Часть 1.
Машеньке было семь лет, когда Алина осталась без мужа.
Да, так бывает: полюбил другую, более спокойную, жизнерадостную, богатую и без детей.
Потому что дети – это, по мнению бывшего мужа, лишние проблемы, ответственность и помеха в осуществлении всех своих желаний. Поэтому проще регулярно платить алименты и не испытывать головной боли от ежедневного общения с потомством. Не царское это дело – пусть мать-бывшая жена корячится, а мне жить надо на всю катушку.
И, как говорится, «ч-рт с тобой», «скатертью дорожка», «катись колбаской по Малой Спасской», «флаг тебе в руки…» и тому подобные сердечные напутствия.
Алина имела хорошую работу и, соответственно, хорошую зарплату. Квартира была своя, двухкомнатная. Да и алименты капали на карточку. Поэтому женщина сказала, мысленно обращаясь к дочери: «Ничего, Машунь, выплывем! И без папаши твоего козл..стого справимся!»
И ведь справились!
Школьные годы Марии пролетели, как один день. К выпускному классу подошли с плохоньким средним баллом, большими амбициями и стремящимся к нулю желанием учиться, да и вообще напрягаться.
В приоритетах у Маши оказались наряды, косметика, гаджеты и весёлые друзья. Алина рассуждала так: «Маша – девочка. Ей надо развлекаться, веселиться, получать удовольствие от жизни. Наработаться ещё успеет. А если, не дай бог, выйдет замуж за такого, как её папаша, то ещё и настрадается». Что ж… И такое мнение имеет место быть…
Сама Алина после развода о развлечениях и личном счастье и не думала: некогда ей было. Работать надо было не покладая рук, жилы рвать ради светлого будущего доченьки, беречь каждую копейку, копить, откладывать. Потому как не на кого больше надеяться.
Из алиментов не брала ни гроша. И к совершеннолетию Маши набралась там неплохая сумма.
Когда дочь заканчивала школу, Алина начала строить ей квартиру, используя отложенные средства да плюс ипотека.
Так как девушка в школе не утруждалась, то по результатам своих ЕГЭ на бюджет она ну никак не проходила. Это известие сильно впечатлило маму Алину. Она по каким-то непонятным причинам думала, что её девочка – большая умница и непременно поступит на бесплатное.
- Машенька, доченька, как же это? – задавалась вопросом Алина.
- Да я сама в шоке! Представляешь, эти тесты рассчитаны, видимо, на каких-то академиков! В них такая тупость! – возмущалась дочь. – Я там вообще ничего не понимала!
- А как же другие дети их решают? Вот и подружка твоя, Зина, говорит, хорошо сдала. И сын моей коллеги в этом году тоже окончил школу и, по её словам, высокие баллы получил.
- Ну, говорить можно что угодно… - пожала плечами Маша. – Врёт, скорее всего. А Зинка никакая мне не подруга – заучка она. Ни погулять с ней, ни повеселиться – только за книжками и сидела. Зрение вон посадила, в очках теперь ходит. Ты что, и мне такой жизни хотела?
- Что ты, Машенька?! – как будто испугалась Алина таких дочерних предположений. – Нет, конечно. Здоровье прежде всего. Правильно ты говоришь. Только вот… что же нам с институтом делать?
- Да ничего! На кой ляд мне тот институт?! Вон курсы окончу и буду брови делать или ногти. Ты знаешь, сколько в этой сфере люди зарабатывают?! – не отвлекаясь от просмотра ленты в соцсетях и энергично жуя жвачку, ответила Мария. – А вообще я планирую замуж выйти за обеспеченного мужчину и не работать вовсе.
- Что ты! И не думай даже! – замахала Алина руками. – Разве делать ногти – это профессия?! Образование надо получить. И не абы какое, а высшее. Тогда и достойный мужчина быстрее найдётся.
- Ой, мам, какая же ты дремучая! Прям, смешно тебя слушать.
И Мария стала собираться гулять. Долго красилась, меняла наряды. Никак не могла решить: в шортах идти или всё же джинсы надеть? Потом ворчала, что обуви приличной у неё нет – старьё одно, стыдно в люди выйти. На что мама поспешила заверить дочь, что сразу же после аванса они пойдут по магазинам: конечно, надо приодеть дочурку в честь окончания школы.
Хотя, сказать по правде, лишних денег у женщины не было. Она еле сводила концы с концами. С одной стороны, ипотека подсасывала, с другой – дочь свою Алина содержала по высшему разряду. И её вроде как приличная зарплата таяла быстрее вешнего снега.
Себе Алина ничего не покупала вот уже несколько лет. Волосы красила сама, а ногти вообще сняла: зачем ей, старухе сорокалетней. Машенька-красавица растёт, ей нужнее. И на море старалась вывозить свою девочку каждый год, хотя бы дней на семь-десять.
Был, правда, у Алины счёт в банке. Не большой и не маленький – нормальный. Мать её перед кончиной квартирку свою завещала младшей дочери, а Алине дала немного денег: жильё ей ещё раньше помогла купить. Эти деньги женщина положила на счёт и пообещала себе, что прикоснётся к нему только в самом-самом-самом крайнем случае. И обещание сдерживала. Брала оттуда только проценты, и то не каждый месяц.
Маша про копившиеся алименты, про счёт в банке, про ипотеку и строящуюся квартиру ничего не знала. Мать ничего не рассказывала дочери не потому, что не доверяла, а просто считала эти вопросы низкими и, к тому же, тяжёлыми, мужскими, не стоящими того, чтобы забивать ими голову девочке.
Как бы то ни было, но эта тайна спасла Алину от полного и безоговорочного развеивания денег по ветру и привела к тому, что на всякий пожарный случай немножко денежек лежало.
Через пару-тройку дней Алина снова завела с дочерью разговор о поступлении. На что Мария состроила гримасу, красноречиво свидетельствовавшую, что тема эта ей не только скучна, но даже неприятна.
- Нет, ну что ты корчишь мне рожицы? - не отступала мама. - Надо пробовать, поступать! А вдруг и пройдёшь? Вот в наш торгово-экономический подадим документы. На бухгалтера. Институт рядом с домом, ездить никуда не придётся.
- Ну мам! Ещё и на бухгалтера! Тоска какая! Может, я на гостиничное дело бы пошла или ... Я ещё не придумала, куда...
- Вот когда придумаешь, тогда и будем об этом разговаривать. А пока собирайся на бухучёт. Это хорошая работа: будет хватать не только на хлеб, но и на масло.
И Мария подала документы. Никакого чуда, разумеется, не случилось, и Маша с бооольшим отрывом осталась за границами списка зачисленных на бюджет.
- Значит так, дочь! Раз ты не поступила в этом году, то мы находим тебе хороших репетиторов (не таких, как эти твои школьные учителя; за что только они зарплату получают!), ты готовишься весь год и тогда уже, я надеюсь, проходишь на бюджет.
- Что?! Париться целый год с репиками, а потом ещё четыре или пять учиться! Ты что, ма? Да я чокнусь от такой жизни! – негодовало юное дарование, подправляя наращённые реснички и с удовольствием поглядывая на себя в зеркало то с одной стороны, то с другой.
- А что делать? Как по-другому?
- Давай тогда уже я сразу на платное пойду, раз тебе так надо высшее образование, - и Мария кокетливо приоткрыла ротик, внимательно разглядывая своё лицо с безупречным макияжем.
- Это не мне надо образование, а тебе, доченька! Платное? - задумалась Алина. - Репетиторы бы обошлись дешевле, я так прикинула.
- А если я буду год ходить-ходить, а они меня плохо подготовят? Что тогда? Ещё год мучиться? - протестовала Маша, проходя в прихожую; Алина передвигалась следом за дочерью. - Я не согласна! Или платное, или я вообще никуда поступать не буду! Я и так иду тебе на уступки, соглашаясь потерять столько лет молодой жизни. Деньги найдутся. Подработку какую-нибудь возьмёшь.
Девушка напоследок осмотрела себя со всех сторон.
- Ну всё, мамуль, я побежала! - и дочь упорхнула гулять.
Алина задумалась: «Может, Маша и права. Репетиторы ведь тоже не гарантируют поступления, а год потеряем. Если же пойдём на платное, то мы уже в вузе, будем просто спокойно учиться. Вот и наступил тот крайний случай, когда понадобились мои сбережения».
За годы обучения дочери Алина выгребла все свои денежные запасы. Ведь не только за учёбу надо было платить. Мария с первого раза не сдала ни одного экзамена: всё пересдачи и пересдачи пересдач. А это всё платное. После второго курса девушку чуть было не отчислили, но мама этот вопрос каким-то чудом утрясла.
Мария учиться категорически не хотела, занятия пропускала, с матерью ругалась, упрекая в том, что она силой отправила её на бухучёт. Вот если бы Маша сама выбрала себе специальность по душе, то тогда бы она ого-го!, а так… извиняйте.
Чего стоило женщине высшее образование дочери и в финансовом, и в эмоциональном плане, можно себе представить.
Алина даже иногда задумывалась о том, что неправильно воспитала дочь, что девочка выросла эгоистичной, чёрствой потребительницей, не понимающей слов «обязанности», «экономия», «помощь», «труд», «уважение». Когда мать говорила ей, что пока нет возможности обновить гардероб дочери к весне или купить ещё одну «такую классненькую» шубку из натурального меха, Мария закатывала жуткие истерики, а потом добивала мать высокомерным молчанием и презрительными взглядами.
И Алина влезала в долги, отказывала себе в самом необходимом, но требования дочери выполняла. И всё надеялась, что вот уже совсем скоро девочка образумится, поумнеет, ведь она же, мама, так её любит, готова ради неё жизнь отдать. Дочь обязательно, обязательно это оценит и ка-ак примется исправляться!
Последний учебный год Маши – Алине хоть в прорубь головой. Но, слава богу, закончилось строительство дома. Когда сдалась квартира, Алина, худо-бедно сделав там ремонт, пустила квартирантов. Стало чуть-чуть легче.
Какие силы небесные вразумили женщину ничего не рассказывать дочери о квартире – неизвестно. Иначе бы та руки матери выкрутила, а в квартиру бы заселилась. Да ещё требовала бы денег на мебель, коммунальные платежи, продукты. А так хоть дома живёт – расходов меньше.
Когда дочь принесла домой и бросила на стол политый слезами, потом и кровью матери диплом, Алина благословила Вселенную за этот дар.
- Довольна? – коротко и без эмоций спросила Мария.
- Конечно, доченька! Очень довольна! Поздравляю тебя с окончанием вуза! – радостно суетилась мать, накрывая стол. – Теперь ты взрослый человек, работать пойдёшь, карьеру сделаешь, хорошо заживёшь…
- Работать?!!
Красивое лицо девушки в последнее время становилось всё более отталкивающим и неприятным. Может, потому что крайне редко выражало радость, восхищение, любовь; а всё больше недовольство, презрение, высокомерие.
- Ну да, работать. Я уже узнавала о хороших местах для тебя. Есть очень даже неплохие компании. Главное, чтобы тебя туда взяли: опыта ведь нет.
- Тебе надо – ты и работай! А я работать не хочу и не собираюсь этого делать! – и Маша ушла в свою комнату, хлопнув дверью, показывая этим, что разговор окончен.
Алина как стояла с вилкой в протянутой руке, так и застыла. Её охватили страшное отчаяние и безысходность. Мороз прошёл по спине. А перед внутренним взором пронеслось несколько последних лет. Работа до изнеможения, ипотека, мелкие кредиты, бессонные ночи и слёзы, чувство непреодолимой усталости, разочарование от жестоких слов дочери, униженное прошение денег в долг у коллег и знакомых, её стоптанные сапоги и чуть ли не до дыр заношенные пальто десятилетней давности…
Женщина надеялась, что хоть сейчас, когда доченька получила образование, она спокойно вздохнёт, не будет просыпаться по ночам от страшных снов об отчаянной нищете, оставит вторую работу. Да сходит наконец в парикмахерскую и покрасит волосы у мастера!
И Алина долго плакала, сидя за почти накрытым столом. Маша так и не вышла из своей комнаты, а вечером, ни слова не говоря, ушла гулять.
- Люди добрые! Да что же мне делать?! – стучал в висках женщины вопрос, на который она не находила ответа.
Продолжение следует.
🎀С вами Татьяна Ватаман.