лёвкой. На остальных же сурово порыкивал, а то и облаять мог так страшно, что стащить из сада пару абрикосин вряд ли кто решился бы.
Лёвка молча подошёл к овчарке и так же молча обнял огромную голову собакина.
— Что случилось? — спросил Джэк.
— Меня мопед укусил. Вот, — сказал Лёвка и показал израненную ладошку.
Джек облизал руку шершавым языком. Вначале было чуточку больно, но потом вдруг боль совершенно исчезла. Лёвка заулыбался, глядя с благодарностью на своего четвероногого Айболита.
— Ты меня обздоровил.
— Не обздоровил, а вылечил. А вообще-то ерунда это, не стоило и расстраиваться.
— Хм… а что тогда по-твоему не ерунда? — спросил Лёвка.
— То, что ты есть, и я есть, и деда тоже есть.
Лёвка в недоумении пожал плечами и убежал на кухню за чем-нибудь вкусненьким.
Уже потом, когда Джэка не стало, Лёвка вдруг понял, что имел в виду собакин. Понял и запомнил на всю жизнь.