— У меня здесь дочь!
— И? — сбрасываю полотенце и надеваю боксеры.
— Хочу жить рядом с ней!
— Не получится, если хочешь чего-то добиться от меня, придется жить на моих жестких условиях.
— Сдохнуть можно от твоих условий! — вспыхивает Вика и соскакивает с кровати.
— Можешь сдохнуть, — отвечаю спокойно.
— Это она во всём виновата! Твоя Алевтина! Я ее убью! Так нам всем будет легче. Мы сможем пожениться и жить в этом красивом доме. А ее сына сдадим в детский дом или отправим учиться в Англию!
В следующую секунду оказываюсь рядом с женщиной, одним броском…
***
Глеб
Одним броском заваливаю ее на кровать, сам наваливаюсь сверху и бью кулаком рядом с красивым лицом бывшей.
— Никогда! Слышишь! Никогда не смей угрожать моему сыну! А со своей женой я сам разберусь!
— Ты — монстр!
— Ты меня сделала таким!
— Лучше сдохнуть, чем жить с таким как ты! Аля знает тебя настоящего? Она в курсе, что именно ты выполнил поручение ее отца — поджег целый квартал домов!
— Заткнись! — грубо кусаю нижнюю губу бывшей. До крови.
Вместо того, чтобы закричать или заплакать — принести мне этим удовольствие, Вика сжимает губы.
Сдавливаю ее всю своим телом и руками. Хочу, чтобы она подчинилась, дала мне то удовольствие, которое я обычно испытываю в подобные моменты. Раньше Вика дарила мне этот кайф. В отличие от Али, которая после первой же игры, предупредила, что не потерпит подобные вещи. Чем лишила меня возможности получать сомнительное удовольствие с ней, и толкнула в объятия Инессы.
Вика мелко дрожит. Смотрит мне в глаза. А я резко хватаю ее за руки и хриплю: — Не смей влезать в мой дом. Живи у себя. А я буду приезжать к тебе. Хочешь сына? Будет у тебя сын. А Лиза останется здесь, тем более, как я понял, она вроде подружилась с мачехой.
По щеке Вики бежит одинокая слезинка.
И это не от физической боли, я знаю. Это из-за того, что я сам определил место жительство для Лизы.
Единственный человек, которого Вика любит по-настоящему, это наша дочь.
Пристально вглядываюсь в подёрнутые пеленой горьких слез глаза.
— Если поняла, кивни!
Кивает.
А я снова чувствую дикое возбуждение от всей этой ситуации.
— Давай еще разок. На дорожку, — сбрасываю с себя боксеры…
Спустя двадцать минут садимся в мой спортивный кар.
— Прокачу с ветерком. Ты же на таких, никогда не каталась?..
Жена не отвечает и мои пальцы давят на ее колени.
Прикрываю глаза и понимаю, что рядом с Викой я испытываю странные животные желания. Всегда.
— Отстань от меня! — смотрит в окно, игнорируя.
— Обиделась, что не дал увидеться с дочерью?
— Да.
— Не нужно напрягать без того сложную ситуацию, — бросаю спокойно и вцепляюсь в руль.
Давно я не управлял спортивным каром. Уже забыл как быстро он разгоняется до ста сорока.
— Ты не мог бы скинуть скорость? Дорога мокрая.
— А ты не могла бы замолчать! — рявкаю я. Громко звонит телефон, хватаю. Трубка выскальзывает из рук, падает под ноги.
Опускаю глаза. Наклоняюсь, чтобы достать мобильный.
— Ты дурак? Смотри! — визжит Вика.
Вскидываюсь. По противоположной полосе идет фура, и джип, идущий за ней не выдерживает, ускоряется. Обгоняет ее и оказывается перед моим носом.
Пытаюсь взять немного влево, в сторону обочины.
— Скинь скорость!
— Не лезь! — ору в ответ.
Джип ведет. Расстояние между фурой и спортивным каром стремительно увеличивается.
Пройдёт. Пройдёт… Не проходит. Джип цепляет и фуру, и кар.
После удара, машину разворачивает и выкидывает в кювет.
— А-а! — кричит Вика.
В груди всё болезненно сжимается. Ярость душит. Теряю контроль над машиной и над ситуацией.
Прикрываю глаза, считаю до столкновения с землей…
Раз, два, три, четыре…
***
Алевтина
Утро. Обычно такое доброе и милое. Любимое. С солнечными зайчиками. Сегодня наполнено неприятными ощущениями.
Внизу живота ощущаю спазмированные боли. Голова гудит от множества непростых мыслей.
Как сын воспринимает все эти перемены? Он у меня умный, терпеливый, добрый мальчик. Понимает, что приехала сестра. Спокойно отнесся к тому, что у папы теперь двое детей, и надо отойти немного в сторонку, чтобы дать место и пространство старшей сестре. Отдал свою комнату, переехал ко мне.
Конечно, я убедила его в том, что это временная мера, и гостье нужно свое пространство, чтобы привыкнуть к новому дому, почувствовать себя в нем желанной.
«— Милый, я нарисую дизайн твоей новой детской, и мы переделаем комнату для гостей. Обе! Разломаем стену и соединим помещения. Ты же давно хотел играть в приставку, не выходя из детской!
— Мамочка, где будут ночевать наши гости? — сынок удивленно смотрит на меня рассудительно-умным не по-детски взглядом.
— Домой поедут или в отель.
— Так нечестно. Игорек не сможет ко мне приезжать, — голос сына грустнеет.
— А мы купим двухъярусную кровать для твоих друзей и установим ее на чердаке!
— Но там же будет подиум сестры, — с печалью отвечает сын.
— Вы не будете ей мешать. Лиза ночью на чердак не пойдет!
— Как здорово ты всё придумала, — сынок обнимает меня, и я треплю любимые вихры».
Впервые за всю свою долгую и счастливую жизнь не хочу вставать, потому что меня не ждет ничего хорошего, кроме улыбки сына.
Эта мысль заставляет подняться с постели и отправиться чистить зубы, принимать утренний прохладный душ.
К моменту, когда спускаюсь на первый этаж, понимаю, что дом почти проснулся. Из кухни раздаются голоса Лизы и Саши.
— Где папа? — канючит девочка, как только я вхожу в помещение, по которому гуляют обалденные запахи выпечки.
— Спит, просил его не беспокоить.
Я позаботилась о том, чтобы Глеб сегодня проспал и не поехал с нами в школу. Я же не глупая. Сразу просекла, что Лиза ведет себя намного хуже, когда рядом отец, и становится более управляемой, когда его нет рядом.
— Я не поеду в школу без него! И без мамы! Она сегодня прилетит, и мы поедем в школу втроем! Я, мама и папа. А ты езжай со своим сыном, — девочка задыхается от негодования. Хищно скалится как тигр на арене.
Но я не ведусь, поджимаю губы и спокойно сообщаю:
— После завтрака, марш к себе. Соберешь рюкзак. И спустишься вниз. Втроем мы сядем в машину — я, Саша и ты, — и поедем в школу. К восьми тридцати как положено по регламенту. Маму твою мы ждать не будем! — тело прошибает озноб при одной только мысли, что эта женщина, первая жена моего супруга, заявится к нам в дом.
— Не поеду без родителей!
— Рискни! — угрожаю шантажистку в ответ. И перевожу взгляд на своего ребенка. Малыш сидит рядышком, весь сжался и пытается есть кашу, но видно по его лицу, какие муки он испытывает. Весь этот скандал отбивает у него аппетит напрочь.
Сердце разрывается глядеть на затравленного сына.
***
Ну почему в собственном доме он должен испытывать всё это? А не радоваться новому солнечному дню?!
Сынок, тысячу раз прости за всё! Прошу мысленно.
Спустя двадцать минут втроем садимся в машину. Девочка сидит на заднем сидении и смотрит на меня букой.
— Что опять не так?
— Ты не дала мне попрощаться с папой! Я хотела поцеловать его. На дорожку! — с болью в голосе кричит на меня.
— На какую еще дорожку? — злюсь на нее. — В нашем доме принято не будить спящих членов семьи.
— Я всегда целую папу на дорожку. В нашем доме принято так. Папа говорит, когда я его целую, у него день счастливый!
— В нашем доме свои правила! — обрубаю ее претензии.
Спустя пятнадцать минут паркую авто на стоянке школы.
— Выгружаемся! — командую детям.
Мой моментально расстегивает ремень безопасности, подхватывает рюкзак и вылезает из зеленого седана. А вот Лиза продолжает сидеть и бросать на меня взгляды ледяной королевы.— Знаешь, когда ты улыбаешься, то намного красивее, — неожиданно мягко произношу я.
Пыжится, не отвечает. Губки поджаты, бровки домиком.
— Ты только всё усложняешь!
Моё сердце, истерзанное мужем, начинает снова болеть. Терзаемое его ребенком.
Выхожу из машины, и сама вытаскиваю девчонку из машины.
— Пусти, мерзавка. Буду кричать!
— Тебе это не поможет! — повышаю голос в ответ.
— Ма-ма! — сынок уже зашел в школьную калитку и прощается со мной.
— Пока, милый. Заберу в четыре, после продленки.
(Сыночек обожает продленку, там он играет с одноклассниками, делает уроки и учиться программированию).
— Сюси-пуси! Маменькин сыночек, — шипит Лиза.
— Ну а ты, как я посмотрю, маменькина дочка, — парирую в ответ.
— С чего бы это? — девочке явно не нравится, что я сравниваю ее со своим сыном, и обвиняю в мягкости и приверженности чему-то или кому-то.
— Ты сама не хочешь думать, оценивать. Твоя мама плохо отзывалась обо мне, и ты притащила ее мнение с собой в Москву. Ты даже не хочешь выслушать меня, узнать обо мне. Твое мнение уже сформировано мамой, а значит, ты мамина дочка!
— Я знаю о тебе всё! Ты украла у нас с мамой папу!
— Какие-то проблемы? — к нам подходит директор школы.
— Надежда Львовна, Лиза немного напугана переменами в жизни. Её переезд в Москву был таким стремительным, что она не успела подготовиться.
— Ничего страшного. Пойдем, — высокая стройная женщина с фирменной укладкой берет девочку за руку и ведет за собой. — Мы сами справимся, Алевтина, вы езжайте домой.
Они уходят, а я остаюсь одна.
Падаю в автомобиль, еду домой. Радуюсь, что до вечера мне не придется видеть удушливые волны истерики Лизы и грустные глаза сынишки.
Дзинь.
На телефон приходит сообщение от Андрея Князева. Адвоката, которого я наняла вчера для бракоразводного процесса.
Андрей: «Алевтина, есть новости. Жду вас в нашем кафе через час. Удобно?»
Алевтина: «Уже еду».
Разворачиваю автомобиль, еду на встречу. Ломаю голову, что такого мог узнать адвокат, чтобы вызвать меня так срочно?..
***
Алевтина
— Здравствуйте, вежливо приветствует меня мужчина привлекательной наружности, едва вхожу в кафе. — Присаживайтесь, — настойчиво предлагает присесть рядом с ним.
— Что??? — не слышу, что он говорит. Занята оцениванием объекта. Давно мне такие экземпляры не попадались. Видимо, виной тому тот факт, что муж сделал из меня затворницу.
— Алевтина Дмитриевна, рад знакомству.
Стильная стрижка, волосы небрежно зачесаны назад. Черты лица немного резкие, но в целом приятные. Кожа загорелая. Глаза синие. Очень глубокие и говорящие. На дне зрачков пляшут черти, а в глазах такое самомнение, что сносит с ног.
Знает гад, какое впечатление оказывает на девиц.
Но я-то не девица! Напоминаю себе.
При этом продолжаю глядеть на него как кошка.
Смотрю в синие глаза и внутри меня всё переворачивается.
— Давно хотел познакомиться с вами вживую! — слышу приятный баритон.
Случайно бросаю заинтересованный взгляд на его музыкальные пальцы. Отмечаю, что кольца в форме бручального ободка нет.
— Ах, вы об этом! — показывает интересующий женщин палец. — Не женат. Бог смилостивился! — смеется открыто, и я столбенею.
Веду себя как все эти «кошки». Стыдно-то как!
Мужчина режет по живому откровенным взглядом, а я подглядываю за ним с любопытством из-под опущенных ресниц.
— Готовы делать заказ? — подходит официант.
Князев делает официанту заказ и возвращает свой взгляд мне.
— Андрей, зачем вы флиртуете со мной? — выдавливаю глухо. — Я замужняя женщина.
— Но это же ненадолго! — намекает на предстоящий развод.
— Мне неприятно, — царапаю ногтями скатерть на столе.
— Простите. Не хотел вас смущать. Честно, сам не знаю, почему пялюсь на вас. Видно, бес попутал.
Чтобы перевести тему разговора в деловое русло, достаю из сумочки конверт с пачкой пятитысячных купюр, протягиваю мужчине в дорогом темно-синем костюме, тихо произношу:
— Аванс за ваши услуги.
— Наличные? Давно со мной клиенты кэшем не рассчитывались, — озадаченно трет гладкий лоб.
По моим подсчетам мужчине лет двадцать восемь, и лоб у него гладкий как кожа младенчика.
— Муж не знает о моей затее развестись и поделить имущество и компанию! Ему это точно не понравится, — отвечаю робко. А счет у нас общий. Снятие или перевод крупной суммы денег вызовет подозрение и миллион вопросов.
Кадык на мощной шее Андрея дергается.
— Неприятно, когда у жены нет собственного счета. Особенно, если учесть, что это небедная девушка. Я так понял, у вас и с мужем плохие отношения? — молодой мужчина вглядывается в меня так, будто пытается найти мой изъян.
— У меня? — удивленно округляю глаза на адвоката. — «И с мужем плохие отношения», — повторяю за мужчиной фразу. — Что значит предлог «и». Вы ошибаетесь на мой счет.
— Нет, — мотает ухоженной головой. — Я выяснил, на кого ваш супруг Шилов переписал ваше имущество. Вернее, вашу половину. Свою-то он поделил между двумя детьми.
Рефлекторно скручивает живот, хотя я сегодня почти не ела.
Вот она минута правды. Падам!
Дерзкий взгляд мужчины блуждает по моим дрожащим рукам, останавливается на подбородке и губах.
— Не тяните! — наезжаю на него. Надоели его игры, заигрывания и недосказывания. Одни намеки. Не за это плачу ему. И не за красивые глаза!
Глаза у него действительно безумно красивые.
— Светлана Воскресенская! — громко с ударением произносит Князев.
— Что?! — вскрикиваю и вскакиваю с места, опрокидывая чашку с горячим чаем.
Я была готова к любому предательству Глеба, но то, что услышала, превзошло все мои ожидания.
Дальше наступает шок.
Да. Есть особый тип тишины — имя ему — шок.
Ловлю на себе пристальный взгляд мужчины.
— Так понимаю, у вас и с ней непростые отношения?
— Она — мой враг! — выплевываю с горькой обидой.
Приступ тошноты подкатывает к горлу.
— Как супруг посмел сделать это со мной? Отдать всё, что мне оставил отец, именно ей???
— Алевтина, я правильно понимаю. Вы не читали завещание собственного отца? — сердито нахмурившись, спрашивает адвокат.
— Нет. У меня не было времени. Я… мне было очень плохо, — кусаю губы, вспоминая, что чувствовала и делала, когда меня настигла горечь утраты. — Шилов занимался всем. Похоронами, завещаниями. Я не вникала, потому что доверяла отца и мужу.
— Эх! — адвокат поднимается на ноги, подходит ко мне, и встает так близко, что меня обдает его энергетикой, харизмой и парфюмом. — Алевтина, нужно всегда читать документы, особенно если они касаются вашего будущего. Но знаете, можете не расстраиваться, если вы останетесь ни с чем… я вас приму и такой…
— Что?.. — вскидываюсь на молодого мужчину. Высокий, широкоплечий, он закрыл своей широкой спиной от меня солнце, которое я видела в окне до встречи с ним.
Теперь же вокруг тьма.
— Вы мне нравитесь. И если я женюсь, то только на вас.
— Вы совсем выжили из ума! У меня море проблем, а вы лезет ко мне со своими чувствами ниже пояса! — выдыхаю с обидой и бегу на выход из кафе.
— Алевтина! — слова мужчины ударяют в спину. — Мне связаться с вашей мамой?..
— Идите все к черту! — бросаю, не оборачиваюсь и бегу к машине. В этот самый момент слышу звонок телефона.
Достаю мобильник, гляжу на экран — звонок от мужа.
Сбрасываю.
Снова звонит.
— Да, — отвечаю грубо.
Голос в трубке чужой. Женский. Жесткий. Неприятный. Леденящий душу.
— Алевтина Шилова?
— Да.
— Жена Глеба Шилова?
— Да…
***
Вечером этого дня
Алевтина
Страшные события этого дня не вяжутся с моим желанием всё понять, осознать. Не могу впустить в сердце и в сознание то, что пришлось пережить сегодня.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Адлер Рита