Сурен и Васильев молча смотрели на закованного в цепи мертвеца. Паштет первым решился подойти ближе:
- Походу кто-то очень не хотел, чтобы этот фраер выбрался на свободу. Всего цепями обмотали. Век воли не видать, мля…
Действительно, если остальных скелеты просто приковали за руки к железным кольцам в стене, этого узника сковали на совесть - многочисленные цепи обвивали его руки, ноги и туловище.
- Четыре…Шесть…Восемь…Десять…Двеннадцать! - насчитал Васильев, - зачем так много?
- Миня болшэ валнует хули он такой… свэжий, - поскреб бороду Сурен, - как будта савсем нидавна помир.
Мертвец и вправду сохранился очень хорошо. Кожа, конечно, была мертвенно-сизой, и местами покрылась уродливыми струпьями, волосы сгнили, одежда практически полностью истлела - но в целом тело покойника осталось неповрежденным. Правое плечо украшала замысловатая спиралевидная татуировка, на шее висела золотая цепь. Голова низко нависла над впалой грудной клеткой, поэтому лица толком было не разглядеть.
- Может он типа Ленина, - хохотнул Паштет, - забензолированный!
-Забальзамированный, - поправил Васильев.
- Ленин-та панятна, вожд, вся хирня, - продолжал хмуриться Сурен, - а зэкав балзамирават зачэм? Балзамируют толка мумий! Я помню филм…
- Мля, задрал со своими фильмами, киноман, епт, - разозлился Паштет, - Индиана Джонс, нах, Мумия-хуюмия, еще че вспомнишь? Властелина Колец, емана?
- Нинормална эта, - вздохнул Сурен, - нихарошее место. Зря ми сюда пришли…
- Не душни, Сурен! Как бабка старая! - проворчал Паштет, наклоняясь к мертвецу еще ближе,- а пахан-то, внатуре, блатной, был - партаки набиты моднявые, цепь золотая, всё по понятиям…
- Ти, главнае, ни трогай ничиво, - сквозь зубы процедил Сурен.
- Потому что в фильмах потом говно какое-то случалось? - ухмыльнулся Паштет, - ну уж, нет, я с пустыми руками уходить не собираюсь.
Его пальцы потянулись к золотой цепи.
Сурен осуждающе покачал головой:
- Пащтэт, я тибе ни мамка, чтобы заприщат, но паслущай совет: если бирощ щто-та у мертвава - астав щто-та взамен.
- Мужики, - крикнул вдруг отошедший в сторону Васильев, - их тут похоже того…пытали, на…
- Ипущий слущай, - выругался Сурен, - щто ти там апят нашоль?
Паштет не пошел за Суреном. Через просветы в толстых цепях, плотно обвивающих тело покойника, он разглядел нечто круглое и блестящее. Паштет осторожно потянул за золотую цепочку на шее мертвеца:
- Ну-ка, браток, покажи че-там у тя…
На свет показался массивный грубо обработанный диск из черного металла с редкими серебряными вкраплениями. В центре диска красовался крупный темно-красный камень.
- Ля, какая лепота… - Паштет, поднявшись на носочки, аккуратно, через голову, снял причудливое украшение с шеи мертвеца. Рассмотрел талисман поближе, увидел что по краям диска тянется тонкая вязь рунических символов, а внутри темно-красного камня, похожего на застывшую кровь, мерцают маленькие изумрудные кристаллы..
-Ты это, браток, не серчай, - сказал Паштет мертвецу, надевая украшение себе на шею и пряча под рубашку, - у тебя вон цепей и так дохера…
Вспомнив, совет Сурена, он пошарил в карманах. Отдавать покойнику почти целую пачку сигарет не хотелось, поэтому Паштет снял с пояса флягу с водой.
- На, вот, освежись, епт… - Паштет плеснул водой в запрокинутое вниз лицо мертвеца, воткнул флягу между цепями и грудью узника, и направился к Сурену с Васильевым, которые оживленно спорили у правой стены склепа-темницы.
-...Я тибе гаварю, это для таво, чтоби палцы ламат, - доказывал Сурен, - я такой в кино видель…
- Да ну, - не соглашался Васильев, - этой хреновиной скорее зубы вырывали.
- Я тибе гаварю…
Паштет уже почти придумал очередную язвительную грубость, чтобы ввернуть ее в диалог, однако разглядев стену, возле которой стояли мужики, сразу забыл об этом. Вдоль стены на потемневших от времени железных крюках висели пыточные инструменты. Железные тиски, длинные иглы с изогнутыми концами, ржавые ошейники с острыми шипами, различные кнуты и плетки - чего тут только не было. Большая часть орудий выглядела архаично и непонятно, о их страшном предназначении можно было только строить догадки. Чем сейчас и занимались Сурен с Васильевым. Предметом их спора были узкие металлические щипцы с зазубренными краями.
-...Какие в жопу, зуби! - сжав кулаки, ругался Сурен, - я тибе сичас сам зуби ламат начну, билат!
- Хорошо, хорошо, - сдался Васильев, - пальцы, так пальцы…. Но зубы ведь ей тоже выдергивать можно, не?
- Нашли о чем спорить, - усмехнулся Паштет, - тут, блин, развешано столько долбанутой херни - рай для мазохиста, мля, а вы докопались до сраных плоскогубцев.
- Эта ни плаксагубци! - возмутился Сурен, - этай щтукой палци драбили, атвичаю!
- На остальное мне даже смотреть стремно, - буркнул Васильев.
- Да ты и от детского рисунка обосрешься, Вася, - махнул рукой Паштет, - вот у меня была когда-то баба-бдсмщица, вот она в таких вещах толк знала. У нее в шкафу херовины пострашнее хранились… Типа вот таких…
Паштет указал рукой на кожаный ремень с врезанными крючками. Сурен поморщился:
- Мэрзост какая… Эта кем жи нада бит щтоби такое придумат…
Они медленно двигались вдоль стены, свет фонаря скользнул по странному металлическому шлему с заостренными клинками, смотрящими внутрь; выхватил очертания массивных ножниц с толстыми ржавыми лезвиями.
- Вася, будешь себя плохо вести, кастрируем тебя этими ножницами, - заржал Паштет, и тут же предложил, - пойдемте посмотрим че на противоположной стене. Тут вроде итак все понятно.
- Всо ищо надеищся на сакровища? - фыркнул Сурен.
- Не, ну а чо, - пожал плечами Паштет, - надежда умирает последней, епт.
На противоположной стене сокровищ не оказалось. На ней, все на тех же ржавых крючьях висели выцветшие черные балахоны. Вдоль стены расположились клетки со следами зубов и ногтей на прутьях. В одном углу стояла причудливая глиняная печь, вылепленная в форме башни. На маленьком столике рядом с печью стояли керамические горшки и кувшины, а а также засушенные пучки каких-то трав. Васильев поежился, заметив рядом длинный железный прут, заканчивающийся скрученной змеевидной спиралью.
В другом углу громоздился другой стол.. К столешнице в разных местам были прибиты ременные петли с острыми пряжками, под столом и на столе лежали заржавевшие пилы, острые железные колья, и другие пыточные приспособления.
- Дажи придставлят ни хачу, чериз што прашли эти бидалаги, пака били живи - кивнул в сторону висящих на цепях покойников Сурен.
Внимание Паштета привлек узкий кожаный ремешок с необычной пряжкой - как будто две двузубых вилки соединили между собой золоченной квадратной рамкой. Выдернув ремешок, Паштет просунул пальцы в пряжку:
- Зырьте, какой батый кастет, мужики! И по зубам вдарить можно и пырнуть!
- Палож, Пащтэт, - нахмурился Сурен, - хрен знаит, щто этай вилкай делали…
- Ее к шее привязывали, - подал голос Васильев, - так чтобы человек голову опустить не мог.
- Жостка… - потер рукой шею Сурен.
- Че жесткого? - удивился Паштет,
- А ти папробуй так нэскалка часов прастаят, - Сурен демонстративно закинул голову вверх, - щея жостка забалит…
- Пойдемте отсюда, мужики, - устало выдохнул Васильев.
- Сагласин, - поддержал его Сурен, - паганае эта место, эниргэтика сдэс хировая.
Паштет, скрепя сердце, согласился, что искать здесь больше нечего. Однако, напоследок, все же сунул за пояс трофейную двухстороннюю вилку.
Обратно, через дыру в двери, пролезали молча. Настроение у всех было подавленное. Также, в молчании, они двинулись вверх по ступенькам.
Стук сапог эхом отражался от стен подземного коридора, поэтому никто из них не обратил внимания на едва заметный лязг цепей, раздавшийся в древней темнице.
#тотсамыйбессмертный, #мистика, #хоррор, #темноефэнтези, #готика, #зловещиеподземелья, #современнаялитература