Я тут надысь вспоминал ...
Вот вы спрашивали, был ли я когда-нибудь счастлив. Вот так, чтобы без оглядки, полностью, до глубины души и до корней волос …
Да, я был счастлив. Полностью и беззаветно. И было это в конце весны. Это было моё время «безвременья», растворение во времени. Безоглядная молодость. Весна, опять же. Вылетел я с 4-го курса института за хвосты (сиречь, несданные вовремя экзамены и зачёты). И вот про это моё улётно-беззаботное состояние, наложенное на происходящие тогда события, я и расскажу.
Вылет
Вылететь с 4-го курса по тем временам было круто, в смысле, нестандартно. Основной отсев студентов происходил на более ранних курсах. До статуса незаконченного высшего образования мне как раз несданных хвостов и не хватило. Трёх.
А вылетели мы вдвоём с другом. Его после вылета родители в психбольницу определили, на лечение, суточный ритм на место ставить. А я, соответственно, устроился на 28 автокомбинат, раз уж были у меня тогда права категории С на грузовик - водителем работать хотел.
Впереди ждал осенний призыв в армию. У меня пол года гражданки и потом неизвестность в Советской Армии.
Жил я тогда с родителями — с голоду не помереть. Дополнительный элемент беззаботности. Даже девушку свою не то, чтобы бросил. Нет. Просто эмоциональная заполненность событиями и работой не помещала ещё и отношения с ней.
Полная свобода! И главное, она внутренняя, моя. Даже какие-то негативы текущих событий из-за этого воспринимались вполне благостно.
Первый пример эксплуатации грузового автотранспорта.
Попав на территорию автокомбината я как-то быстро познакомился с ребятами моего возраста. Только они после армии были, отслужили уже. Хоть и ровесники мои. Один парень, как и я, устраивался водителем. Другой уже работал на камазе-самосвале. В этот камаз мы все вместе и залезли. Рыжий Антоха, водитель этого камаза, ездил кругами по территории автокомбината и попутно рассказывал нам про работу здесь водителем. А чего, спрашиваю его, ты кругами ездишь? Да компрессор, говорит, не качает, тормозов нет. Может заработает ещё… Поговорив ещё немного и поездив кругами Антоха сказал: всё, хватит. У меня в двигателе воды нет, перегреется. Вылез я из камаза и пошел устраиваться на работу дальше.
Соберёшь — поедешь.
Иди в 6-ю колонну, там водителей не хватает. Увидишь там здание небольшое на территории.
Начальник 6-й колонны был немного старше меня, тоже после армии, и учился где-то на заочном. Потому, собственно, начальником его и поставили. «Водителем хочешь?» Да, отвечаю. «Ну вот, соберешь машину — тогда поедешь». Итого оформили меня автослесарем 3-го разряда.
Сборка ЗИЛ-133Г2 не составляла каких-то технических сложностей.
Прикрутить недостающую запчасть просто. Долго и затратно было бегать к начальнику колонны и потом к начальнику склада, выписывая и получая на складе недостающие запчасти. Разок сходили с колонным в соседний автобусный парк. По бартеру взяли что-то из того, чего на нашем складе не было. Иногда запчасти скручивали с других, таких же «подзаборных» машин, как моя. Забавно было, когда у моей почти собранной машины за ночь скрутили свежепоставленный кардан. Колонный смачно выругался и подписал новое требование на склад на такой же кардан.
Заводили мы собранный автомобиль коллективно: не считая меня — сам колонный и примкнувшие к нам энтузиасты. Завели. Даже поехали.
А в отделе безопасности движения мне сказали, что перед выходом на линию мне стажироваться положено 10 дней. Колонный виновато сказал: чего машина стоять будет, опять разберут. Пусть на ней пока другой поездит. Пусть, говорю. Куда деваться то. Да и какого-то напряга внутреннего не было.
Все эти производственные проблемы тех лет - всего лишь забавный антураж моего безоблачного состояния и настроения.
Стажировка.
Сашка был семейным мужчиной. Что не мешало ему рассказывать мне о своих сексуальных похождениях. Забавных, кстати. Водителем он был солидным и уважаемым в колонне. Было ему тогда немного за 30. Свой ЗИЛ 133 ГЯ он взял «от забора». Читай мертвым. Разобрался сам в проводке, починил и работал на нём. С Сашкой я и стажировался. То есть катался с ним 10 дней. Ты, говорит не хочешь — не езди. Нет, отвечаю, буду… Подружились мы с ним.
Ты, студент, говорит, справишься с такой машиной сложной — забирай, работать на ней будешь. Кличка «студент» за мной тогда уже закрепилась — я вместо спецовки стройотрядовскую куртку с нашивками носил. А я, говорит Сашка, на уборку поеду и другую машину возьму. Более денежную. Чтобы на ней можно было ходки разбивать. Денег больше привезу. На ГЯ такого не получится, столько не заработаю. После стажировки пошли к колонному, машину на меня переводить.
Колонный удивился нашему приходу и немного растерялся. Сашка, говорит, так твой ГЯ Петрович хотел брать… Какой ещё студент (это я, в смысле). Разбирайся давай.
Ну пошли мы с Сашкой к Петровичу. Берёшь ГЯ, спрашиваем?
Нахрен, нахрен мне ваш ГЯ сдался, сказал Петрович.
Так я и поехал на линию на Сашкином ЗИЛ 133 ГЯ.
Знаток Москвы.
Я-то, вроде, москвич, город то знаю. Много где гулял по городу, по делам ходил. Но, оказалось, что из кабины грузовика город совсем другой, незнакомый мне совсем.
Потом уже Сашка договорился, чтобы возил я вентиляцию, короба всякие. Брали ходки вместе с ним в одно место. Я за ним ехал на разгрузку — а возвращался сам. И всегда почему-то позже Сашки приезжал обратно.
Но первая ходка случилась моя самостоятельная. Из ДОКа с какими-то здоровенными шкафами. И везти их надо было куда-то на Бережковскую набережную.
Ближе к вечеру, петляя по улицам и таки пытаясь уже часа четыре добраться до этой клятой Бережковской набережной, я безумно хотел бросить прямо на дороге этот неповоротливый «крокодил» с огромными шкафами, сбежать в ближайшее метро и уехать, наконец, домой. Типа спрятаться. Но довёз, всё-таки, шкафы до места, и даже, уходящие со смены рабочие успели меня разгрузить. Вот это было облегчение!
А вот ещё тоже забавно получилось.
Адрес разгрузки в накладной значился номером дома по Профсоюзной улице. Подъехав к Т-образному перекрестку с этой cамой Профсоюзной я не знал, поворачивать мне направо или налево на неё. Навигаторов, да и самих мобильных телефонов, тогда совсем не было. Оставив тарахтеть свой ГЯ, я, мелкий (по сравнению с машиной) и немного чумазый (в робе) водитель, вышел на тротуар. У проходящей мимо женщины благообразной наружности я попытался уточнить, какой же номер дома здесь на Профсоюзной улице. Погруженная в себя женщина ответила: «не знаю». Но мне было важно. «Ну хотя бы порядок нумерации какой»? Уточнил я. Женщина обратила на меня удивлённое внимание, оглядев сверху вниз. «Ну примерно 60 — 70. Такое приближение Вас устроит?» Немного ехидно сообщила мне она. «Да!» Совершенно счастливо расцвел улыбкой я. Она в ответ тоже мне улыбнулась.
Ну, а я свернул куда надо, нашел адрес и нормально разгрузился.
Приезжая вечером на автокомбинат после двух ходок и ставя машину в ряд я, бывало, задрёмывал в кабине. Уставший и полностью счастливый.
ЗИЛ 133 ГЯ.
Водительская присказка тогда была: «ЗИЛ 133 ГЯ — ни получки, ни х#я»
Крокодил всегда считался сложной навороченной машиной. Так, например, у меня при постановке на ручник (он пневматический там был) весь воздух из тормозной системы быстренько утекал в атмосферу. И пока я не накачаю его двигателем вновь — уехать с места разгрузки быстро я не мог, за что был крыт матюгами на объектах не раз.
Загоняя машину в ремзону, на «заявку», я почему-то был уверен: слесаря всё отремонтируют. И только позже понял - серьезным ремонтом, да и любым другим, занимаются сами водители. Слесаря — это сосланные в ремзону за пьянку водители — ничего особо делать не будут. Да и просто не умеют. Тот спец, который изображал ремонт моего ГЯ, на мой вопрос, почему уходит воздух из заднего крана — повернулся ко мне злобным волчарой. Если бы у него в руках было хоть что-то острое - оно точно воткнулось бы внутрь меня. Я мгновенно почувствовал его отношение, и меня как ветром сдуло из ремонтной ямы. Больше на «заявку» старался не вставать. Так и ездил, не ставя машину на ручник. Не то, чтобы я тогда этого неадекватного слесаря испугался. Скорее, снесло меня мощью его негатива.
Как-то, при возвращении с разгрузки с Ленинских Горок, на съезде на МКАД, педаль тормоза провалилась. Нет тормозов. Ну всё, приехал - подумал себе я, присев сзади машины и с тоской глядя на задний мост. Покуривая в медитации смотрю под машину. И, о чудо! То ли медитация, то ли счастливая звезда помогла: вижу, на мосту что-то белеется. Залез туда — а это штуцер медной трубки тормозов открутился. Прикрутил обратно и счастливый вернулся на автокомбинат с тормозами. Потом не раз ещё прикручивал.
По инструкции, мой камазовский двигатель ел литров двадцать на сто км. Но, с учетом ушатанности, расход был намного больше. Заправлялся я на внутренней заправке, автокомбинатовской. Сколько тебе в путевой лист солярки написать, спрашивала заправщица. За перерасход топлива наказывали. Литров сто, скромно говорил я, смиренно глядя в пол. Заправил-то я 125-ти и 150-ти литровые баки под горлышко. С тебя шоколадка - строго грозила мне пальчиком девушка. Шоколадку я ей так и не привёз, правда. Но ей тоже некуда было избыток солярки девать — оставалось её много от ночных двухприцепных МАЗов — самосвалов. Они меньше нормы расходовали.
А ещё в то время было возможно купить у грузовиков бензин подешёвке. Водители его как-то списывали, а частникам на легковушках — счастье. Видя мою зиловскую кабину, необразованные личности предлагали продать им бензин. А у меня то солярка. Приходилось постоянно объяснять им это. Устал уже. Лаконичнее всего один разок вышло: сижу булку жую в кабине. Типа обед. Двигатель тарахтит. Жарко, окна открыты. Подъезжает легковушка, и мужик справа от водителя снизу в окно мне борзо так говорит: командир, бензин сольёшь? И так удачно моя выхлопная труба слева в аккурат напротив заднего открытого окна легковушки. Молча нажимаю на газ и салон легковушки наполняется сизоватым дизельным выхлопом. Стекла авто закрываются и в резко уезжающей машине вопросов ко мне больше нет. Ну, вредничал я, да. Но красиво получилось ...
По поводу ушатанности двигателя: он дымил сизым дымом. Поршневая, походу, изношена была сильно. Особенно, на холодную, утром при заводке дымил. Но при трогании под грузом тоже красиво было: из клубов сизого дыма выезжаю себе я на крокодиле! К этим клубам дыма и придрался как-то гаишник. Так-то они по разному придирались: знали, что у водителей хорошая получка. Останавливают — даже интересно, к чему докопаются в этот раз. Но можно было быть уверенным: 3 рубля вопрос решат. А этот майор останавливает и давай мне по ушам ездить. У Вас, говорит, повышенная дымность выхлопа. Испугался я, неужели пятерку отдавать придется. Майор опять же. Но, миновало. Давай, говорит путевой лист, я тебе напишу в нём, и тебя с таким двигателем на линию не выпустят. Расслабился я, денег не надо отдавать. Пусть пишет. Они меня в диспетчерской, на самом деле, и не с такими неисправностями на линию выпихнут!
Кстати, про выпуск на линию анекдот ходил. Хотя как анекдот, может и быль.
Встал водитель на плановый ремонт двигателя. Механик в ремзоне знал заранее, начальник колонны знал. Всё путём. Сняли водитель с механиком двигатель — прибегает колонный: план по выходу на линию закрыть надо. Выезжай. Ну как я тебе без двигателя выйду! Иди получай путевку, тебя оттащат за квартал — позвонишь попозже, через часок, в диспетчерскую. Затащат обратно и ремонтируйся, не трону больше тебя.
Так и сделали. Сидит себе в кабине водитель, скоро звонить уже идти в диспетчерскую. А тут коллега из другого автокомбината тормозит рядом.
- Что стоишь? Поломался?
- Да, говорит. Оттащи меня обратно на базу, тут квартал всего.
- Да погоди ты, говорит сердобольный коллега, может починимся сейчас — своим ходом и доедешь. Ну и лезет капот открывать. Открывает — а там двигателя нет.
Про водителей.
Приятель из соседней колонны говорит — пойдём, подсобишь. У них в колонне мазы — самосвалы. У приятеля аккумулятор дохлый. Менять его надо — но по карточке срок эксплуатации ещё не вышел. А заводиться то надо. Хорошо на холодную двигатель — ярославская шестерка — запускается с полоборота. Подставили под задние колёса пеньки с досками наклонными - заехали. Заглушили. Вниз катнулась машина и завелась. Отлично, говорит приятель, заводится. Завтра на линию поеду.
Про это свойство мазов заводиться тоже байка была.
На небольшой автобазе с мазами ночью сторож звонит в милицию. Говорит: у меня на площадке машина заведенная уперлась в забор и буксует. Водителя в ней нет. Менты говорят, мы сейчас приедем и тебе, пьяная морда, харю начистим, чтобы ничего тебе не мерещилось. Приехали — и правда. Забор бетонный крепкий, мазом не снести. Двигатель маза мощный, уперся и буксует. Видно как у моего приятеля: чуть катнулась машина и завелась.
Отправка машин на уборку — это погрузка их на ж\д платформы. Сами водители их загоняют, крепят и потом сопровождают в составе поезда.
Сопровождается это сопровождение, конечно, обильными алкогольными возлияниями. Мне случилось отогнать на погрузку чужую машину — водитель её потом уже на уборку приедет сам, сразу не смог поехать. Загнал я машину на платформу, попрощался с компанией отъезжающих и вернулся на автокомбинат. Гля, стоит рядом со своей машиной один из тех с кем я прощался. С трудом стоит. Откуда ты здесь, спрашиваю удивленно. Да заезжал проводить ребят на уборку. Я-то остаюсь. Ну, выпили там вместе. Так а как же ты доехал-то обратно на машине? А он и правда с трудом стоит, за машину держится. Ну я, говорит, потихоньку ехал, осторожно.
Профессионал, что тут скажешь.
За капустой.
Осень — пора сбора урожая. Вывоз капусты из поймы Москва-реки под Коломной. Обычные грузы отставляются. За вывоз капусты, кстати, больше платили. Опытные водители ранним-ранним утром ехали к полям, стояли в очереди на весы и заезжали под погрузку. Загружали их невыспавшиеся студенты и курсанты на поле. Потом, добравшись до Москвы к вечеру вставали они в очередь на разгрузку на плодоовощной базе и стояли допоздна.
Мы с другом выбрали другой режим. Спим до 10-ти утра, потом, не спеша, за путёвкой на автокомбинат. Потом едем на поле под Коломной. На весовой очереди уже нет, всё быстро. На поле, уже уставшие студенты и курсанты, нас грузят.
Едем обратно, правда, уже потемну на плодоовощную базу. Там всё ещё стоят в очереди на разгрузку те, кто с утра пораньше выезжал. Но очередь уже малая. Разгружают нас, и к полночи мы уже по домам, спать. Временные затраты минимальны. Круче нас был только парень на камазе-самосвале. Самосвалы на капусту не брали, но он как-то пролез. Конечно, у него были наращены борта. У меня, кстати, тоже. Но, по приезду на плодоовощную базу, он вежливо спрашивал: «куда вам свалить», поднимал кузов и шустро уезжал домой. Мы же в это время стояли и ждали, пока нас разгрузят.
На поле при загрузке надо было по нему ездить, по полю этому. В пойме реки. Но поле было довольно вязким и не всем удавалось по нему передвигаться. Для тех, кто не мог самостоятельно это делать в помощь был выделен местный гусеничный трактор, типа ДТ-75.
Мне на ГЯ было немного проще, чем другим — два задних моста имели межосевую блокировку. Поэтому чаще всего я передвигался сам. Но как-то раз чуда не случилось и я вместе с загруженной капустой застрял. Народу на поле много, моему положению никто не удивлялся. Ща, погоди — трактор позовём. И правда, минут через 15 он подкатил. Тот самый ДТ 75. Полувысунувшись из кабины тракторист был умиротворённо-довольным и явно познавшим дао. Шо, застрял? Цепляйся, вытяну. Да у меня троса нет, говорю. Вон у меня сзади висит, цепляйся - ответил даос. Ну за один из клыков на бампере я и зацепился.
Не успел я завестись и включить скорость, как трактор с той же прытью что и подъехал тронулся вперёд. На пути его неумолимого движения сзади был трос, бампер и я на ГЯ с капустой. Не выдержал бампер.
Дело в том, что из-за длинной морды бампер на ГЯ крепился на двух проставках от рамы. Вот одну из проставок трактор и выдернул. Достаточно быстро, метра через три он сообразил что тащит только бампер, а не машину. Перецепившись, трактор меня всё таки вытащил на край поля. Ну а я потом на базе грел бампер и кувалдой его правил.
В один из заездов за капустой, при получении путевки на автокомбинате, я не обнаружил своего друга. То ли он раньше уехал, то ли ещё спал. Ну, с мрачным настроением поехал я один на поле под Коломной. Подумал, может нагоню его.
Пустой, без груза мой ГЯ уверенно шел 110 км\ч по новорязанской трассе. Достаточно легко. Только ревел двигателем громко, и в полосе его кидало сильно. Люфт рулевой великоват был. Поэтому, с трудом ловя машину в одной полосе, я легко обгонял легковушки дачников с багажниками на крыше. На узком участке трассы, сбросив скорость, увидел голосующую девушку. Молоденькая, симпатичная, она ловила попутку. Остановился. Вам куда, спрашиваю. Да вот в Коломну, отвечает. Садитесь, говорю. Вспорхнув в кабину, она расслабленно села на оба пассажирских сидения, небрежно откинув рядом свою сумочку. Ну а я, вместе со своим мрачным настроением, поехал опять свои 110 км\ч. Ловлю сосредоточенно рулём полосу, мотор ревёт, на девушку не гляжу. На въезде в Коломну посмотрел на неё. Забившаяся в угол кабины девушка судорожно обнимала свою сумочку и круглыми глазами глядела на дорогу. Куда вам, неласково спросил я. В-вот з-здесь п-пожалуйста - промямлила она. Пожалуйста, сказал я великодушно останавливаясь. Ну и дальше поехал. На поле встретил друга, повеселел и долго потом ещё вспоминал — чего это она так испугалась...
В армии.
Деды в армии говорили: вам, духам, по первоначалу в карантине ночами мамкины пироги снятся.
Нет.
Мне снился мой ГЯ. И еду я, вроде, себе на нём по прямой и ровной дороге. Довольный и радостный. Навстречу счастью своему будущему, наверное.
Но про это уже другие байки.