Дорогие читатели! Учитывая напряженность ситуации, описываемой в данной главе, я решила не разделять ее на две части и сделать одну большую главу! Читайте с удовольствием! (следующая глава будет обычного размера)
***
Невольным порывом Микулы было заорать во все горло от неожиданности, но он сдержался и издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на кряканье. Со всех ног парень бросился прочь на поляну – благо, что бежать-то было всего ничего.
Когда он позорно оглянулся от страха, девица уже пропала.
«Дожил! – отчаянно металось в его голове. – До чего дошел! Срам – девки испужался! Кому в дружине молвишь – засмеют! Ох, видит Бог, кабы это была простая девка…»
Когда голос его прорезался, он захрипел:
- Мечислав! Мечислав! Там… она! Девка эта! Беляна ваша, никак!
- Ты где видал ее?
- Вон за теми елями… стояла позади меня…
- Сестрица?! – Любим, бледный, точно лежащий под ногами снег, подскочил к Микуле. – Где же?
Мечислав удержал его:
- Здесь останься! Будьте с Пересветом. Сказывал я тебе, Любим, чем дело пахнет. Не надобно лезть на рожон.
Парень послушно отступил, дрожа от волнения. Мечислав со Славибором обошли весь лес вокруг поляны, но так никого и не сыскали – как и давеча.
Микула упрямо твердил:
- То мне не причудилось! Вот те крест – видал я эту девку!
- Спору нет – видал, - кивнул Мечислав. – И, мыслю, неспроста она нынче тут появилась. Ты, Микула, с поляны не отходи. Кто знает, что у Беляны на уме и кого она могла привести с собой.
- Значится, это и верно Беляна?! – воскликнул Любим. – Ох, матерь Божья! Да как же это!
Тем временем Пересвет уж развел костер и занялся проведением ему одному известного обряда. От огня повеяло дымом и запахом жженых трав.
Мечислав со Славибором стояли неподвижно, зорко всматриваясь в лесные заросли. Внезапно их внимание привлекло невнятное шевеление за маленькими елочками на противоположном конце поляны.
- Проверим? – Мечислав кивнул головой в сторону предполагаемой опасности.
Они со Славибором, сжимая в руках оружие, двинулись по направлению к заснеженным елкам и вскоре скрылись в гуще молодой поросли.
- Вот черт, не по душе мне все это! – с досадой бросил Микула.
Любим стоял, как неживой: то ли мысль о появлении Беляны так потрясла его, то ли представилось нечто более жуткое, но лица на бедном парне не было.
- Ну, дела… что творится-то… - едва шевеля побелевшими губами, проговорил он.
Пересвет был занят возле костра, погрузившись в свое тайное действо. Казалось, он не слыхал и не замечал ничего вокруг. Внезапно лошадиный всхрап привлек внимание Микулы. Он подошел к своему коню, взял под уздцы, погладил по шее, успокаивая… из раздувающихся ноздрей конь выпускал облачка горячего пара… и вдруг…
- Доброго дня тебе, молодец!
Откуда-то из-за саней выскочила она, та самая темнокосая, и шагнула к Микуле. Как это случилось, дружинный даже предположить не мог – девка появилась неслышно и незаметно, как и прежде. Она стояла рядом в двух шагах, глядя на него своими ясными голубыми глазами. Микула отшатнулся от нее, как от чумной:
- Как… как подобралась ты? Я тебя не слыхал!
Парень бросил взгляд на Любима, стоявшего поодаль и, казалось, потерявшего дар речи. Девка же ответила, смеясь:
- Да разве ж трудно по снегу ступать мягко? Гляди, какой пушистый!
Она нагнулась и подбросила охапку рассыпчатого снега в воздух.
- Что тебе надобно? – притворно-глупо вопросил Микула, нарочно растягивая время.
Ежели бы кто рискнул сказать ему пару дней назад, что он будет дрожать от страха перед девкой, Микула бы самолично навешал вруну тумаков. Но нынче… нынче дружинный стоял, будто придавленный неведомой силой к земле, и чуял, что ноги его врастают в снег все крепче с каждой минутой.
- С тобой повидаться захотелось! – лукаво подмигнула ему Беляна.
В том, что это была она, Микула больше не сомневался. Он бросил отчаянный взгляд на Любима, но тот будто язык проглотил, тараща глаза на девку. Да и Мечислав со Славибором, как назло, пропали где-то в ельнике.
- С… сестрица! – из горла Любима, наконец, вырвался громкий возглас.
Она посмотрела на него удивленно и снова впилась взглядом в Микулу.
- Что за надобность у вас в лесу-то нынче? Костер вон развели! Греетесь, никак?
И Беляна залилась громким смехом. Микула стиснул зубы:
- Говори, чего надобно? Недосуг мне с тобой языком чесать.
В глазах девки промелькнула досада.
- Что-то неласков ты больно! Давеча-то, поди, по нраву я тебе пришлась?
Не успел дружинный ничего ответить, как Любим нежданно сорвался с места и бросился к Беляне с воплем:
- Сестрица! Родненькая! Ты ли это?! Живая!
Он упал в снег к ногам изумленной девки и схватил ее за краешек тулупа. Беляна отскочила от него в сторону:
- Что ты это? Какая я тебе сестрица?
- Да разве ж ты не узнаешь меня?! Брат я твой, Любим! Схоронили ж мы тебя намедни, тому еще седмица не минула!
«Ей-Богу, парень, лучше бы ты молчал! – проносилось в голове Микулы. – Дернул тебя нечистый!»
Беляна глядела на Любима, как на умалишенного, не говоря ни слова. Затем она перевела взгляд на Микулу и снова бездушно рассмеялась:
- Хворый он, никак? Последний разум растерял? Какая я ему сестрица! Здесь я обретаюсь, в лесу, с мужем своим! А люди – вы все – мне ненавистны!
Голубые глаза девки в одно мгновение налились злобой.
- Погоди, - елейно проговорил Микула, - да ты не серчай на него! Он у нас на голову хворый – не ведает, что мелет! Дурень это наш деревенский. С собой его в лес берем как тягловую силу. Подсобить он в работе горазд, а разумом обделен, горемычный!
Любим, не сообразив, к чему эти облыжные речи Микулы, вскинулся на него с негодованием:
- Чего ты несешь?! Сам ты дурень! Сестрица это моя, Беляна! Схоронили мы ее – а она, гляди, живая! Заколдовал ее, видать, этот нехристь: ничего она о прежней жизни своей не припоминает! Я…
- Молчи… молчи, покуда не поздно… - прошипел ему Микула, - подай им знак… в беде мы!
Но Любим будто не смекнул, о чем шептал дружинный. Он продолжил сказывать Беляне о том, кто она такая и что с ней приключилось…
Не выдержав, Микула набрал в легкие воздуха побольше и свистнул, что было силы – громко, протяжно, на весь лес. Казалось, от резкого звука даже осыпался снег с верхушек высоких елей.
Беляна вздрогнула. Оглянувшись вокруг, она проговорила:
- Слышу я тебя! Слышу, молодец. Что молвить мне хочешь?
И она шагнула к нему, приблизившись вплотную. Микула с трудом сглотнул, осознавая, что ноги его отяжелели и увязли в снегу. Девка проворно дотянулась до его лица и впилась в губы крепким поцелуем.
Любим остолбенел, а Микула, почуяв губы Беляны на своих, едва устоял под натиском накатившего на него сладкого дурмана. Он задержал дыхание и шумно выдохнул лишь тогда, когда девка оторвалась от него, шагнув назад.
- Не люба я тебе, разве? – нахмурилась она. – Что ты меня дичишься? А коли я – судьба твоя? Недаром же мы вот так, посреди леса повстречались! Ты мне с первого взгляда полюбился! Дюже ладный молодец! Идем со мною – твоей я стану навек…
«Смерть вокруг тебя ходит, а взять не может! Ведаю, что ты нынче с ней повстречаешься…»
Микула зажмурил глаза и снова сделал глубокий вдох. Свистнул во второй раз из последних сил, отчаянно отгоняя непрошеное наваждение. Образ голубоглазой красавицы преследовал его разум, заставляя поддаться невольному порыву самому броситься к ней, заключить в объятия, прильнуть к нежным губам жарким поцелуем…
Словно из небытия, из далекого тумана, послышался ответный свист и голос Мечислава:
- Микула! Микула! Мы идем!
Дружинный разлепил веки. Там, за спиной Беляны, застыл оторопевший Любим, а еще дальше, на краю поляны, показались Мечислав со Славибором, вынырнувшие из ельника.
Мечислав, завидев происходящее, кинулся к ним бегом, за ним подхватился Славибор, но Микуле, обессиленному дурманящим поцелуем, казалось, что все происходит слишком медленно. Он наблюдал за дружинными словно во сне, зависнув где-то между небытием и бренным миром.
Меж тем, мужчины подскочили аккурат в то мгновение, когда Микула начал падать в снег, словно подкошенный. Славибор подхватил его, не дав рухнуть навзничь в сугроб, а Мечислав замахнулся на Беляну дубиной, которую держал в руке.
Девка увернулась от него с неимоверным проворством. От второго удара она также ускользнула, отпрыгнув назад, и голубые глаза ее зажглись ненавистью.
- Вот и повстречались, красавица! – крикнул Мечислав, пытаясь сбить девку с ног.
- А ты кто таков будешь?! – взвизгнула она, сверкая взглядом.
- Я – тот, за кем твой ненаглядный охотится!
На мгновение Беляна, казалось, растерялась, и Мечислав тут же этим воспользовался. Он с силой ударил девку по ногам, та вскрикнула и упала в снег. Любим дернулся было к сестрице, но Мечислав рявкнул на него так, что парень отшатнулся:
- Любим! Окстись! Не прежняя это Беляна! Радимова пособница! Не тронь ее!
Беляна же, невзирая на силу своих чар, тело имела человеческое – девичье, хрупкое. Корчась на снегу от боли, она не смогла сдержать слез.
- Что ты наделал! – отчаянно вскричал Любим. – Ты сестрицу покалечил! В уме ли ты, Мечислав?!
Тот схватил Любима за грудки и тряхнул, что было сил:
- Очнись! Приди в себя! Не человек она более! Она Радима сюда приведет!
Парень застыл на пару мгновений, а затем усиленно заморгал, замотал головой, бормоча:
- Как же… что же это… Господи, спаси…
Пользуясь неразберихой, Беляна зажмурила глаза и заголосила, что было мочи на весь лес:
- Радим! Радим! Где ты, любый мой?! Приди ко мне! Настала пора!
Неистовый вопль ее разлетелся эхом по всему лесу, вспугнул зверей и птиц, застрял где-то в снежной глуби мохнатых еловых ветвей. Лошади заметались на месте, натягивая поводья, коими были крепко привязаны к стволам деревьев.
Мужчины застыли посреди поляны в предчувствии непоправимого, и спустя мгновение из зарослей вынырнул огромный зверь. Неестественных размеров волк с человечьей повадкой, лютым оскалом и бешеными глазами, в которых красными огоньками проскальзывала ярость.
- Святый Боже… - прошептал Любим, который не мог не узнать его. – Это он…
- Идите к костру! – приказал Мечислав сквозь зубы. – Слышите? Скорее! Любим, живее!
Славибор с Микулой метнулись к Пересвету, который также застыл в немом ужасе на месте, взирая на волколака. Наконец, ведун опомнился и спешно достал из-за пазухи кожаный узелок с черной солью. Не говоря ни слова, он очертил большой круг, оставив достаточно места для костра и пятерых взрослых мужчин.
- Господи, спаси! – с жаром взмолился Любим. – Пусть эта соль нас защитит!
- Никогда прежде не мыслил, что жизнь моя будет зависеть не от меча, а от какой-то соли! – бросил Славибор.
- Это не простая соль! – возразил Пересвет. – Внемлите: что бы ни случилось, не ступайте за черту, ибо за ней царит смерть…
С этими словами он отвернулся и снова пал на колени перед костром, начав громко зачитывать какой-то неведомый заговор.
Любим воскликнул, в отчаянии озираясь:
- Пересвет призывает Духа Леса?! А что, коли явится он? Не накликаем ли еще одну беду?
Не успел он договорить, как волколак в несколько прыжков преодолел поляну и оказался возле очерченного солью круга. Любим громко охнул; дружинные приготовились отражать нападение, если потребуется. Мечислав сжал в руках боевые топоры так, что побелели костяшки его пальцев. Славибор с Микулой заняли оборонительную позицию с мечами. Все происходящее длилось какие-нибудь мгновения, однако каждому считанные секунды показались вечностью.
Зверь утробно зарычал, оскалив пасть, и бросился на мужчин, однако налетел на невидимую преграду и кубарем откатился назад.
- Черная соль не дает ему зайти сюда! – Мечислав метнулся к огню, выхватил из костра горящую головешку.
Дружинные последовали его примеру. Славибор крикнул:
- И то правда! Коли эта тварь сумеет сюда прорваться, хоть глотку ей обожгу!
Волколак, распаленный напрасным броском, закипал звериной злобой все сильнее. Поднявшись во весь свой рост – заметно выше человеческого, он протяжно взвыл и совершил новый безуспешный прыжок. Оборотень бросался на мужчин снова и снова, и раз за разом черта из черной соли на снегу спасала их.
- А чародей-то был не промах! – вскричал Микула. – И правда соль заговоренная! Вот диво!
- Дай Бог, чтобы Пересвет все поспел, - сокрушался Мечислав, оборачиваясь на ведуна.
Пересвет же, стоя на коленях возле костра, будто вовсе не замечал, что творится вокруг. Он был всецело увлечен своим действом, то и дело подбрасывая в огонь сухие травы и ни на минуту не прекращая чтение диковинного заговора. Или это было заклинание? Мечислав не ведал. Он слушал Пересвета лишь краем уха, не спуская при этом глаз с обезумевшего зверя.
Все это время Беляна, бледная и перепуганная, наблюдала за происходящим с края поляны. Морщась от боли в ноге, она отползла подальше к зарослям, когда появился волколак. Лица девки мужчинам не было видно. Поглощенные смертельной опасностью, они вовсе позабыли о ней. А на лице Беляны, меж тем, читался нескрываемый ужас, ведь она впервые наблюдала Радима в подобном обличии. Впервые после того, как она начала свою новую жизнь…
- Боже милосердный! – взмолился Любим. - Надолго ли хватит этих чар? Выберемся ли мы отсюда?!
Никто ему не ответил, потому как уповать можно было только на чудо. Внезапно парень бухнулся на колени и возопил:
- Прости меня, Мечислав, прости! Я во всем повинен: я к Беляне с разговорами полез, разозлил ее! Сам не ведаю, что на меня нашло! Прежнюю сестрицу припомнил, тоска во мне взыграла! А ведь не она уже это, узрел я! Ох, нет мне прощения…
- Будет тебе, подымайся! Не ко времени плакаться!
Но Любим будто не услыхал его: продолжал стоять на коленях в снегу, плача и бормоча что-то себе под нос. Тогда Мечислав шагнул к нему и, схватив за грудки, одним рывком поднял на ноги.
- Подымайся! После толковать будем!
Микула бросил Мечиславу:
- Что там ведун? Ждать ли нам спасения, али пропадем ни за что?
Они с отчаянием обернулись на Пересвета. И тут случилось невероятное. Огонь над костром вспыхнул, выплюнув в небо черный столб дыма, и через мгновение безумный порыв ветра налетел из ниоткуда. Ветер пригнул стоящие вокруг поляны деревья, взметнул вихрем снег, забросал им лица мужчин. Не поспели они и опомниться, как Пересвет вскричал:
- Дух Леса явился! Он услыхал меня!
- Что нынче будет? – вскричал Славибор. – Он нас не убьет?
Ведун что-то ответил, но голос его утонул в шуме разыгравшейся непогоды.
Невзирая на природное безумие, оборотень продолжал свои нападки. Сил у него явно поубавилось, но их хватило бы с лихвой для того, чтобы разорвать любого на мелкие кусочки. С рычанием и воем зверь в неистовстве бросался на невидимую преграду, стараясь ее порушить.
Бешеные порывы ветра вперемежку со снегом сбивали с ног. Микула повернулся было к ведуну, но внезапно на него налетел Любим, не устоявший под натиском вихря. Микула удержал парня от падения, но – вот досада! – его меч, неведомо как, выскользнул из рук и вылетел за пределы их круга, воткнувшись в снег. Дружинный в ужасе сообразил, что отбиваться ему в случае необходимости будет нечем…
- Оставь! – махнул ему рукой Мечислав. – Не ступай за черту! Меч тебе не поможет!
Но Микула не мог остаться безоружным: для него это было равносильно тому, ежели бы он лишился воздуха. Ему претило распрощаться со своим мечом вот так, по глупости, по нелепой неосторожности… да и торчал тот из снега рукоятью вверх – здесь, рядом, в паре шагов…
- Микула! Прости! Это я виноватый! – кричал Любим.
- Оставь! – надрывались Мечислав со Славибором.
«…Коли хочешь жить – не выходи из круга…»
Эти слова вновь прозвучали в его голове, как предупреждение. Следовало прислушаться к видению Пересвета… но бросить свой меч Микула не мог… к тому же, оборотень на время отступил назад, за белую пелену метели, скрывшись из виду. Дружинный сомневался пару мгновений, а затем решительно шагнул за черту...
В этот самый момент все и случилось. Зверь появился из ниоткуда, бесшумно выпрыгнув из густой снежной завесы. Микула едва успел крепко сжать рукоять своего меча, как перед ним возникли полные ярости красные глаза волколака, несущие смерть…
«… не выходи из круга…»
А он вышел. Ступил за черту, и теперь жестоко поплатился.
Все случилось очень быстро. Мечислав изо всех сил потянул Микулу за руку обратно, втаскивая в пределы начерченного солью круга. Одновременно с этим зверь выбросил вперед свои сильные передние конечности, пытаясь достать когтистыми лапами до тела дружинного. Секунды промедления стоили бы Микуле жизни, но Мечислав поспел вовремя. Волколак лишь мазнул своими острыми когтями по боку дружинного, прорывая насквозь и броню, и одежду…
- Господи, спаси! – в отчаянии взмолился Любим, глотая взбесившийся снег.
Он в страхе глядел на окровавленного Микулу, который морщился от боли.
- Ведь я сказывал: оставь! – исступленно кричал Мечислав. – Что понесло тебя за черту?! А ежели бы я не поспел?!
- Друже! – кричал Славибор. – Ты ополоумел, никак?! Позабыл о пророчестве? Эх, чтоб тебя!
Дикие пляски снежных вихрей становились все неистовее.
- Он здесь! Он пришел! Дух Леса здесь! – прокричал Пересвет сквозь порывы метели.
Мечислав, силясь не упустить из виду волколака, протер глаза от ослепляющего снега. Зверь готовился к новому прыжку, но в это самое мгновение неведомая сила подняла зверя в воздух и откинула на другой конец поляны. Оборотень угодил прямо в огромную ель и, ударившись об исполинский ствол головой, упал на землю. Дерево затрещало под силой внезапного удара, но выстояло, сдюжило.
Нескольких мгновений хватило Мечиславу, чтобы осознать, что это – он, их единственный путь к спасению. Он подскочил к Пересвету и схватил его за руку:
- Скорее! Времени мало! Надобно уходить! Любим, подсоби с лошадьми! Славибор, тащи Микулу!
Они бросились на край поляны, едва разбирая за пеленой снега, где стоят их сани.
- Соль! Я выронил где-то узелок с солью! – спохватился Пересвет.
- Бог с ней! Не сейчас! – крикнул Мечислав. – Поспешим! Он бросится вслед за нами!
Зверь лежал бесчувственной громадой под старой елью, но Мечислав сознавал, что это забвение обманчиво. Волколак, без сомнения, был жив, и оставалось не так много времени, чтобы унести ноги.
Покуда они с Любимом отвязывали лошадей, Славибор с Пересветом помогали Микуле устроиться в санях. О том, чтобы дружинному ехать верхом, не могло быть и речи.
- Я… натворил делов… - твердил Микула в исступлении, - сам виноватый… нашло что-то на меня…
- Молчи уж! – бросил Славибор. – Убраться бы отсюда поскорее! После каяться станешь. Благо, что жив остался – Мечислава благодари… дюже ловок он оказался!
Любим вскочил на лошадь Микулы, и они со Славибором первыми ринулись прочь, указывая саням путь. Чем больше они удалялись от злосчастной поляны, тем слабже становились снежные порывы ветра. Ехать стало легче, метель больше не стегала по глазам, будто прутьями.
- Боже милосердный! – молился Любим, мертвой хваткой вцепившись в холку лошади. – Спаси и сохрани! Пощади нас, убереги от нечисти поганой, помоги до дома добраться!
Когда поляна осталась далеко позади, Мечислав вдруг вспомнил о Беляне. Что с ней сталось? Куда она делась? Рассуждения он порешил оставить на потом. Надобно было поспеть выбраться из леса до того, как зверь придет в себя…
Назад или Читать далее (Глава 119. Жертва Духа)
#сказаниеоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть