И как-то так вышло, что нравился Митя только женщинам внешности неудачной. И если шел по улице какой-нибудь крокодил на каблуках и в юбке, то непременно Мите подмигивал. И даже номер своего телефона норовил ему в нагрудный кармашек пиджака незаметно сунуть.
А Митя пугался. И от женщин этих шарахался. Не видят они, что ли, что сам он симпатичный? И в пару ему девушка внешности привлекательной полагается? И если не видно им, то к офтальмологу пусть обращаются поскорее за очками.
А все прямо с детства пошло.
Как съездил двенадцатилетний отрок Митя в лагерь пионерский - так и пошло. Хорошенькие пионерки - на него ноль внимания. Зато страшненькие буквально проходу не давали. И тогда уж Митя задумался над истоками такого положения. Правда, ответа не нашел.
“А как такое объяснить, - юный Митя терзался, - что только страшненькие девочки мне симпатизируют? Взять, к примеру, пионерку Калошину. Очень она девочка страшненькая. Глазенки у нее навыкате, нос огромный, а ростом она мне по пояс. И ведь не стесняется - на танец приглашает. А мне отбивайся. Или Крюченко. Тоже она влюбилась безумно. Записки мне какие-то под подушку прячет. Караулит у рукомойника. Улыбается ужасной своей улыбочкой. А мне - хоть не мойся в рукомойнике. И почему я такой разнесчастный? Зачем на меня красивые девочки внимания не обращают? А только толстенькие или еще какие на внешность противные? Сам-то я довольно пригожий. Телосложения среднего, стрижка свежая, решительный подбородок. Мне и бабушка говорит: красавец, и девки штабелями укладываться скоро начнут”.
В школе, в старших классах, та же петрушка наблюдалась. Из поклонниц - одна Зося Картошкина. Умная девочка, но на внешность какой-то кашалот. Эта Зося даже сумела Митю увлечь ненадолго. Очень уж она была полезная.
Ежели, допустим, Митя из дому без завтрака ушел - тут же Картошкина ему бутерброд с колбасой “Любительской” тащит.
Или вот контрольную он решить никак не может. Пыхтит, на цифры лоб морщит. И ничего у него не выходит. А Зося поглядит на Митю, чего-то там на бумажке накорябает - и контрольную ему решит на отличную оценку.
На лыжах Митя катается посредственно. Завалится на физре в сугроб. И лежит, ногами и руками дергает - будто букашка, которую на спинку перевернули. А Картошкина - тут как тут. Возьмет она Митю за шкирку. И на ноги легко поставит. Снег с шапки стряхнет. В варежки ему подует - чтобы руки не мерзли. И подтолкнет еще заботливо - чтобы по лыжне Митя катился с ветерком.
Еще - целоваться Митя не умеет. И очень данным фактом мается. Вдруг красотку он встретит. И пойдут они на свидание. И полезет красотка целоваться. А Митя что? А Митя не умеет. Стоит - и бараном на девушку смотрит. И тогда красотка как начнет хохотать, как начнет пальцем на него показывать. А потом всем-всем разболтает. Так Зося и тут не подкачала. Всем премудростям Митю обучила.
И так Митя к Картошкиной привык за два года, что без нее ему неуютно делалось. Заболеет, например, Зося. А Митя - как без рук. На физре в сугробе валяется, голодный и с “двойками” по алгебре. Но, к счастью, развела их жизнь. А то бы, упаси провидение, еще бы и женился Митя. Так уж ему удобно с Картошкиной показалось, хоть она и кашалот на вид. Увезли Зосю родители в другую страну, там ее какое-то большое будущее ожидало.
А Митя один остался. И для себя твердо решил - никаких более кашалотов. Только красотки рядом с Митей отныне будут находиться. Но в институте продолжилась история грустная. Ни единой красотки за пять лет. Хотя Митя к красоткам подходил знакомиться. А те к нему равнодушны были. Или заняты другими молодыми людьми. На последнем курсе Редькина подобралась. И на Зосю она похожая. И страшноватая такая же, и заботливая до ужаса. Тут у них даже отношения взрослые завязались. С беременностью и всем таким. Еле Митя от Редькиной отбился. Не позволил себя окольцевать.
На работу пошел. А в кабинете дамочку одну увидел. Полную такую, в очках больших. Нос уточкой. Волосенки редкие, сосулями висят. Прыщи, конечно, россыпью. И Мите она улыбнулась сразу со значением. И уже понятно, чего дальше будет.
А Митя окончательно руки опустил. И не понимает - что это за закономерность такая? Отчего все страшненькие на него, будто мухи на свет слетаются? Будто даже проклятие это какое-то. И преодолеть его совершенно невозможно.