В феврале 1873 года Т. Дж. Питерс, главный управляющий железной дороги Санта-Фе, отправил мне телеграмму с просьбой отправиться на конечный участок пути в западной части штата Канзас и произвести геодезическую съемку города Сарджент (ныне Кулидж). У меня был с собой приказ для Майка Грина, знаменитого мастера-путеукладчика, оказать мне всю необходимую помощь. Он со своей путевой бригадой как раз закончил прокладку последнего участка пути в этом сезоне и расположился возле Сарджента на зимний отдых.
В описываемое время в той части штата, к западу от Додж-Сити, бродила шайка грабителей и конокрадов, таких дерзких и отчаянных, каких не сыскать на свете. Одни из них были молодыми людьми, которые вконец одичали от охоты на бизонов и встали на скользкую дорожку разбоя. Вторым по разным причинам пришлось покинуть пределы цивилизации. Третьи были порочными от природы и, оказавшись в неосвоенной стране, где не было ни запретов ни законов, просто дали волю своим природным наклонностям. Как бы то ни было, все это были плохие люди.
Я выехал на запад из Додж-Сити в тормозном вагоне, прицепленном к хвосту строительного поезда, в компании с кондуктором Моузом Вейманом. На какой-то маленькой станции к западу от Доджа, кажется, в Симарроне, в наш вагон сели двое опасных персонажей, которых на языке тех дней называли “волками”. У каждого из них к бедрам было пристегнуто по паре флотских револьверов .44 калибра. Моуз подошел к новым пассажирам и потребовал плату за проезд, которую они категорически отказались платить.
Тогда он ушел по своим делам и вернулся через некоторое время, когда “волки” потеряли бдительность. Проходя мимо них, Моуз ни словом ни жестом не выдал своих намерений, когда со скоростью молнии выхватил из кобуры одного из безбилетников револьвер, направил его им в лицо, потребовал плату за проезд и получил ее, а потом отобрал остальные револьверы. Этот контроллер был невысокого роста, не выше пяти футов шести дюймов, но быстрый, как молния, и совершенно бесстрашный.
Вечером я добрался до Сарджента и обнаружил, что в 400 футах к северу от железнодорожной линии уже выстроились в ряд дощатые дома, палатки и импровизированные торговые точки в количестве примерно сорока или пятидесяти штук. Очень скоро мне стало понятно, что “волки” полностью завладели городом из-за отсутствия какого-либо местного самоуправления, представителя закона или официальной власти.
Однако, были и приятные новости. Мой старый друг Боб Райт, пионер тропы Санта-Фе, тоже находился в городе и уже вовсю вел торговлю в собственном магазине. Я взял свои одеяла, багаж и отправился в гости к Райту, чтобы переждать ночь в его магазине. Мы постелили себе на полу и обложились мешками с лущенной кукурузой, чтобы обеспечить в течение всей ночи достаточную защиту от шальных пуль, поскольку так называемые “волки” имели привычку вести в качестве вечернего развлечения беспорядочную пальбу на улицах города.
На следующее утро я провел предварительную привязку к местности и обнаружил, что мне придется отправиться в небольшую экспедицию: вернуться по дороге в Холидейсбург и провести линию от границы правительственной съемки, поскольку к востоку от границы штата имелась шестнадцатимильная полоса земли, которая еще не была исследована, и я должен сделать эту работу, чтобы определить свое точное местоположение.
Тем же утром я встретил своих старых друзей Моуза (Моузес Джордж Нельсон с 1871 по 1875 - шериф округа Бартон) и Джима Гейнсфорда (зам.маршала из Грейт-Бенд, столицы округа Бартон), они приехали в этот городок откуда то с охоты. Моуз был рад меня видеть и сказал, что ему нужна моя помощь. Оказалось, что один пожилой шотландец по имени Александр Гурли вернулся в Сарджент с охоты на конной повозке, под завязку забитой бизоньми шкурами. Он продал свои шкуры, получил деньги, а волки пытались отобрать у него и то и другое, и Моуз с Джимом, два крепких молодых парня, отличные стрелки, отважные любители приключений, не нашли ничего более подходящего, чем взяться за дело старика и помочь ему вырваться из лап этих самых “волков”.
Моуз и Джим рассказали мне, что хотят уговорить старика запрячь свою упряжку и выехать под их охраной на улицу, как только они узнают, что волки собираются вокруг повозки, чтобы ее остановить. Меня попросили взять ружье, идти к месту выезда и играть там роль беспечного зеваки, а, когда они начнут движение, то действовать согласно обстоятельствам.
Я неспешно побрел к указанному месту, где старый шотландец выгонял свою упряжку с заднего двора одного из домов. Волки, как и ожидалось, начали собираться вокруг. Джим Гейнсфорд забрался на переднее сиденье рядом со стариком, вытащил один из своих револьверов и держал его у себя на бедре. Моуз сел на повозку сзади и положил свою игольчатую винтовку на колени, взведенную и готовую к бою.
Когда все уселись, Моуз без тени беспокойства сказал старику трогать с места, и тот взялся за вожжи. Двое волков встали перед лошадьми, но, увидев решительный вид двух вооруженных мужчин, не стали препятствовать выезду повозки. Грабители знали, что в противном случае кто-нибудь пострадает, и этим кто-то могут оказаться они сами. Больше не было сказано ни слова, но когда повозка уезжала, я видел разочарование и досаду на лицах злодеев, которые переглянулись между собой и, похоже, пришли к единому мнению, что им лучше не браться за эту работу, поскольку она, скорее всего, займет не одни сутки.
Больше в тот день ничего интересного не произошло, кроме ограбления охотника на бизонов, который привез шкуры, выручил за них немного денег и уже успел слегка перебрать виски, когда его при свете дня обчистили до нитки.
Моя вторая ночь в Сардженте, насколько можно судить по шуму и гаму, была повторением предыдущей. Похоже, “волки” устроили грандиозную попойку в салуне Криса Гилсона, ходили по улице, орали, стреляли и наводили ужас, который способно внушать только дикое зверье. Все они были ворьем и злодеями с верховьев Биттер-Крик, и это была их волчья ночь, чтобы выть как волки, и они выли.
Крис Гилсон был умным, смышленым ирландцем, который прибыл на запад из Ньютона, держал палатку-салун, чтобы удовлетворять потребности 300 путейцев Майка Грина и прочего народа, что крутился вокруг строительства железной дороги. Железнодорожники говорили, что Крис был хорошим парнем, честным с покупателями, и продавал им виски за те деньги, что оно стоило, и он никогда бы не допустил никакого мошенничества в своем салуне.
Примерно за месяц до этого у него случился спор с одним членов все той же банды “волков”, который пытался ограбить и застрелить человека в его заведении. Следовательно, банда имела зуб на Криса, и в этот конкретный вечер они пришли к нему в заведение и, примерно после “девятого стакана”, ситуация накалилась настолько, что Крис незаметно выскользнул из салуна и пошел ночевать в вагон к железнодорожным плотникам, где и пробыл до утра из-за страха за свою жизнь. Волки захватили салун и заставили Папашу, старого бармена, всю ночь смешивать для них разнообразные напитки, пока они веселились и отрывались по полной.
На следующий день я нанял старого ирландца с упряжкой мулов, работавшего у Криса Гилсона, чтобы он перевез мое лагерное снаряжение и багаж в Холидейсбург. На следующее утро он запряг свою упряжку в фургон и загнал его задом в палатку Гилсона так, что снаружи на деревянном настиле остались стоять только передние колеса. Я помогал старику ирландцу загружать повозку с заднего борта, когда возле салуна появились двое плохих парней - Длинный Джек без оружия и вооруженный Сэм Райт.
В тот момент, когда они огибали фургон, чтобы подойти ко мне, из передней части палатки выскочил Крис Гилсон с двуствольным дробовиком в руках. Он крикнул в их сторону: "Ты (нецензурная брань)! Я тебя прикончу!", - и выстрелил из одного ствола прямо в сердце Сэма Райта, и тот упал замертво всего в шести футах от меня. Длинный Джек бросился бежать в сторону путей к поезду, когда получил заряд картечи в руку из второго ствола. Он успел добежать до поезда, который уже отходил, и скрылся в одном из вагонов.
Через несколько мгновений появился еще один из "волков", некто Том Макклелланд. Он был в полуобморочном состоянии от выпитого виски, и сказал, что полагает, что Крис не причинит ему вреда, но Крис причинил ему вред, потому что не успел Макклелланд подойти к палатке, как отчаянный ирландец снова выскочил и первым же выстрелом ранил бандита в руку. Тогда тот бросился бежать к железной дороге, а Крис пустился за ним в погоню. В конце концов Макклелланд остановился, воскликнул: “Ради Бога, не надо!”, и получил второй заряд картечи в грудь, от которого мгновенно скончался.
Как по волшебству на передний план вышли лучшие, деловые люди города и заявили необходимости правосудия, о чем раньше боялись заикнуться. Они сразу же устроили собрание в магазине Боба Райта, после чего начался суд над Крисом Гилсоном перед лицом равных себе по положению. Боб Райт был избран председателем, еще кто-то - секретарем. Было внесено и принято предложение поблагодарить Криса Гилсона за услуги, которые он только что оказал городу, и это предложение было принято единогласно. Было также предложено дать остальным членам банды “волков” пять минут на то, чтобы убраться из города и никогда не возвращаться. Предложение было принято единогласно. Никаких других уведомлений не потребовалось. В течение следующих пяти минут можно было посмотреть в любом направлении и увидеть идущего прочь человека.
Затем по кругу была пущена шляпа, куда внесли тридцать пять долларов, и передали их в руки комитета, которому было поручено купить новое ружье, лучшее из того, что можно было приобрести за эти деньги, и подарить его Крису Гилсону в знак признательности за оказанные им услуги. Собрание закрылось, и с тех пор в штате не было более спокойного города, чем Сарджент. Вся дурная кровь была либо вылита либо ушла, а люди самого сомнительного поведения сразу же вспомнили про свои манеры.
После этого я свел тесное знакомство с Крисом Гилсоном и нашел его по-королевски хорошим парнем с мужественным характером и добрыми, порядочными намерениями. Во время войны он служил в штабе под командованием Фила Шеридана. Он был хорошим музыкантом и целый вечер развлекал меня песнями и игрой на гитаре. Он был нежен сердцем и кроток, как женщина, но его довело до отчаяния беззаконие, чинимое бандой "волков". Он знал, что они не правы, и у него хватило смелости взять в руки ружье и перестрелять их. Коллеги-бизнесмены поняли, что это был единственный выход, и полностью оправдали Криса.
Длинный Джек сбежал на поезде и вернулся во Флоренс, штат Канзас, где когда-то вырос среди порядочных людей. Спустя годы я встретил его в цирке Джона Робинсона, когда тот гастролировал во Флоренсе. Длинный Джек сказал мне, что заряд картечи в руку “отучил его сосать яйца”, и я осмелюсь сказать, что он стал уважаемым, порядочным гражданином.
Примечание: Выражение “Я отучу его сосать яйца” - “I'll break him from sucking eggs” происходит из фермерского быта. Для фермы беда, если на ней завелась собака, сосущая (высасывающая) яйца “egg-sucking dog”. Чтобы отучить собаку воровать у несушек, фермеры клали в яйцо перец и оставляли его на съедение собаке.
Моуз и Джим Гейнсфорд взяли старика-шотландца Александра Гурли с собой в Грейт-Бенд, в поселение недалеко от старого форта Зара, где старик, как ветеран войны, оформил свое законное право на усадьбу в 160 акров, и стал оседлым поселенцем. Это был крепкий, старый сын Шотландской земли, ему было почти восемьдесят лет, и в свое время он отслужил четыре года и семь месяцев в армии Союза во время Гражданской войны. Он неоднократно и подолгу отсутствовал на охоте, и молодой немец, только что приехавший в Америку и получивший свои первые документы, воспользовавшись отсутствием Гурли на своей усадьбе, самовольно занял землю старика и оспорил его право на владение ею. Я защищал Гурли в земельном управлении, а Моуз был его главным свидетелем.
Дело прошло через земельное управление до министра внутренних дел, и я добился решения в пользу старины Гурли, без надежды на вознаграждение или компенсацию. Собственно, я и не рассчитывал на какую-либо компенсацию, но спустя годы, когда старик, теряя силы и годы, был вынужден поселиться в солдатском доме инвалидов в форте Ливенворт, он перед самым отъездом зашел ко мне в кабинет и со слезами на глазах и в самых чувственных выражениях признал дружеские услуги, которые я ему оказал, и свою неспособность компенсировать их деньгами, а потом со словами “Да благословит тебя Бог, сынок” подарил мне пинтовую бутылку виски. Хотя я не пил виски, тем не менее оценил символизм этого подарка так же высоко, как если бы это была бутылка с золотым песком.
Моуз отличался стойким характером. Во время войны он служил в армии Союза в Миссури. После войны поступил в службу маршалов Соединенных Штатов в качестве заместителя маршала, помогая восстанавливать гражданский порядок в родном штате. Он происходил из хорошей семьи, которой во время войны пришлось пережить все ее худшие проявления.
Примерно в 1867-ом году он перебрался из Миссури в Западный Колорадо и прошел через множество жестких испытаний: работал на шахте в Калифорнийском ущелье, мыл золото и охотился в Тейлор-Парке, Саут-Парке и по всему Нью-Мексико, и наконец прибился к месту в старом форте Зара, где я впервые познакомился с ним в 1871 году. Он был шести футов ростом, стройный, как индеец, с приятными чертами лица, стальными голубыми глазами, могучий, как великан, великолепный стрелок, и, хотя я наблюдал за ним во время многих переделок, я никогда не видел, чтобы он хоть раз волновался или испытывал страх. В такие моменты черты его лица, казалось, немного суровели, а лицо, возможно, становилось чуть бледнее.
Моуз был человеком с великолепными душевными порывами, и хотя его молотило во всех видах передряг, которые могла предложить жизнь на границе, и довелось пережить самые трудные испытания, но когда его догнала цивилизация, он естественным образом освоился, влился в нее и стал одним из самых преуспевающих граждан в этой части штата.
Джим Гейнсфорд пережил почти то же самое, был чуть больше вспыльчив по темпераменту, но отличался непоколебимым мужеством. Он устроился на работу маршалом в одном городке (прим. Ф.Д.З. - Д.Г. проживал с 1872 г. в Грейт-Бенд и занимал там различные полицейские должности до 1876 г.), через который гнали техасский скот, и стал ужасом для беззаконных элементов ковбойского братства. Чтобы удержать их в узде и заставить уважать законную власть, ему пришлось пристрелить несколько человек, но он сделал это не умолив своего долга. Мало кто стрелял из флотского Кольта .44 лучше, чем Джим. Он никогда не доставал оружие без крайней необходимости, а когда доставал, то редко промахивался.
Из воспоминаний Дэвида Хейзера, геодезиста железной дороги "Atchison, Topeka and Santa Fe Railway"
Источник - Biographical history of Barton County, Kansas. Illustrated. Published by Great Bend Tribune, Great Bend, KS : 1912. 318 p.
Открывайте для себя мир увлекательных историй вместе с каналом Фронтир и Дикий Запад в Дзене, в Телеграме и ВКонтакте.