Слово "долг"
Как ломались традиции и верования, как случалось, что мысль дикая незаметно превращалась в мысль привычную, а затем сама дикость становилась необходимой реальностью, нравилось это окружающим или же нет. Пятнадцать лет назад я заметила, что в обществе резко изменилось отношение к слову «долг».
Оглянуться на поколение назад
Наши родители в большинстве своем в Бога не верили. Но люди должны во что-то верить, и это что-то должно находиться выше них, быть в некотором смысле целью для них, иначе человек укорачивается ровно до размера своих ориентиров. Наши предки, прошедшие войну, считали слово «долг» священным, но вот незаметно оказалось, что долг не только не свят, а даже постыден. На чувство долга словно легло тавро, клеймящее второсортность и архаичность взглядов. А вскоре после того, как это стало очевидным, Джозефом Овертоном была предложена ныне широко известная концепция, согласно которой в каждый момент времени некоторые идеи составляют действующую норму, образуя точку отсчёта, а остальные идеи могут либо входить в диапазон допустимых, либо нет. Мы стали свидетелями того, как ранее неприемлемое стало сначала упоминаться, затем звучать чаще, после чего утверждалось, как необходимое и становилось нормой общественного мнения.
Естественно, «взбрасывались» в спираль преображений только нужные идеи. Кому? Точно не нам, наша страна, как Илья Муромец, спала, позволяя сгущаться вокруг тому, что собиралось ее поглотить.
Пометки тех лет:
- Вы слишком часто произносите «я должна», - сказала мне одна милая женщина. – Похоже у вас совершенно нет свободы выбора…
Это был первый раз, и я удивилась, пометку мысленную поставила, но не задумалась.
- Мой сын ничего мне не должен! – возмущенно отстаивал права своего взрослого ребенка мой друг. – Я, конечно, могу попросить его о помощи в случае чего, но он ничего мне не должен!
Это был второй раз, и я насторожилась.
Затем мне посоветовали посмотреть передачу «Сто вопросов к взрослому», где отвечает на вопросы Наташа Королева. Подростки спросили ее, считает ли она, что дети должны помогать своим родителям. Нет, - ответила Наташа, никто никому ничего не должен, но я воспитываю своего ребенка так, чтобы он сам хотел помогать родителям. Я же своим родителям помогала всегда.
Что-то тут не так, - подумала я еще тогда. - Что-то сделали с этим замечательным словом, как-то извратили его, иначе не отмахивались бы люди так усиленно, не боялись бы, не бежали бы от него.
Немедленно стали возникать и другие вопросы:
.- Должна ли литература – людям, времени, самой себе?
- Должно ли искусство?
- Но это же цензура! Цензуру долой! - кричали на все лады, понижая голос при собственных детях. А сейчас и при них не понижают, хотя о цензуре снова поговаривать стали.
- Никто никому ничего не должен! – доказывали в этой новой реальности в те годы, и реагировали на слово «долг» так болезненно, как будто кто-то потенциальный вознамерился лично их немилосердно взнуздать.
Что происходило с понятием слова «долг»?
Мне стало интересно. Почему в моей реальности я и близкие мне по духу люди чувствуем свое долженствование по отношение ко всему, с чем сталкиваемся? Я ощущаю это, я этим дышу, да, я должна этой земле, этим людям, вот этому незнакомому человеку, этому дереву, которое сохнет в жару, этим уткам, что холодают в реке… И вот, мы помогаем незнакомцам, поливаем деревья, бросаем уткам хлеб и делаем перепосты, отдавая по цепочке информацию о тех, кому нужна помощь, об автобусах милосердия для замерзающих, или о погорельцах, о больных детях… А сейчас о солдатах, воюющих за нашу страну.
- При чем тут долг, я этого хочу, но я не должен!
Как странно. Почему же я отчетливо ощущаю, что именно должна помочь, не просто хочу, а больше, выше – должна.
- Долг унижает!
Но мне представлялось это иначе, потому что в моей реальности даже не всякий материальный долг унижает, а мы сейчас не говорим о материальном. Что проще - посмотрим в словарь, там ведь тоже неоднозначно:
ДОЛГ - категория этики, нравственные обязанности человека, выполняемые из побуждений совести – БЭС
Долг — категория морали, обозначающая нравственные обязанности личности (группы лиц, народа) выполняемые в соответствии с требованиями совести. Выполнение некоторой задачи становится долгом, когда общепринятые нравственные требования в конкретных социальных условиях превращаются во внутренние требования нравственности, а сама задача — в личную задачу конкретного лица, группы лиц, народа. Категория долга тесно связана с другими понятиями, которые характеризуют моральную деятельность личности: ответственность, самосознание, честь, совесть, мотив. – яндекс, словари, к сожалению, какой именно, не указано.
Правда у Ушакова картина картина грустнее:
ДОЛГ, а, мн. и́, м.
1. только ед. Обязанность (книжн.). Исполнить гражданский д. Считаю своим долгом предупредить вас. Из чувства долга. 2. Взятое взаймы, преимущ. деньги. За мной д. Наделать долгов. Вернуть д. Имущество продано за долги. Расплатился с долгами. Государственный д. Перевыполнением плана вернем хлебный д. стране. ◊ В долг — 1) взаймы. Давать деньги в долг; 2) с последующей оплатой или с условием возврата. Жить в долг. Забирать из лавки товар в долг. По долгу чего (книжн.) — в силу вытекающих из чего-н. обязательств. По долгу службы. Остаться в долгу перед кем-чем — 1) быть в чем-н. обязанным кому-н. 2) перен., чаще с отриц. — оставить без возражений, без ответа (разг.). Ему нельзя делать замечаний, он в долгу не останется. Отдать последний долг кому (книжн.) — почтить память кого-н. умершего, присутствовать на чьих-н. похоронах. Отдать долг природе — см. природа. Влезть или залезть в долги (простореч.) — наделать много долгов.
Такую же материальную трактовку слова «долг» мы можем прочесть и в Википедии. Итак, потихоньку все становится на свои места. Материальный мир, который в те годы принялся с ускорением вытеснять вечные категории человеческих ценностей, уничтожил позитивное восприятие слова «долг» у определенных «слоев населения» - в кавычках, потому что не нравится мне это определение, а другого сейчас не нахожу.
Мир поделился на «бедных» и «богатых», на «попавших в обойму» и «оставшихся за бортом», причем это не обязательно касается финансов, тут уже градация тоньше, на тех, кто боится слова «долг», как чумы, потому что в их понимании это параметр зависимости, и на тех, кто «считает своим долгом», на материальные категории не опираясь.
Список параметров можно было бы продолжить. И это тоже характеристики сравнительно недавнего времени, того, как оно с бешеной скоростью выкорчёвывало из умов вечные понятия, подменяя их на расклады краплеными. Конечно, не само время так разительно менялось, его осознанно меняли, но эта тема о кукловодах и марионетках, я же хочу сказать о другом.
Я должна тебе, тебе и тебе. Я рада, что могу дать тебе то, что должна. Я свободна в своем выборе, потому что для меня «хотеть сделать», «хотеть поделиться» равнозначно понятию долга. Если я в силах, я должна. И в связи с этим я ощущаю радость жизни, ее потенциал. Мне вовсе не хочется бежать от таких долгов или упоминания о них, наоборот. Я раздаю свои долги, формулирую новые и накачиваю мышцы сердца. Я связана с людьми и животными на этой земле, их много, их становится все больше, и то, что я несу в себе, то, что я должна и могу сделать, продлевает мою жизнь, увеличивает мои силы, потому что нельзя уйти, не отдав долгов, а мне, к счастью, есть, что отдавать, и я намерена заниматься этим до конца.
Потому что для меня ДОЛГ, как сказано в БСЭ, - категория этики, нравственные обязанности, выполняемые из побуждений совести. И еще потому, что все, что я имею, дано мне Богом, и отдать, вернуть, это всего лишь помножить таланты из притчи, о чем говорит нам
Евангелие от Матфея 25, 14-30:
«Сын Человеческий поступит, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им свое имение. Одному он дал пять талантов, другому два таланта, а третьему один талант, каждому по его силе; и тотчас отправился.
Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело и приобрел на них еще пять талантов. Точно так же и получивший два таланта приобрел на них другие два. Получивший же один талант не захотел трудиться, пошел, и закопал его в землю, и скрыл серебро господина своего.
После долгого времени, возвратился господин рабов тех и потребовал у них отчета. Получивший пять талантов принес другие пять талантов и подошедши к нему, говорит: «господин! пять талантов ты дал мне; вот, другие пять талантов я приобрел на них».
Господин сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».
Подошел также и получивший два таланта, и сказал: «господин! два таланта ты дал мне; вот другие два таланта я приобрел на них».
Господин сказал ему: «хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего».
Подошел и получивший один талант, и сказал: «господин, я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал; вот, я, испугавшись этого, пошел и скрыл талант твой в земле. Вот тебе твое».
Господин же сказал ему в ответ: «лукавый и ленивый раб! твоими устами буду судить тебя; ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; поэтому и должен был ты отдать серебро мое торгующим; и я, возвратившись, получил бы мое с прибылью. Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов. Ибо всякому имеющему дастся и приумножится; а у неимеющего отнимется и то, что имеет. А негодного раба выбросьте во тьму кромешную (внешнюю); там будет плач и скрежет зубов».
Сказав эту притчу, Иисус Христос возгласил: «кто имеет уши слышать, да слышит!»
Не собственность, а данность
Можно бояться Божьего гнева, можно считать, что никто над нами не властен, я же вижу в этой притче смысл еще более глубокий, чем страх Божий. Мы в самом деле «берем» от жизни только то, что в силах взять. Напрасно бьются родители, заставляя детей изучать предметы, которые в них «не лезут», каждый ребенок возьмет что-то свое, ему предназначенное, то, под что он природой «заточен», и именно это будет не его собственность, а ему данность. Вот ее-то он и обязан потом «вернуть» людям, миру людей.
Попытка человека освободиться от этического, опорочив и искоренив слово долг, мгновенным образом опускает его на уровень животного, которое, потребляя и размножаясь, полностью реализует себя. Если человек с этим уровнем не соглашается, он неминуемо будет подниматься к этике, выше и выше, и ноэтическое будет править им. Именно там, в высшей сфере человеческих возможностей, слово «долг» и слово «свобода» объединяются и становятся практически синонимами, потому что человек не может понять, что такое свобода, до тех пор, пока он зависим от ощущений.
Высоковато
Ну да, немного от реальности в отрыве, - скажет кто-то. Однако, сказавшему так неизвестно, что полный спектр возможностей открывается только там, где человек перестает зависеть от конкурентно-бытовой текучки жизни. Отдавать и чувствовать в себе эту потребность как долг, как призвание, как служение – это высшие сферы. Насколько понятие долга необходимо человеку, можно осознать только если тянешься вверх, из мира материального к миру более значимому. Это важности материального не умаляет, а место имеет только если жив человек «не хлебом единым». Поэтому, если мы все еще слышим от кого-то, что он никому ничего не должен, нам можно не оценивать уровень его интересов, потому что и так понятно, что он невысок. Не должен родителям, не должен педагогам, не должен вон тому старику, которые еле идет по переходу, не должен соседям, у которых рано ложится спать дитя – я о таких долгах. «Никому ничего не должен», если речь идет не о деньгах, это маркер. Произнес или повел себя так, что понятно без слов, и это значит, что перед нами невысокого полета птица.
Пришли другие времена, проснулся Илья Муромец. Проснулся и понял, должен он победить Соловья-разбойника да Идолище поганое. Сказал он себе так и встал во весь рост.
Я - человек и поэтому я - должен.
Нравственные обязанности человек налагает на себя сам. И чем строже он в подходе к самому себе, тем он свободней.