Декабрьское небо было затянуто облаками. Густо, медленно, большими хлопьями шёл снег. Сугробы росли как на дрожжах. Казалось, не будет конца снегопаду. К тому же уже неделю стоял сильный, трескучий мороз. Односельчане спасались топкой печей, из труб домов по всей деревне валил дым.
Татьяна, сидя у окна, водила пальцем по расписанному морозом стеклу и о чём-то думала. Мать готовила обед, спешно шинкуя капусту, боясь не успеть к приезду отца.
- Что бездельничаешь? – Поправляя выпавшие из-под платка волосы, спросила мать, – иди помоги.
Татьяна нехотя встала со стула, взялась за чистку картошки.
- Чего хмурая-то такая? Случилось что?
- А-а-а... – отмахнулась дочь... – Ничего.
- Ладно, вот обед приготовим, батю встретим, поговорим.
Ну вот уже и стол накрыт. Стоят аппетитные, горячие щи, тушеная картошка с мясом и селёдка, политая маслом, с полукольцами нарезанного лука, как любил отец. Мария, так звали мать Татьяны, всегда старалась делать, как нравилось мужу. Скажет: «Щи пожирней вари», она пожирней сварит, скажет: «Капусту квась, чтоб мягкая была», так жена и сделает. Во всём подстраивалась, всё по нему. Дома чисто всегда, прибранно, скатерть белая с бахромой постелена на столе, занавески нарядные, уютно, красиво, всё на радость мужу старалась. Всегда порядок, чистота в доме. Любила Николая своего, души в нём не чаяла.Даже о дочери так не заботилась, как о нём. А что, думала Мария, дочь вырастет, выпорхнет из гнезда, не нужна будет ей мать, а муж всегда под боком, всегда рядом, так его и приголубить, и накормить, и порадовать надо.
- Что-то задерживается батя твой, обычно в час уже дома... – начала переживать мать, – уж не случилось ли что?
Татьяна, ничего не ответив, опустила вниз глаза, подошла к книжному шкафу и принялась усердно выбирать книгу для чтения.
Уже и обед остыл, Мария совсем распереживалась.
- Пойду к соседке Тоньке, может, она чего знает, мужья ведь вместе работают.
Мать надела наспех дублёнку, засунула ноги в сапоги, схватила шаль, на голову набросить, но не успела выбежать, как ее окликнула дочь:
- Мама! Я знаю! У этой он, у секретарши, что недавно из города приехала! Уже неделю крутят. Заходит он к ней. Сегодня Ленка из параллельного класса мне рассказала, соседка она ей.
Мать встала как вкопанная, пальцы сами собой разжались, на пол упала белая шаль, подаренная на день рождения мужем. Мария не поверила своим ушам.
- Что ты, что ты, Танечка, быть такого не может, – медленно присаживаясь на табурет, тихо проговорила женщина.
- Мама, правда, мамочка! Но ты не переживай, мы и без него, предателя, проживём!
Татьяна успокаивала мать, гладя по голове. Обед стоял нетронутый.
Время шло, стрелки на часах показывали половину шестого вечера. Отца так и не было. Мать лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, одетую в белоснежную наволочку. Думалось ей сейчас о том, что всё это зря: эти цветастые половики, нарядные занавески, покрывало, что на кровати, за которым она ездила в город. Непонятная пустота в душе, непонимание терзало Марию. Как? Ведь они всегда ладили, никогда не скрывали, что было на сердце друг у друга. Да и не бабник Николай, никогда и повода не давал, не засматривался на женщин. За то его и ценила больше Мария. Бывало, на празднике гуляют, народу много, напьются мужики женатые, да давай к другим бабам приставать, то танцевать, то комплиментами обсыпают. А Коля её: с мужиками о своём, о мужичьем беседует или с Марией танцует. Что ж такое, думала женщина, не верилось ей. Ну люди врать не станут, зачем ходит к ней, а сейчас где? Надо бы сходить, узнать, а если и правда это? Нет уж, не потерпит Мария такого унижения, пусть сам придёт, тогда поговорим.
Татьяна сидела в кресле, уткнувшись в книгу. Но было ей сейчас не до чтения. Как он мог! Её родной папка!? Как!? Ведь он души в ней не чаял. Подарки дарил. Да вот недавно серёжки из города золотые привёз. С зелёным камушком, ни у кого таких в классе не было. Время на дочку всегда находил. Чай любили вместе пить, по душам толковать. А когда и прогуляться сходят. Неужели предал нас папка...
В дверь постучали. Мария от неожиданности вздрогнула.
- Открыто! – попыталась крикнуть она, но получилось, скорее, простонать. Из тяжёлых дум как из сна выходила.
Дверь открылась, на пороге показалась соседка Антонина.
- О! А что тут у вас? Не заболели ли? - Нет, заходи, Тось, всё нормально, так, отдыхаем, – уже придя в себя, сказала хозяйка.
- Понятно. Да я по-быстрому, домой надо, к Василию. Только с работы пришёл. В общем так, Николай твой просил передать вам: в командировку срочную его послали. Плотину где-то в области от сильных морозов прорвало, много льда накопилось, от этого что-ли? От нашей деревни четыре человека выделили, сколько они там времени пробудут, неизвестно. Мороз ведь, восстанавливать сложно. Ну ладно, девчонки, пошла я. Кормить мужа надо. А, вот что, чуть не забыла, Коля просил, чтоб ты завтра в контору его к восьми часам подошла, к секретарю, на ее телефон звонить тебе будет. Ну пока! – Антонина, не дожидаясь ответа, хлопнула дверью.
- Тань, как же это так, не у нее он. Как же... Видишь... Хоть бы за бельём заехал...
- Да... Да... Но, а ходил к ней зачем? Мам? Ленка врáть не будет, ей это не надо. Соседка она ей, рядом живут, говорит, почти каждый день заходил.
- Так, ладно... Завтра в контору пойду с утра, посмотрю, что там за приезжая такая...
Мария проснулась раньше обычного. Затопила печь, накормила скотину. Вернувшись со двора, нажарила яиц, салат сделала, сама есть не стала.
-Таня! - крикнула женщина только что проснувшейся дочери, - еда на столе, одевайся потеплее в школу, сегодня похолоднее будет. И, одевшись наскоро, вышла из дома.
На улице стоял трескучий мороз, снега за ночь навалило ещё больше и он, сверкая от света фонаря, празднично красовался радуя глаз. Татьяна шла торопясь, всё время прибавляя шаг, словно боялась опаздать, хотя вышла загодя. Идти было недалеко. Пройдя несколько дворов, женщина оказалась рядом с конторой, которая была ещё закрыта.
Подождав минут пятнадцать и уже прыгая с ноги на ногу от холода, Мария увидела идущую незнакомую ей женщину. На ней была добротная мутоновая шуба, на голове белоснежная шаль. Лицо незнакомки было приятным. Не красавица, подумала Мария, но что то в ней есть. Подойдя поближе, незнакомка приветливо поздоровалась, Мария в ответ кивнула.
- Я к Вам, похоже, Вы новая секретарша? Мне муж на ваш телефон позвонить должен.... Около восьми.
- Да, проходите, пожалуйста, - открывая, непослушный от мороза замок, вежливо ответила та. Обе зашли в контору.
- Посидите у меня, пропуская в приёмную Марию, - пригласила секретарша, - время ещё минут пятнадцать ждать.
Мария зашла. Ей было неприятно, такая хорошенькая, добрая женщина, эта новенькая, лучше какой- нибудь мымрой злой оказалось, было бы легче. Понятно, что мужу она могла приглянуться, да таких в деревне и не было, видно что городская. Мария села на предложенный ей стул. Наступило неловкое молчание, хотя, ей было сейчас не до неловкости, было обидно, больно и...
-Здравствуйте! - прервал тишину начальник, зашедший с морозу, - ух! Как холодно - то! А, это ты, Маша! Ко мне?
- Да нет, Сергей Степаныч, вот, Николай позвонить обещался в восемь, жду.
- Понятно.. Да, дело-то вот какое, пришлось отправить четырех человек, плотина тут...
-Да, да, знаю, соседка рассказала.
Раздался звонок, Мария вздрогнула, ещё больнее стало на душе, сердце сжалось, вот он Коля, её любимый, надёжный, как думала она, сейчас она его услышит, как говорить с ним? Сама быстро взяла трубку, чтоб только не эта.
- Алле!
-Маша, ты это?
-Да, - еле слышно ответила жена.
- Маша, плохо слышно тебя, связь барахлит наверное. Ты прости, вчера срочно отправили , даже домой собраться не отпустили. Плотину прорвало тут, восстанавливаем, работы много!
-Как же без сменной одежды-то?
- В магазин по пути заехали, купил что нужно. Как вы там?
- Нормально.
- Ладно, говорить долго не могу. Работать надо. Позвоню ещё послезавтра, приходи к этому же времени.
- Хорошо.
Мария не хотела много говорить при этой женщине и была рада, что муж быстро попрощался.
Положивши трубку и уже собираясь уйти, не выдержала:
- А Вас как зовут? Вы недавно здесь? - спросила она она у секретарши.
- Ксенией зовут. А здесь совсем недавно.
- Одни приехали, или с семьёй? - ехидно спросила Мария?
-Мужа моего сюда направили, инженер он. Так вот, как ехать, так заболел он, в больницу положили, в городе сейчас, язва обострилась. Ну, а отъезд откладывать не стали, я переехала, начальство помогло, машину для переезда дали, людей для погрузки. Правда вот с печкой, знаете, проблемы были, трещины в дымоходе обнаружились. Так вот Сергей Степанович Вашего мужа Николая послал, несколько дней он мне печку ремонтировал, приходил. Спасибо ему большое, теперь греет исправно!
-Да.... – задумчиво произнесла Мария, – он мастер по печам.
-Ой, Вы простите меня, заговорилась я с Вами, документы нужно начальнику на подпись нести.
-Да, всего доброго, -ответила Мария и вставши со стула, направилась к выходу.
Уже светало, луна еле виднелась. Ночной мороз отступал, становилось чуть теплее. Снег всё так же искрился, но уже от появляющегося дневного света, а не от фонарей. На душе у Марии разливалось тепло, несмотря на мороз. Теперь, когда всё стало на свои места, ей казалась, что ещё крепче любит своего мужа и сильнее дорожит им.
Сейчам пирогов напеку... Сладких, с яблоками. Да и с капустой. – думала Мария и сама не замечала, как радостная улыбка озаряла ее лицо.