Ладно. Время придет, избавлюсь от него.
— Ночью ничего странного в доме не произошло? — спрашиваю издевательским тоном.
— Всё спокойно, — отвечает жестко. Не теряя времени даром, бегло сканирует мою дочь.
Не хочет колоться. Прячет настоящие эмоции и чувства за маской.
Понятно.
Тварь! — эмоции захлестывают меня.
Почему не рассказывает о том, что Алевтина пыталась сегодня ночью сбежать? Я ее муж. Мой долг знать о ней всё!
Если бы не мой человек, остановивший Алю, я бы сейчас приехал в пустой дом.
Сердце грохочет, по телу проносится озноб.
— Майя! — кричу в глубь дома. — Подойди, пожалуйста.
— Глеб. Время шесть утра, Майя еще спит. Может, я вам помогу?
Майя наша домоуправительница, и я хотел поручить ей устроить место для дочери, чтобы она могла поспать. Ночь была ужасной, и Лиза явно не выспалась.
Даже сейчас мой воробушек уже упал в мягкое кресло и спит.
— Давай ты! Уложи ее в мою постель, а я к жене пойду спать. Устал чертовски, да и поговорить надо, — пристально смотрю в глаза Назара.
Гад. Ни один мускул не шевелится на его лице. А ведь он наверняка гадает, как так вышло, что Алевтина не смогла улизнуть из дома. Он же всё приготовил для этого побега. Ворота открыл, охрану усыпил, камеру выключил.
Всё предусмотрел, только не знал одного — у меня в доме ест свой человек среди обслуживающего персонала.
Прищурившись продолжаю глядеть на мощную шею и мускулистую грудь Назара. Интересно, если бы мы схлестнулись, кто бы победил?
И какой у него интерес к моей жене?
Вот самый важный вопрос, на который я должен найти ответ.
— Глеб! Мы пойдем? — Назар продолжает сверлить меня дотошным взглядом.
— Милая, иди с ним. Я разбужу тебя к обеду, — наклоняюсь, целую дочку в щеку.
А сам поднимаюсь к жене. Безумно соскучился по ней. Весь горю от желания поскорее обнять и затискать все ее выпуклости.
Толкаю дверь ногой, вхожу, по дороге к кровати сбрасываю с себя одежду.
В комнате темно, большие окна закрыты кофейными плотными шторами.
Душно, всё пропитано запахом парфюма Али и этот аромат чуть перебивает аромат кислинки от пота.
Включаю ночник у кровати. Хочу любоваться женой.
Женская фигурка лежит в позе эмбриона, сверху накинуто тонкое одеяло. Голова с русыми перепутанными прядями покоится на мягкой подушке.
Касаюсь нежно женского плеча. Кожа очень горячая.
А я моментально начинаю дрожать от желания.
— Девочка моя, — шепчу пересохшими губами. Переворачиваю Алевтину на спину, сбрасываю с нее одеяло и передо мной открывается прекрасный вид. Тонкая шелковая сорочка облепляет все выпуклости.
Пальцами провожу по шее с бархатной кожей. Залипаю на родинке справа. Сначала пальцами, потом губами.
— Куколка моя. Нежная.
Наклонившись над женой, внимательно наблюдаю, как она тяжело просыпается. Приоткрывает глаза и с ужасом и непониманием смотрит на меня.
— Соскучилась? — не даю Але ответить, накрываю ее сухие губы своими.
Мои руки на ее упругих бедрах.
Ее ногти царапают мою спину.
В комнате очень жарко и пахнет нами.
Спустя пять минут скатываюсь с Али, откидываюсь на подушки. Тяжело дышу, продолжая гладить молчащую супругу.
Неужели она думает, что я когда-нибудь дам ей уйти от меня?
— Глеб, мы должны развестись, — спокойно сообщает жена.
***
Алевтина
— С чего бы это? — Глеб прикусывает губу и смотрит на меня таким взглядом, будто я порю несусветную чушь. И вообще лишилась рассудка, и он мне очень сильно сочувствует.
— Это… это… — собираю эмоции в кулак. Не хочу сейчас ни плакать, ни ругаться. Всё чего мне нужно, так это конструктивного диалога с неверным мужем. По совместительству отцом моего сына.
— Действительно не понимаешь, как унизительно ложиться в постель с мужчиной, который только что вылез из койки другой женщины. Я… я будто облита какой-то грязью. Внутри. Снаружи, — провожу руками по бедрам, животу.
И мне действительно кажется, что я липкая и неприятная на ощупь.
— Во- первых, сегодня я никого не трахал. Во-вторых, у тебя началась какая-то ненормальная фобия. Тебе нужно записаться на онлайн приемы к нашему психотерапевту!
Едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Не запустить в мерзавца чем-нибудь более жестким и угрожающим, чем подушка.
— За что ты так ненавидишь меня? — лишь спрашиваю тихо, абсолютно смирившись с мерзкими словами лживого супруга. — За что?
Я была верной женой. Ради тебя и нашего сына научилась готовить, печь, шить. Потому что всегда хотела всё делать своими руками для своих любимых мужчин.
Я ушла их бизнеса, когда ты попросил не маячить и не отсвечивать. Ведь после смерти моего отца все видели во мне его преемницу, и тебе это мешало. Тебя это страшно раздражало. Отдала тебе бразды правления не только внешне, но и подписала все документы.
Я хотела видеть в тебе главу нашей семьи.
Я хотела, чтобы ты чувствовал себя наравне со мной…
Не сразу понимаю, что сказала то, что думала. То, что нельзя было говорить. Никогда. Даже под страхом пытки и смерти.
— Стоп! — голос мужа врезается мне под дых. Резкий. Неожиданный. Очень неприятный.
Вздрагиваю.
Муж поднимается и подходит ко мне, становится так близко, что я слышу его тяжелое дыхание, аромат, сотканный из соков, пота и парфюма.
Действительно. Сегодня Глеб не пахнет телом чужих женщин. Надо же!
На мгновение забываю какую опасность для меня представляет супруг, любуюсь им, как мужчиной.
Высокий. Широкоплечий. Русоволосый. С узкими губами и красиво очерченной линией рта. Пристальным взглядом теплых ярко-голубых глаз. (Но не сегодня. Сейчас они ледяные).
С аккуратной щетиной, которую Глеб холит и лелеет также как и своё рельефное тело.
Надо сказать, для тридцати трех Шилов выглядит отлично.
Шикарный подонок!
К сожалению, супруг замечает, что я зависла, пользуется моментом.
Ловит мои запястья и крепко прижимает к своей оголенной мощной груди.
— Сама услышала, что сказала?
Не собираюсь признаваться. Не на ту напал!
— Именно из-за твоих закидонов всё это и случилось! «Я, я, мне, мне». Вечные обсуждения кто кому ровня. Да ты даже когда ничего такого не говоришь, умудряешься взглянуть так, что без слова понятно, оппонент тебе не ровня!
— Думаешь, ты сама пошла на курсы готовки, шитья, ухода за вещами? А? — пытает муж словами. — Аленькая, вспомни, как это было! Очень важно!
Пытаюсь вспомнить первый свой раз, когда Глеб попросил меня самостоятельно приготовить блюда к годовщине.
— Да-да. Именно к ситцевой свадьбе я хотел получить от тебя подарок.
— Что? Не понимаю!
Я действительно ни черта не понимаю!
Почему Шилов обсуждает вопросы быта шестилетней давности?
Зачем настаивает на ненужном воспоминании?
В крепких тисках Глеба не могу ни думать, ни вспоминать.
— Я мечтал унизить тебя, — неожиданно сообщает супруг. — Ты же тогда была белоручкой, привыкшей, что папочка оплатит труды прислуги.
— Унизить? По твоему мнению, если богатая девушка приложит руку к тому чтобы всё было выстирано и выглажено. Чтобы муж был накормлен не едой из ресторана или блюдом, вышедшем из-под руки лучшего шеф-повара в столице, это оскорбление?
Женщина — хранительница домашнего очага. Она должна и обязана ухаживать за собственной семьей, если у нее есть время и желание!
Глупая издевательская ухмылка рождается на губах супруга.
Но глаза кричат другое! Глебу нравится слышать то, что я говорю. То, что я старалась не ради того, чтобы доказать ему, что такие как я — белоручки могут справиться с любой проблемой.
— Ты никогда мне не доверяла. Поэтому я попросил тебя подписать документы на передачу мне акций и твоей доли в недвижимом имуществе.
— Я подписала.
— Спасибо. Мне было необходимо знать, что ты мне доверяешь.— К чему ты клонишь? — ощущаю, что захват становится более крепким. Муж прижимает меня так сильно к своему натренированному телу, что у меня ребра хрустят.
— Вчера ты предала доверие…
В ужасе округляю глаза.
***
Алевтина
Глеб стоит очень близко. И мои мысли в голове моментально перемешиваются, превращаясь в кашу.
Прикрываю глаза, пытаюсь сконцентрироваться на проблеме. Вернее, на обвинении в недоверии и обмане!
Становится только хуже, путанные мысли заводят в тупик, и я не могу расслабиться. Волнение захлестывает меня так сильно, что руки холодеют. Да еще это рванное возбужденное дыхание мужа над ухом не дает сосредоточиться.
Широко распахиваю глаза и тут же натыкаюсь взглядом на крепкий торс.
Давлю в себе желание оттолкнуть мужчину, убежать подальше от него. Но понимаю, что сделаю только хуже. Таким взбешенным я еще мужа не видела.
Подняв глаза чуть выше мужской груди, сталкиваюсь с ненормально горящим ярко-голубым взглядом глаз, похожих сейчас на льдинки.
Смотрю расфокусировано, скольжу по волевому подбородку, ухоженной светло-русой щетине. Демонстративно молчу.
Глеб склоняется к моему лицу и расстояние между нами пугающе сокращается.
— Я знаю, когда ты мне врешь! — яростно шепчет в губы.
В следующее мгновение принимаю решение заговорить, но мужчина не дает сказать ни слова — впивается в мои губы жадным страстным поцелуем. Целует так, что я растворяюсь в нем снова.
Поднимаю руку и пальцами касаюсь любимого.
Безумно хочу зарыться в его волосах пальцами, чтобы ощутить тепло. Погладить рельефную спину мужа, и вспомнить, какой он у меня сильный. Обнять за плечи, и вспомнить, что когда-то рассчитывала, что со временем, когда стану матерью его детей и буду заниматься их воспитанием, отойдя от дел, смогу опереться на Глеба и не думать о хлебе насущном.
Дикое желание мужа предается мне. Его сумасшедшая энергетика засасывает в воронку. Боюсь даже представить, что будет дальше! Зачем Глеб снова хочет заняться сексом вместо серьезного разговора?
Боится, как и я?
Едва успеваю подумать, как мужская рука нежно касается моего бедра. И я тут же проваливаюсь глубоко-глубоко, куда-то лечу в бездну.
Глеб тяжело дышит и ведет себя как хищник. Как провокатор.
В следующее мгновение острая боль пронзает мое бедро. Его сжимают тисками с такой силой, что невозможно терпеть боль. Вскрикиваю и бью Шилова в грудь.
— Больно!
Из глаз бегут слезы. А внутри меня умирают все мысли разом. Нет ни одной. Ничего больше нет. Только острое ощущение боли. Чувствую, как горит кожа на ноге.
Пытаюсь оттолкнуть от себя мужа, но он не отлипает. Ведет себя как ненормальный! Целует моё тело, прикусывая кожу. Каждое касание вызывает во мне вскрики. Но вместе с болью ко мне приходит странное сладкое ощущение неги. Таких странных ласк у нас никогда не было. Вся дрожу, при этом испытываю странный дискомфорт.
Глеб явно чего-то добивается и ведет себя так неспроста.
Смакует каждый укус-поцелуй, растягивает удовольствие.
Сердце колотится в груди. Оно так стучит. Громко. Очень громко. Словно еще один удар и пробьет грудную клетку, вылетит наружу. Я на пределе. Еще один жалящий укус в грудь. И я пытаюсь выбраться из капкана. Дергаюсь. Но зажата так сильно, что нет возможности уйти.
Шилов, опьяневший от желания и какого-то звериного чувства — сожрать меня, добирается до моей шеи.
Засасывает кожу так сильно, что я уже кричу, не церемонясь с тем, что меня услышат домочадцы.
— Больно!!!
— Готово! — супруг отпускает меня и я, покачиваясь, едва удерживаюсь на месте.
— Что ты натворил??? — бросаюсь со всех ног к окну, открываю шторы. Осматриваю свои руки, грудь. Шепчу: — что ты сделал со мной? Мерзавец!
Приближаюсь к зеркалу и бросаю на себя быстрый взгляд.
Все мое тело, грудь, шея покрыты засосами! Синяками — отметинами странной формы. Я вся в этих гадких кровоподтеках. Как какая-то малолетняя шлюшка!
— Что ты наделал? — из глаз текут горькие слезы.
— Не нравится? А мне нравится. Я пометил тебя, чтобы напомнить, что ты моя. Когда в следующий раз соберешься бежать… прихватив моего сына… подумаешь сто раз о том, что последует за этим.
Глеб подходит ко мне со спины, прислоняется грудью к моей горящей от его засосов, крепко прижимается.
— Я твой, ты моя. Аленькая, давай без сюрпризов. У меня сейчас очень тяжелый период жизни. Не хочу волноваться за тебя, сына. Кстати, дочка спит пока в моей постели. Нужно будет организовать для неё место. Много места — для танцев, пения, учебы, сна. Подумай. Может, сына к себе в комнату пока заберешь? Кстати, Лиза просит срубить елки у входа и посадить на их месте кипарисы. Займешься этим или я сам? Надеюсь, ты возьмешь эти обязанности на себя. Будешь хорошей мачехой.
Не понимаю слов. Будто слышу инопланетную речь.
Не дышу. — Воздух отравлен Глебом.
Не думаю. — Бесполезно. За меня уже всё решили.
Не ощущаю. — Не хочу.
Кажется, я умерла в адском огне, в котором сейчас горит моя кожа.
Супруг целует меня в плечо и смотрит на меня в зеркало.
— Прикрой засосы и приготовь завтрак Лизе. Сама. Не знаю, что она ест, спросишь у неё. Мне пора в офис.
Шилов поспешно собирает одежду с пола, одевается и уходит в свою комнату, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Дрожащими пальцами убираю мокрые от слез пряди темных волос с лица.
Раскачиваюсь на пятках, соображая, как сбежать из этого дома. Любимого родного. Внезапно превратившегося в темницу.
— Стоп!
Приходит понимание того, что случилось сейчас. Сегодня. Четыре месяца назад.
Не имею права уйти просто так, оставив без защиты ёлки, комнату сына, его игровую.
Я должна отвоевать своё. Отомстить за себя.
***
Алевтина
Пока принимаю душ и одеваюсь в одно из лучших домашних платьев, чтобы произвести впечатление на падчерицу, проваливаюсь в день нашего знакомства с Глебом.
***
Восемь лет назад
Мне восемнадцать. Отец организовал пышное празднование величайшего события.
А я даже не поблагодарила его за это, посчитав данностью, данной мне от рождения, получать что хочу, когда хочу.
— Папа, я могу пригласить, кого захочу? Всех-всех-всех? — интересуюсь, одаривая отца обворожительной улыбкой, под воздействием которой он всегда ломается.
— Да, милая. Только я тоже приглашу своих гостей. Позволишь? Всё-таки это и мой праздник. Я же причастен к твоему рождению.
— Только маму не зови! — вспыхиваю моментально.
— Ладно-ладно, — соглашается и смотрит на меня с укором.
(Мама бросила нас с папой, когда я была совсем маленькой и объявилась недавно с мольбой о прощении. Но я не приступна, как скала. Не хочу давать ей второй шанс стать матерью. У нее уже есть свой сын, пусть его и любит).
— И стариков чтобы было поменьше, а то моим друзьям будет не комфортно, когда они начнут заказывать у музыкантов шансон!
— Хорошо. Приглашу молодых менеджеров? Идет? Парнишка у меня помощник появился толковый. Присмотрись к нему. Парню двадцать четыре. Закончил металлургический. Толковый управленец из него выйдет!
— Ладно.
Спустя сутки в нашем доме собрались гости. Красивые. Нарядные. В основном, из нашего круга, и те, кого пригласил отец.
— Алевтина, познакомься, — отец подводит ко мне молодого долговязого человека.
Громко играет музыка, и я плохо слышу, что говорит парень, кажущийся мне стариком.
О боги! Он старше меня на шесть лет!
Протягиваю ему руку, он жмет. А я думаю лишь об одном, как бы поскорее отвязаться от него.
Ладно. Не буду расстраивать отца. Сделаю вид, а потом отошью.
На мне вечернее платье, заказанное у лучшего дизайнера Москвы. Придерживая длинный подол, спускаюсь по ступенькам к бассейну, и кто-то ловит меня за локоть.
Оборачиваюсь.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Адлер Рита