По просьбе очередных заказчиков перебирала сегодня фотографии и ролики, где снимались наши собаки, и нашла рекламу вентиляторов годичной давности, в которой снимался наш Кир. Сразу вспомнились нюансы съемки, которыми захотелось поделиться с читателями.
Съемочная группа, которая пригласила нас на этот рекламный проект, была из города на Неве. Дня за три, мне позвонила девушка с традиционным вопросом, не согласимся ли мы на участие собаки в минутном ролике известной торговой площадки.
Им нужна была собака с развевающейся «гривой», и одним из вопросов было, сможет ли наш пес нажать на кнопку вентилятора? Я ответила, что конкретно этому трюку его, естественно, никто не учил, но он хорошо и с удовольствием дает лапу, и если туда, под лапу, положить кнопку, то, пожалуй, со стороны будет выглядеть правдоподобно.
Какие еще были требования? Да в целом – никаких. Не бояться света, людей, громких звуков, ветродуев и вспышек. Для опытного выставочного бойца – ничего сложного. Но,… все оказалось не так просто, как выглядело «на берегу».
На съемку мы прибыли вовремя, и сразу столкнулись с неожиданностью. Охранник бизнес-центра, где располагалась студия, не пустил нас через центральный вход. По его соображениям, сотрудники офиса не могут ехать в лифте после того, как в нем побывала собака. Ага, собака, которая прибыла на съемку в сапогах, претерпев перед этим процедуру четырехчасового груминга.
Нельзя - так нельзя, мы пошли искать грузовой лифт, одновременно пытаясь дозвониться до организаторов съемок, чтобы нам рассказали, в какую сторону двигаться. Добравшись до подвальных помещений, заволновалась уже я. В лифте, перед нами, возили какие-то строительные смеси, а поливать собаку спреями, после того, как она покрылась цементной пылью, идея так себе.
Как водится, прибыв на съемочную площадку, мы ответили на все сопутствующие вопросы (о беседах подобного рода я уже писала – ссылка внизу статьи) и начали готовиться к звездному часу. Вернее, я прыгала вокруг Кира с расческой, а он благосклонно принимал мои хлопоты.
Надо сказать, что в отличие от нашего Сани, Кир – звезда выставок, там он всегда в своей тарелке, а вот бегающих вокруг незнакомых людей, особенно, если это дети – не жалует. Через какое-то время с нами познакомился актер, снимающийся в этом же эпизоде, но и он не произвел на афгана никакого впечатления. Эти собаки рождаются и живут с чувством, что единственные VIP-персоны на этой земле – они сами.
Наконец-то нас позвали на съемочную площадку. Как я уже сказала, рекламировались кондиционеры и вентиляторы, а Киру предстояло изображать страдающую от жары собаку. Май, закрытое помещение, свет софитов - надо ли говорить, что он мгновенно вошел в образ. Я усадила его на отмеченный скотчем крест и оставила в кадре одного. По команде «свет, камера, мотор!» все немедленно пришло в движение, и сверху подъехал оператор.
Не сдвинувшись ни на сантиметр, Кир с интересом посмотрел прямо в объектив камеры.
- То, что нужно! – закричал режиссер, сделали еще пару дублей и пошли показывать то, что получилось, ЛПР – лицу, принимающему решения, по-простому – заказчику. Я давно заметила, что когда непосредственный заказчик присутствует на съемочной площадке, это невероятно тормозит процесс съемки. Поговорка «…полработы не показывают» - срабатывает тут на все 200%. Артисты, режиссеры, операторы и вся съемочная группа в целом – нервничают, замечания и идеи сыплются как из рога изобилия, и дубли идут один за другим, чем дальше – тем хуже.
Замечаний к собаке по первому эпизоду не было, а вот цветок на заднем плане сочли недостаточно раскачивающимся от потока воздуха. В который раз я поразилась предусмотрительности реквизиторов. Ни слова не говоря, они извлекли из своих бездонных чемоданчиков моток лески, привязали его к стволу, и две гибкие девочки немедленно скрылись одна под столом, другая под барной стойкой, и по команде режиссера начали раскачивать цветок в разные стороны.
Сняли еще несколько дублей. Следующие замечания касались уже выражения лица актера (из разговоров в курилке я уже знала, что он боится опоздать на поезд), и было решено еще раз переснять сцену. Но тут уже Кир заявил, что ему жарко, и вообще надоело. С садистским выражением прищуренных глаз он дожидался, пока к нему подъедет камера, и уходил с отведенного ему места.
Нам разрешили немного погулять, пока снимут пару следующих эпизодов. Между тем, с начала съемки незаметно прошло три часа. Вернувшись на площадку, я снова посадила собаку, и все началось по новой. Режиссер покрылся красными пятнами, девочки все медленней заползали в свои подстольные убежища.
Уф! Наконец-то все устроило, и мы перешли ко второй части марлезонского балета – нажатию злополучной кнопки. Её в спешном порядке приклеили прямо к полу на двусторонний скотч, и по команде «дай лапу», Кир достаточно ловко опустил на нее переднюю конечность. Все выдохнули, конец истории неумолимо приближался. Еще пару дублей на выбор, и материал снова понесли на утверждение.
Лицо, с которым вернулся режиссер, не предвещало ничего хорошего. На этот раз, претензии были к нам, вернее, к моей собаке. По мнению заказчика, лапу он опускал слабо и замедленно, а надо «вот так вот – хрясь!» Потянулись бесконечные дубли, лупить лапой по кнопке, Кир категорически отказывался. «А можете сами его лапой нажать на кнопку?» - с надеждой спросил меня оператор. «Я приближу камеру максимально близко, чтобы Ваша рука не попала в кадр».
Мы сделали пробную попытку. И, о чудо! У нас получилось. Положение собаки было слегка скорректировано, все началось по новой. Еще полтора часа пролетели как десять минут. «Ну! С богом!» - отснятые кадры снова отправились на просмотр. На этот раз режиссер отсутствовал еще дольше. Медленно выговаривая слова, режиссер максимально корректно изложил новые требования.
- В целом, - все хорошо. – Но? – спросила я, видя, что он не спешит продолжать. – Но, когда лапа попадает на кнопку, шерсть полностью ее закрывает. Делаем как предыдущий раз, Вы нажимаете, постарайтесь сделать это сильно, но как-бы с краю, чтобы кнопка была максимально видна. Я снова позвала афгана, принимающего подношения съемочной группы. «Ты можешь оставаться здесь еще сколько тебе угодно, но я – пас» - красноречиво говорил его взгляд.
- Кирюша, нужно постараться, и я тебе обещаю, мы немедленно поедем домой! – воззвала я к Его Величеству.
- У тебя десять минут, и я ухожу, - ответил мой главный герой ролика.
Еще, еще, еще, и снова вспотевший режиссер отправился в соседнюю комнату. Десять минут томительного ожидания. Кир немедленно развернулся и ушел на огромную лоджию смотреть с высоты птичьего полета, что делается вокруг и… - «Снято!». Все разом выдохнули, и я пошла собирать расчески и щетки, раскиданные по всей площадке.
- Идем! - махнула я Киру. Немедленно покинув наблюдательный пункт, он отправился к лифту. Нам не сюда, - попыталась я утянуть мохнатого актера в сторону грузовой кабины. – Встретимся внизу! – афган был настроен решительно и бескомпромиссно.
- А и ладно! Мы же на выход, а не на вход! – согласилась я. И, спустившись вниз, мы нагло проследовали мимо оторопевшего охранника. И если меня еще терзало какое-то смущение, то Кир, мне кажется, даже задержался на секунду, чтобы окатить представителя маленькой власти своим полным презрением.
Вот так, целый день снимался 20-секундный ролик)
Про традиционные в таких случаях вопросы – ниже.
Подписывайтесь! С нами не скучно!