— Ты с ума сошел, — низким и каким-то отрешенным голосом сказала Наташа. Ей казалось, что все это сон. Следовало только себя ущипнуть, и она проснется. Не может такие слова говорить ее муж. Кто угодно, но только не он.
— Я устал, пойми. Я тебя умоляю, давай решать этот вопрос.
— Отчего ты устал? Уходи. Я подаю на развод.
Наташа всегда мечтала, что у нее будет большая семья. Как в мультфильме, знакомом всем с детства — четыре сыночка и лапочка-дочка. Точнее, как у их соседей по лестничной площадке. Ее родители кривились при виде их многочисленной семьи, а вот ей нравилось проводить время у Сидоренко. Там было всегда весело, шумно, пахло пирогами.
Познакомившись с Кириллом, она даже боялась говорить ему о своей мечте. Да и к черту глупые фантазии. Чтобы дом — полная чаша, нарядные дети, много смеха и любви. Многие мужчины даже одного ребенка не хотят, а тут сразу несколько. Но любимый, когда она решилась и рассказала про свои планы, только засмеялся:
— Отличная идея. Кстати, я хочу свой дом. И баню. Ты за?
— Конечно. И большой сад, чтобы было много яблонь. Я так люблю, когда они цветут.
Сейчас она вспоминала те планы с кривой усмешкой. Какая она была глупая и наивная. Надо верить поступкам, а не словам. И знать, что люди очень быстро меняются люди в критических обстоятельствах. Или, наоборот, снимают маски.
После свадьбы она долго не могла забеременеть. Муж ее поддерживал, утешал, даже вместе с ней сдавал все необходимые анализы. Когда она забеременела, то летала от счастья. Все хорошо, у нее получилось. Кирилл практически носил ее на руках, по вечерам целуя ей живот и прислушиваясь к каждому движению малыша.
Беременность протекала хорошо, родила она тоже легко. Сын родился здоровым, рос как на дрожжах, радуя всех окружающих. Но ей не нравилось, что он поздно стал держать голову, поздно сел. Она каждый день сравнивала его с другими детьми, и потихоньку в глубине души зародились сомнения.
Стараясь не пугать себя лишний раз, она решила подстраховаться и записалась к врачу. Невролог, только искоса взглянув на ее ребенка, скривилась. Наташа, наблюдая за ней, почувствовала, как ее душу охватывает паника.
— Вы, конечно, не пугайтесь, но я вас направляю в другую поликлинику. У нас нет специалиста для подтверждения диагноза.
— Какого диагноза, — уточнила она, практически теряя сознание от страха. В её карих глазах сквозили страх и напряжение, хорошо знакомые врачу. Женщина сама не заметила, как прижала к себе Ваню с такой силой, что он заплакал.
— Мамочка, — одними губами улыбнулась невролог. Глаза оставались холодными, какими-то злыми. — У вашего ребенка аутизм. Вот ваше направление.
Наташа вышла из кабинета, чуть дыша. Маленький Ваня агукал, а ей хотелось громко закричать на весь мир. Как так? Почему? Ведь она проходила все необходимые обследования, не пила и не курила. Почему ее ребенок болен? Почему именно ей досталось это испытание? Что она сделала не так?
Вечером предстоял тяжелый разговор с мужем. Но пока она его ждала, успела прочитать в интернете тонну информации. Прогнозы были как неблагоприятными, так и благоприятными. И от неизвестности становилось все хуже. Позабыв обо всем, она читала все, что могла найти, и ей становилось все хуже.
Кирилл, только услышав диагноз, побледнел. И, как многие мужчины моментально четко решил, кто будет отдуваться в этой ситуации. Помолчав немного, уточнил:
— И что ТЫ планируешь делать?
— Не знаю, — укачивая малыша, тихонько ответила Наташа. — Сначала надо съездить во вторую поликлинику, точнее, еще необходимо записаться к врачу. Тот еще квест. Кстати, к детскому психиатру. Я и не знала, что такой врач есть. Потом придумаем что-нибудь.
— Что ты придумаешь? Зачем нам такая обуза?
Умом Наташа поняла, что происходит что-то не то. Ругаться с мужем она не любила, да и не умела. Вот и сейчас, вместо того, чтобы взять его за грудки и как следует потрясти, чтобы привести в чувство, начала привычно лепетать, оправдываясь:
— Кирилл, что ты такое говоришь? Есть разные формы аутизма. Да, понадобится вложить в ребенка много сил и средств, но все решаемо. В конце концов, он ни в чем не виноват.
— А кто виноват? Я, — отшвырнул от себя тарелку с пловом муж. Потом вскочил, похлопал себя по карманам и рванул в коридор. — Я в подъезд.
Наташа застыла в странном оцепенении. Она думала, муж ее утешит, скажет, что все хорошо, они что-нибудь придумают. Но тот почему-то даже не стал обсуждать с ней эту тему. И куда побежал? Будто бы отвечая на ее невысказанный вопрос, раздался звонок телефона. Свекровь.
Бодрый женский голос буквально сквозил каким-то презрением:
— Здравствуй. Кирилл звонил, говорит, Ваня очень болен.
— Еще неизвестно, — с нажимом произнесла Наташа. — Невролог поставил диагноз под вопросом. Я запишусь к врачу.
Пауза. Наташа тоже молчала, не понимая, почему Кирилл моментально поставил в известность свою мать. Когда он вспомнит, что их семья — это она и он. И Ваня. Свекровь, будто бы на что-то решившись, откашлялась и продолжила:
— И что ты думаешь делать? Это же обуза на всю жизнь. Кстати, у наших родственников в роду никогда не было такой болезни. А ты же говорила, у тебя троюродный брат от этого умер?
— Что вы смешиваете боб с горохом? Виталик умер от онкологии, — скрипнула она зубами от злости.
— Да, хрен редьки не слаще. Кстати, у меня у знакомой сын такой же был. Органическое поражение нервной системы. Короче, крови он из нее попил. Муж ушел, она все мыкалась с ним. И что в итоге? Она в дурке, ребенок в интернате. А ей говорили же…
Прерывая поток слов, Наташа резко спросила:
— К чему вы это ведете?
— Я Кириллу говорила и тебе скажу. Разве вам не хочется иметь здорового ребенка, которому вы будете радоваться? Неужели вам приятно гробить свою жизнь из-за какой-то ошибки и расстраиваться каждый раз, смотря на него? Почему твои, Наташа, инстинкты берут вверх над здравым смыслом? Отдавайте в интернат и сделайте нового, здорового.
После этих фраз Наташа почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Ваня сладко спал, причмокивая, прижавшись к ней, и даже не подозревал, что его любящая бабушка решила его судьбу. Женщину затошнило, и она с трудом сдержалась. Это что, щенок? Да и щенка жалко.
Когда Кирилл вернулся на кухню, она продолжала сидеть, глядя прямо перед собой и продолжая тихонько качать сына. Тот, заметив мобильный на столе, хрипло спросил:
— Почему ты маму послала?
— И тебя пошлю, если ты еще раз заикнешься про интернат. Ты даже точно не знаешь, аутист он или нет, но уже от него отказался. И не подходи ко мне, Иуда.
Кирилл скривился и вышел. Ему не хотелось ничего говорить, разве до жены что-то дойдет? Упертая, как баран. Ничего, скоро сама взвоет. Любит мазохизм — пожалуйста, но без него.
Наташа на секунду представила свою будущую жизнь, если послушает мужа. Они будут убеждать себя и друг друга, что все сделали правильно. Мол, в интернате такому ребенку будет лучше. Там занятия, особые специалисты по таким детям, врачи. Может быть, Кирилл себя уже убедил в том, что так лучше. Но не она. Значит, она сама примет решение, и за него сама будет отвечать.
Посидев еще немного, она встала, занесла малыша и уложила спать в кроватку. Потом, постояв немного, пошла на балкон и позвонила своей матери. Она знала, что на ее родителей можно положиться всегда. И спасибо им за это. Это счастье, когда родные люди действительно родные.
Утром встала рано. Вышла на балкон и потянулась. За окном сырость, грозовые облака и какая-то безнадёжная серость. Зашла на кухню и зевнула. Начался обычный день. За одним исключением. Если раньше Кирилл с удовольствием играл с сыном, частенько ходил гулять в парк с коляской, то сейчас резко отказался. Наташа, делая вид, что забыла о вчерашнем разговоре, хлопотала около плиты. И даже сначала ничего не поняла.
— Голова болит?
— При чем здесь голова, — хмуро ответил муж, листая что-то в телефоне. — С этим не пойду. Не хочу позориться.
— С этим? Ты так про сына?
Кирилл посмотрел на нее, и ей показалось, что с отвращением. Будто бы именно она была виновата в том, что сын родился больным. Со злостью она швырнула тарелку с омлетом на стол и отвернулась от мужа.
— Наташа, открой глаза! Ты читала про этот диагноз? Там дети только мычат, даже свое имя не запоминают.
— Ваня — развитый мальчик. Он говорит мама, папа! Он играет в игрушки, мы с ним вчера тесты проходили. Он здоров.
— Хватит изворачиваться, как уж. Какие тесты? Кубики сложить в корзину? Тебе врач сказал, что все, он больной. Зачем такие мучения? Моя мама права, надо ее послушать.
— Твоя мама права? Она совсем с ума сошла от своего старческого маразма и скверного характера, а ты под ее дудку пляшешь.
Кирилл даже привстал, и, повысив голос, стукнул кулаком по столу:
— Рот закрой. Еще хоть одно слово про мою мать и я за себя не отвечаю. Я свое слово сказал.
— Ты с ума сошел, — низким и каким-то отрешенным голосом сказала Наташа. Ей казалось, что все это сон. Не может такие слова говорить ее муж. Кто угодно, но только не он.
— Я устал, пойми. Я тебя умоляю, давай решать этот вопрос.
— Отчего ты устал? То есть практически год у тебя был любимый сын, а потом все? Как можно за секунду разлюбить? Или ты никогда не любил Ваню? Ну невозможно быть таким бесчувственным!
Она ничего от него не добьется, поняла она совершенно отчетливо. Он будет стоять на своем. Требовать, умолять, давить, читать лекции. Потому что он трус, и он боится. И потому что так ему сказала мама.
— Уходи. Я подаю на развод.
— Я уходи? Или ты, — засмеялся муж. — Ты ничего, родная, не перепутала? Это моя квартира, ты здесь даже не прописана.
— Спасибо за напоминание. Кстати, даже не твоя, а твоей мамы. Когда я говорила, что нам надо строить что-то свое, ты кричал, что все твое — мое. Как ты быстро переобулся, — с какой-то горечью произнесла Наташа.
Муж молчал, и она пошла в комнату собирать вещи. Ваня, будто бы почувствовав ее состояние, закапризничал. Надул губы и неожиданно заплакал на самой высокой ноте. Спохватившись, она взяла сына на руки и натолкнулась на взгляд Кирилла. Какой-то брезгливо-оценивающий.
— Откажись от него, и я тебя назад приму, — заявил муж.
— Я еще не ушла, приниматель, — не выдержав, захохотала она в голос. Ей почему-то стало смешно. Одной рукой она стала бросать самые необходимые вещи в сумку, второй придерживая сына на бедре. Кирилл ничем не помогал, стоял, сложив руки на груди. Потом выругался и вышел.
Пока она ехала домой, периодически прибавляя и убавляя громкость в зависимости от песни, играющей по радио, ей становилось легче. Еще ничего не решено, еще же надо точно подтвердить диагноз. Может быть, невролог ошиблась, а она себя накрутила. Ведь там после слов «аутизм» стоит знак вопроса? Стоит. Так чего она себя накручивает?
Дома ее встретили радушно. Мама, правда, попробовала причитать, но отец быстро ее осадил. Они хлопотали около внука, и Наташа почувствовала себя в безопасности. Все дурные мысли потихоньку стали отходить на другой план. Она сильная, справиться.
На приеме у врача она нервничала. Молодой парень встретил ее в детской игровой комнате и, сдвинув брови, внимательно прочитал диагноз. Посмотрел на Наташу, потом на Ваню. Взял их карточку в руки и тщательно стал изучать. Чем больше он читал, листая страницы, тем тяжелее у нее становилось на сердце.
— Кто вам поставил диагноз?
— Невролог, — побелевшими губами тихо прошептала она.
— Наталья Викторовна, такие диагнозы не ставятся просто так. И после первого приема. Ладно, будем разбираться.
Диагноз не подтвердился. Нет, нашли определенные проблемы, но все решаемо. Наташа вышла из кабинета с таким чувством, что ей подарили помилование. Не выдержав, написала мужу и свекрови. Первым откликнулся Кирилл. Позвонил и спросил как ни в чем не бывало:
— Ты уверена? Сто процентов?
— Да. Есть задержка в развитии, но есть определенные корректирующие действия. Походим на занятия с Ваней.
— Чего ты мне врешь тогда? Где все нормально?
— Почему я вру, — обиделась Наташа. — Сказала же, есть определённые проблемы. Но не аутизм же.
— Знаешь что, ты мне голову не пудри. Просто отвечай — Ваня здоров или нет.
Наташа не стала ничего говорить и молча положила трубку. Зачем, зачем она ему позвонила? Ведь знала, что после того, что случилось, она не станет с ним никогда больше вместе жить. Ей хотелось написать жалобу на невролога, но она усилием воли себя остановила. Да, врач некомпетентен, но зато как быстро вскрылось истинное лицо мужа. Мусор вынес себя сам.
Развели их в суде. Оказалось, что все теперь решается просто и буднично. Никому не интересны причины, никто не пытался их помирить. И слава богу, потому что никому это было и не надо. Из ЗАГСА со свидетельством в руках, она вышла уверенной походкой, с высоко поднятой головой. Она твердо знала, что ее решение верное.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: