После ресторана Саша пришел к родителям в совершенно упавшем настроении. Вера сразу заметила это, но спрашивать не стала. Она знала, что в семье у него не ладится, поэтому понимала, что спрашивать – значит бередить рану. Она знала и то, что сын живет у деда с бабкой, что сегодня он пошел в первый класс. Вчера вечером она спросила мужа, пойдет ли он провожать внука в школу. Виктор вздохнул, ничего не ответил. Вера и сама понимала: к мальчику они не имеют никакого кровного отношения. Конечно, фамилия, отчество – все это их, но по крови он не их внук. Да, ситуация, прямо сказать, неважная. Вроде бы и сын Саши, а вроде бы и нет. Даже и не «вроде». Сначала Вика отрицала все домыслы, как она это называла, но с ростом мальчика внешность давала вполне ясное понимание того, кто его отец.
Утром они просто не пошли в школу, будто сговорились. Другие дедушка с бабушкой даже не вспомнили о том, что их не было. Когда-то, встретившись в станице, Вера и Анна имели не очень приятный для обеих разговор. Анна была с Эдиком, которого Вера не видела несколько месяцев – он только что переехал от родителей. Когда Вера взглянула на мальчика, она не смогла удержаться от возгласа:
- Боже мой, он же вылитый армянин! Бедный мой сынок! Ему наделили чужого ребенка!
Анна, оглянувшись по сторонам, попросила сватью не кричать так громко:
- Вера, ты что же так кричишь? Где ты увидела армянина? Я же говорила, что мой дедушка был татарином, вот, видимо, гены и сработали...
Вера, конечно, сбавила громкость, но продолжала:
- Не армянин, значит, азербайджанец, какая разница? Ты говорила, что дед Игоря по материнской линии был татарином, а сегодня уже и твой? Ты мне зубы не заговаривай! Ясно, как вела себя твоя дочка! А мой дурачок думал, что берет девочку из хорошей семьи, образованную! А оказалось – слишком образованную! В разных науках! В общем, сватья, чтоб ноги ее в нашем доме не было!
Она отвернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа Анны. Да Анна и не пыталась ничего сказать. А что здесь скажешь? Теперь дело оставалось за Викой: как она себя поведет в семье, так в ней и будет. Но она, видимо, решила, что Саша будет оставаться таким же простаком, как и раньше. А он не остался... Анна пробовала поговорить с дочкой об этом, но она была в своем репертуаре:
- Не нравится – пусть уходит! Пусть возвращается к своей продавщице! Подумаешь – принц! Пусть скажет спасибо, что я живу с ним!
Анна только качала головой. За что ему говорить спасибо? За рога, которые только слепой не видит? За сына, который вовсе не его? А ведь время идет, молодость не вечна, пробежит так быстро, что и не заметишь. И с кем останется она? Но Вика только отмахивалась.
Саша пробыл у родителей несколько часов и стал собираться уезжать домой. Вера забеспокоилась: ехать на вечер глядя – может, все-таки утром? Пораньше встать и по почти свободной трассе доехать? Но Саша не соглашался. Вера быстро собрала ужин, сели втроем. Саша молча ел приготовленное матерью. И вдруг начал говорить:
- Наташа такая большая, красивая! На меня похожа. И Настя тоже – красивая и молодая...
Вера вздохнула, молча взглянула на мужа. Виктор спросил:
- Ты видел ее?
- Да, она учится в той же школе, что и Эдик. Только она уже в четвертом классе.
- Ты подходил к ней?
- Конечно. Она ведь моя дочь. И ваша внучка, между прочим.
Вера взяла тарелки, ушла в кухню, а Виктор, закурив, проговорил:
- Да, сынок, накрутил ты в своей жизни. Настя одна?
- Кажется, нет.
Вера вошла в комнату, заворчала:
- Зачем ты куришь в комнате? Нельзя выйти на кухню? И вообще, тебе врач запретил курить!
Виктор встал из-за стола, ушел в кухню.
- А ты, сынок, не расстраивайся! На твой век хватит молодых и красивых. Ты у нас вон кто! Любая посчитает за счастье выйти за тебя!
- Вообще-то я еще женат, - сказал Саша, вставая.
Он собрался, взял сумочку с продуктами, что приготовила мать, и вышел к машине. Родители пошли следом за ним. Вскоре его машина выехала со двора.
Настя с родителями, Юрой и Наташей вышли из кафе, где они отметили начало учебного года, направились домой. Семен весело сказал внучке:
- Ну, Наташка, праздник прошел – завтра запрягайся в работу. Пойдут домашние задания, книжки, тетрадки... И погулять будет некогда.
- Ну и что, деда! Я люблю учиться!
Все засмеялись. Юра воскликнул:
- Я тоже любил, пока учился в начальной школе. А потом только и думал, как бы сбежать с уроков!
- Сбежать? – удивилась Наташа. – Как это сбежать? А что учительница скажет?
- Ладно, внучка, ты не очень слушай их, - кивнула в сторону мужа и зятя Валентина. – Твоя мама не сбегала с уроков никогда.
Настя хитро улыбнулась. Если родители не знали об этом, это не значит, что ничего не было.
День клонился к концу, первый сентябрьский день. Еще не осень, но уже не лето. Еще цветут цветы, но трава уже не зеленая, а почти желтая, жесткая. Еще синее небо, но вечером оно уже холоднее, чем в августе. Еще ночью звенят цикады, соревнуясь с лягушками в речке, но звезды сквозь листву мерцают так остро и ярко, будто уже готовы к холодам. На огородах сжигают траву и ботву от убранной картошки, и запах дыма разносится в воздухе, напоминая, что урожай собран, значит, круг замкнулся, и скоро нужно будет начинать новый.
Настя невольно вспомнила Сашу, когда он говорил с Наташей. Она заметила, что выглядит он плохо: осунувшийся, будто уставший. Конечно, у него трудная, ответственная работа, да, говорят, и семейная жизнь не очень ладится. Она подумала вдруг: а если бы он предложил начать все сначала: он, она и Наташа? И тут же ответила себе: нет! Сначала не получится – слишком много всего прошло, да и они уже другие, не те, что раньше.
И Юра... Насте уже кажется, что она без него не сможет. Она не чувствует разницу в их возрасте - Юра не похож на молодого ветреного мальчишку, он такой рассудительный, заботливый, умелый. Да и с отцом у него сложились хорошие отношения. Они часто говорят о том, как лучше обустроить дом и двор, купленный ими в селе, и руками помогал очень умело.
Наташа разглядывала сережки, подаренные сегодня отцом. Она давно просила мать проколоть ей уши – у ее подружки с детского сада сережки. Правда, в школу не разрешают их носить, но в воскресенье она всегда в них. Да и сегодня на линейке она была с сережками, и учительница ничего не сказала. Может, уже можно?
- Мама, ты проколешь мне уши? – спросила она. – У Тани уже проколотые!
- А как же в школу? – спросила Валентина. – Уже разрешают?
- А сейчас, мама, много чего разрешают. Не то что в наше время! – улыбнулась Настя. – Завтра пойдем и проколем.
Семен все-таки с недовольством слушал их разговоры: подумаешь, подарил! Вот будет Новый год, он тоже подарит внучке что-нибудь такое! Колечко, например!
Домой решили ехать завтра, поэтому за ужином Семен поставил на стол бутылку вина. Валентина было заворчала, но он сказал, что имеет право выпить за успехи внучки в учебном году!