О мечах, рапирах и алебардах бронзового века материал на канале уже вышел. Осталась одна немаловажная деталь картины — каким образом складывалась судьба этих артефактов после того, как их мирный сон в недрах торфяника или в речных отложениях прервали самым возмутительным образом?
Как Вы уже знаете, ирландцы делали бронзовое оружие, пользовались им и в конце концов какая-то часть этих предметов была захоронена в реках, болотах и просто в землю безо всякого намерения использовать их впредь. Находки, которые исчисляются десятками и сотнями, разделили исследователей на два лагеря «отрицателей применения» и «свидетелей применения». Если со свидетелями всё понятно (экспериментальная археология в принципе может доказать всё, что угодно, и принимает в качестве аргумента «могло быть»), то с «отрицателями» всё сложнее. В эту компанию попали и просто разумные люди, которые утверждают, что рубят любым металлическим клинком очень твёрдые предметы с единственной целью — сломать его или, на худой конец, лезвие испортить, и диванные эксперты (и не очень диванные) — среди археологов их есть, которые просто таки не понимают, каким образом возможно фехтовать на оружии, если оно немногим длиннее большого филейного ножа с хорошей кухни, и ненавистники Карла Маркса с его теорией общественно-экономических формаций («в бронзовом веке не было войн в нашем смысле слова, и оружие в таком количестве ни к чему, никаких воинов в бронзовом веке нет как господствующего класса, только вожди и жрецы и т.п.»). У этой публики аргументы не всегда в духе «ВсёВыВрёти», зачастую привлекают статистику, и достаточно серьёзную.
Я бы не хотела открывать в очередной раз пандорин ящик дискуссию на тему того, фехтовали или нет, использовали или нет, портили нарочно или нечаянно. Таки портили нарочно, и применяли тоже, если не делать иное предметом религиозной веры, а рассуждать здраво. Выше — таблица из работы A shifting chronology of combat damage: Reassessing the evidence for use and reuse on Irish Bronze Age swords Bell, David R.. In: Objects of the past in the past(2019) p. 152-180. Она в тексте книги на странице 176, я её перевела, чтобы над русскоязычными читателями не глумиться. Дэвид Белл (адепт «свидетелей применения») в своих выводах человек достаточно аккуратный и умеренный. Он полагает, что вмятины любой формы на лезвии, хоть U-образные, хоть V-образные — результат умышленной порчи клинков, а, вместе с насечками долотом на фронтальной поверхности и последующим изгибанием клинка, возможно, о колено, до появления трещин — читает в этих манипуляциях ритуал «тройного убийства» оружия с последующим утоплением или закапыванием в воде/болоте/поле. Примечательно, что «свидетели» и «отрицатели» в целом признают жертвоприношение и захоронение «мёртвого оружия», разница только в контексте («свидетели» считают, что на жертвоприношения шло только новое, нарядное, сделанное в подарок иному миру, остальное — ритуальная казнь). А подлинно интересно, что по крайней мере часть клинков (11% по мнению «свидетелей» и 45% по мнению «отрицателей) использовали по назначению вполне современные люди, всяко позже пороховой революции. То, что сдали в переплавку не всё — уже большая удача, но вот пустить в дело — это вообще как?
Некоторую часть — после тюнинга. Приведу пример письма, отправленного коллекционером древностей «отцу» ирландской археологии Дж. Петри по поводу предмета, обнаруженного в болоте возле Белфаста.
«Гленкрега близ Белфаста, 7 ноября 1842 г.
Уважаемый сэр,
В Белфасте есть наконечник копья, который мне удалось раздобыть, и он очень ценен из-за своей необычной формы. Я беру на себя смелость приложить к письму рисунок [этого предмета] и буду очень признателен, если вы сообщите мне, является ли он древним, поскольку никогда раньше не видел ничего подобного. Я твердо уверен, что это пика 98 года. Металл выглядит как древняя бронза, обработка грубая, а резьба на винте сделана напильником.
Надеюсь, вы простите мне эти хлопоты
И поверьте мне, уважаемый сэр,
Ваш покорнейший слуга
Джеймс Каррутерс»
Петри «покорнейшему слуге», скорее всего, ответил, но такое, что далее наконечник копья из Гленкреги исчез бесследно. Однако, наконечники пик, сделанные уже без выдумки и вкуса, хранятся и в Национальном музее Ирландии. И они тоже отнесены к 98-му году. 1798, если быть точными. Джеймс Каррутерс имел ввиду Ирландское восстание.
В XVIII веке Ирландия продолжала оставаться Ирландским королевством, которым королевствовал правил монарх Британии. В королевстве действовала британская судебная система и существовал парламент, в который избирали исключительно лиц англиканского вероисповедания. Дискриминации подвергалось подавляющее большинство населения, не только ирландцы-католики, но и проживавшие на севере и кое-где на востоке пресвитериане, кальвинисты, баптисты. Дышать им было можно, а возмущаться — нет, и своего представительства они не имели. И, чтобы молчали в тряпочку, католикам запретили владеть и пользоваться оружием, кроме кухонных ножей и топоров. Протестантов и прежде любили не очень, а тут ещё и клин вбили между ирландцами из-за смехотворных поблажек и фантомных льгот.
В таком виде Ирландия прожила как-то до Войны за независимость Американских колоний, которую в США называют революцией. Ирландцев в колониях хватало. Потомков этнических англичан они не слишком любили, но Британскую корону — ещё меньше. Независимость колоний — это было немножко абстрактно, а обидеть англичан — понятно всякому, тем более жалование солдатам платили регулярно, и банкет не за их, ирландцев, счёт. И сами американцы, да и остальные грешным делом, не любят вспоминать, что ирландцев в армии колоний была примерно половина, четверть — эмигранты-англичане, и только четверть — пресловутые минитмены и вообще уроженцы Колоний. Это утверждал генерал Чарльз Ли, попавший в плен к англичанам, и ренегат Джозеф Гэллуэй в докладе Палате общин.
В Ирландии тоже об этом что-то слышали. А раз ирландцы смогли где-то навалять Британской короне, значит, не так страшен чёрт, и пора бы и дома попробовать. Королевство начало закипать, активизировались разнообразные политические течения националистического толка, что забавно — даже среди карманных парламентариев-протестантов (собственно, до 1890-х годов основные борцуны за независимость — богатые протестанты, потому что католикам никто слова не девал). Только воевать было нечем — армия сугубо английская, даром что расквартирована в Ирландии.
И тут крышечку сорвало рвануло во Франции. Неблагонадёжные ирландские лорды-католики, эмигрировавшие в эту страну задолго до знаменательного события (так называемое «Общество объединённых ирландцев»), увидели перспективу и Революцию приняли. Директория с их подачи согласилась выделить войска, и выделила — аж 1000 интернационалистов человек под командованием Че Гевары Жана Юмбера; французы высадились в графстве Майо, и «Объединённые ирландцы» им честно помогали. Отряд Юмбера тут же разросся до то ли двух, то ли шести тысяч, и это неорганизованное войско благодаря своему авторитетному полевому командиру даже начало одерживать победы. У французов с собой нормальное оружие было, а у ирландцев — откуда? Что-то отняли и затрофеили, но большая часть располагала аркебузами и пищалями, добытыми из схронов, и пиками. Как бы то ни было, восставшие смогли занять самый большой город Коннахта Каслбар, освободить существенную территорию и даже учредить республику с собственным президентом. Протестанты попали под раздачу — их грабили и убивали, срывая зло на британское правление. И тут выяснилось, что Франция на войну не приедет. Юмбер смог продержаться аж четыре месяца, пока восставших не разбили наголову. Командира англичане поймали, мятежников разоружили, с симпатизантами расправились самым жестоким образом. Наконечники пик пошли на сувениры, аркебузы и пищали победители присвоили и распродали антикварам.
Практика применения древкового оружия во время народных бунтов не прекратилась, как и сами мятежи, вспыхивавшие с пугающей регулярностью и после 1798 года. Мечи, алебарды и рапиры, выкопанные из торфа, снова вступили в дело и принимали новое обличие. Их ломали и ремонтировали подручными средствами, иногда вполне качественно. Подавление каждого восстания сопровождалось всплеском бойкой торговли на рынке антиквариата.
Кое-что из ирландских клинков бронзового века всплыло аж в Канаде. Некоторые образцы изурочены усовершенствованиями, некоторые заслужили бережного обращения, например, новенькой костяной рукояти, кожаных ножен и родового девиза хозяина — надпись нанесена прямо на клинок.
Сколько из древних клинков побывало в боях в Новое время, подлинно неизвестно, но хорошо уже то, что эти образцы заняли место на музейных полках, напоминая о том, что нефть и вода не дают чистой смеси, превратить один народ в другой не смог бы даже Гарри Потер, а танцы над бездной рано или поздно заканчиваются, и всегда одинаково.