Сегодня мы будет говорить о классике, а именно, ленте «Ангелы с грязными лицами» (1938). По формальному признаку это – гангстерское, а потому вроде бы должно относиться к категории протонуару. Тем не менее, именно у этой кинокартины имелись некоторые «несоответствия», не позволяющие однозначно её причислять к проявлениям «нуарной волны».
Основанием для скепсиса является ханжеский и морализаторский финал фильма, от коего охота плакать горькими слезами. Но не слезами сожаления, как предполагалось отдельными из создателей картины, а слезами разочарования, поскольку по воле «коллективного суждения» завершающие четверть часа перечеркнули толстым крестом более часа предшествующего сценического действия. Однако обо всём по порядку.
Если прибегать к помощи образов, то «Ангелы» походят гибридизированные друг с другом неоднородные кинофильмы: «Однажды в Америке» и «Республика ШКИД». С одной стороны, повествование о уголовной биографии, которая складывается на задворках большущего города. С другой – рассказ о повседневности мальчишек-подростков и то, как они пробуют отыскать себя в жизни.
Создателем фильма был пользующийся авторитетом режиссер Майкл Кёртис, кому мы обязаны знаменитой «Касабланкой» (1942). Всё-таки в контексте этого материал нас должно интересовать, что это был не «пионер» по части криминального кино. Кёртис и до «Англов» сотворил несколько криминальных (прото-нуарных) кинолент. Допустимо вспомнить «Доктора Х» (1932) и «Кида Галахада» (1937). Но варианте «Ангелов» зрителю была предложена более запутанная история.
Стартует она в начале ХХ века в некоем из «уличных тупиков» мегаполиса (предположительно Чикаго). Тут обитают пара закадычных приятелей, слоняющиеся без дела. И они вознамерились ограбить железнодорожный вагон. Тем не менее грабители из них получились «никакущие» - их тут же приметила полиция. Один из друзей носился быстрее, а второй имел обыкновение держать язык за зубами. Оттого первый начал законопослушную жизнь и в итоге стал пресвитером, а второй раз за разом переменил массу исправительных заведений, а потом и тюрем. И из него получился «стопроцентный налетчик»
В какой-то момент гангстер Рокки Саливан (в исполнении суперзвездного на тот момент артиста Джеймса Кегни) возвращается в город. Он обнаруживается в квартале своего детства. Местная шпана в восхищении от того, что может пообщаться с знаменитым бандитом, чье имя не сходит с передовиц газе. Рокки же в ответ старается подростков исподволь «приобщить к делу». Этому в известной степени намеревается воспрепятствовать его бывший приятель, теперь священник, отец Джерри.
В кинофильме есть вторая линия сюжета. Накануне последней «отсдики» Рокки откинул на сохранение ловкому защитнику (его играет располагавшийся в двух шагах от мировой славы Хамфри Богарт) сто тысяч «награбленных» долларов. Сумма значительная и по нынешним временам, а для 1938 года - просто-таки фантастическая. Но когда Рокки «возвратился», то с отдачей денет бывший компаньон не спешит. Тем более что на эти тысячи было открыто игорное заведение, подкуплены копы и ещё сотворено много всего «потешного»
Впрочем, отвязаться от Рокки Саливана оказалось не так-то легко, как казалось поначалу. В итоге основной персонаж фильма становится «сопричастным» и незримая власть в городе переходит к «гангстерскому триумвирату». Отдельно надо выделить персонажа МакКифера, коего изображал на экране знаковый для гангстерского кино артист Джордж Бэнкрофт. Он не только впервые в истории кинематографа появился в образе гангстера, но первым на экране «употребил» автомат Томпсона. Всё это случается в немой ленте 1927 года «Преступный мир», созданную Йозефем Штернбергом (ещё не ставшим классиком нуара)
Теперь как раз о прискорбном во всех отношениях финале. В то время как снимался фильм, набирал силу т.н. «кодекс Хайеса», запрещавший изображать гангстеров в позитивном свете и оставлять их «без возмездия». В итоге Кёртис закатывает долговременную проповедь о том, что «правонарушителем быть плохо». Да ещё представляет весьма недостойное поведение Рокки перед казнью. Что дает повод газетчикам сообщить: «Он умер как трусливая крыса».
Тем не менее возможно, что это было «приторное ханжество», то есть хитростью («Жаждали мораль – получите»). В пользу этого свидетельствуют несколько моментов. Тема двоякой измены. С одной стороны, предает адвокат, с другой стороны, предает товарищ, ставший священником. К слову сказать, Рокки сажают на электрический стул как раз по причине того, что он пробовал избавить священника, предпринявшего «крестовый поход на преступность», от гангстерской расправы. Для тех, кто может «видеть» и «читать между строк», совершенно очевидно присутствие темы «двойной морали» и «лицемерности»