Добрый вечер, уважаемые читатели Дзен.
Сегодня снова коротенькая часть жизни обычной семьи.
Он: Высокий, поджарый, с вьющимися русыми волосами, красивыми, почти девическими губами и аккуратной родинкой над ними. Любитель отдыхать и рыбачить на реке. Тело загорелое, с небольшими, но крепкими мышцами, отлично развитым, благодаря катанию на водных лыжах летом и на охотничьих зимой. Улыбчивый, но скромный. Чаще молчаливый, чем поддерживающий шутки-прибаутки веснушчатого друга, производил впечатление серьёзного молодого человека. Аккуратно одетый, ботинки начищены до блеска. Считался красавцем в своей компании. Мальчик из несостоятельной многодетной семьи, имевший в детстве, как и многие ребята того времени, лишь самое необходимое, вырос прижимистым и экономным. Может показаться странным, но склонность сдерживать финансовые траты и обуздывать желания будто наложила отпечаток также и на его чувствительность и эмоциональность тоже.
Она: Высокая для девушки, блондинка с густыми волосами до плеч. Простое на первый взгляд лицо, аккуратный нос с небольшой горбинкой. Глаза, цвет которых незаметно менялся, иногда будто отражали синеву неба цвета июльского полдня, иногда становились серыми, будто нависшее перед бурей свинцовое облако заглянуло в них. В её профиле можно было бы признать родство с Италией, если бы не холодность взгляда сквозь полуопущенные веки. Плечи развёрнуты, шея прямая. Вся она грация, движения неспешные и точные, без размаха. Будто пространство вокруг неё становилось созвучным ей. Сидя на камне у небольшой речушки, слегка откинувшись назад и оперевшись на руку, чуть вытянув ногу со следами тёплого загара по длине шорт. Прыгая «рыбкой»с высоченной, стоявшей на причале, давно некрашеной баржи, направив сложенные ладони с длинными пальцами сначала к небу, а затем разрезая гладь задумчивой реки. Везде Она украшала собой изменчивый мир, не имея ни единого украшения.
Они познакомились на пляже. Летом. Она уезжала на учёбу и вернулась будто внутренне успокоенной, будто закрывшей дверь родительского дома, где слышала: «Ты некрасивая. Бесталанная. На тебе никто не женится». В большом городе Она поняла, что тонкая талия и длинные ноги считаются ужасным недостатком только в их маленьком городке, почти деревне, и других таких же. Потому что девушка должна быть, что называется, кровь с молоком. Потому что нужно смотреть за скотиной, рожать детей, помогать свёкрам. Иногда помогать приятелям волоком затаскивать пьянющего мужа в дом и укладывать его в грязной рабочей одежде на кровать, символизирующую супружеское ложе. Она помогала рано овдовевшей маме с детства. Не боялась летней жары, когда в местном совхозе собирала смородину, чтобы заработать себе на школьную форму. Не боялась полоть свёклу в колхозе, когда до обеда идёшь в одну сторону поля, а после обеда - обратно, и кажется, что наглое солнце смеётся над тобой, вызывая нелепые синие пятна перед глазами. Не боялась копать картошку, сортируя сразу «на посадку, на еду, на мелочь», складывая в мешок по три ведра. Потому что четыре было не донести до погреба. И не спустить мешок аккуратно, не ударив о стены и пол. Копала одна, потому что мама работала в две смены, ей и так тяжело. Она не была избалованной. Была сдержанной. И глубоко в памяти хранила звук маминого смеха, когда та нашла её тетрадь со стихами про светлую любовь и профилем одноклассника на каждой странице. Она поняла, есть чувства, которые принадлежат только ей. Они смешны для окружающих, глупы и безнадёжны.
Он в детстве просил отца взять его с собой на рыбалку. Или вязать сети. Или пойти в ночное. Доверчивыми глазами, наполненными затаённой надеждой, снизу вверх заглядывал в жёсткое лицо отца. Снова и снова тот лишь молча повторял жест левой рукой, согнутой в локте, отмахиваясь кистью наружу, будто отгонял надоедливую муху, что нагло норовит подлететь поближе. Губы искривлялись в кривой ухмылке, показывая нижний ряд белых, крупных, похожих на лошадиные, зубов. Он привык, и перестал беспокоить отца. Перестал беспокоиться и сам, плакать по ночам от отцовского необъяснимого равнодушия, стыдливо переворачивая подушку утром, чтобы мать не увидела солёные разводы.
Они будто увидели друг в друге что-то, срослись слезами еловой смолы, сочащейся по израненному стволу.
Он научился «держать топор»; построил гараж, сарай и хлев. Купил мотоцикл.
Она родила и растила детей.
Они завели скотину.
Она ходила в хлев в фуфайке, сапогах, и всегда отчаянно белом платке.
Он смотрел скотину (у нас так говорят про убирать навоз, давать корм, поить и чистить).
Она любила своих детей. Своих, потому что Он всегда говорил: твой сын, твоя дочь. И как его отец, так же отмахивался с кривой усмешкой, не удостоив взглядом вихрастого мальчишку с замирающей надеждой в глазах.
Она учила кататься сына на велосипеде с высоченной горы. Заставляла делать зарядку и кататься на коньках.
«Ты - мужчина!» - как заклинание повторяла Она, когда расшибленное в кровь колено сочилось сукровицей. Когда напала соседская собака. Когда нужно было стоять в очереди за хлебом по полдня в летние каникулы и полоть огород. Вместо того, чтобы спать до обеда и купаться на речке с дворовыми пацанами. Её короткая молитва из двух слов свершилась. Маленький Он стал мужчиной.
Она укладывала свою Златовласку спать, расчесав волосы и приложив натруженную ладонь к маленькой узкой груди, отчего в ней становилось тепло-тепло, будто поселился бесстрашный и горячий огонёк. Она знала, как холодно жить без него, и как важно его сохранить.
Маленькая Она шла по жизни без страха, ведь в её груди горел незримый отсвет отважного маминого сердца.
С уважением, Оксана, дочь Лале