— Ты правда думаешь, что я просто так пришла? — Ольга слегка улыбнулась, протягивая конверт.
— Если бы Сергей был жив, он бы тебя даже на порог не пустил! — яростно выкрикнула Света.
— Ой, девочка, ты ещё не знаешь, что он мне обещал, — с вызовом ответила Ольга.
Тихий семейный вечер
Декабрьская метель заметала улицы, заставляя москвичей сутулиться от резкого ветра и спешить домой.
На шестом этаже типовой хрущёвки окна квартиры Кузьминых тускло светились, отражая уютный, хоть и немного тягостный быт семьи. В воздухе витал запах картошки с грибами и горячего чая с лимоном.
— Мам, ты опять соль забыла, — ворчливо заметила младшая дочь, Лена, ковыряясь вилкой в тарелке.
— Да ешь уже, не командуй, — отмахнулась мать, Татьяна, пытаясь не смотреть на пустое место за столом, где раньше сидел Сергей.
Бабушка, сидевшая напротив, молча накладывала себе третью ложку картошки. Ее костлявые пальцы плавно двигались, будто механически. Она привыкла не вмешиваться, когда дома звучали препирательства.
— Девчонки, хорош уже. Не ссорьтесь хотя бы за столом, — тихо, но твердо сказала Татьяна, поднимая глаза на своих дочерей. — У нас и так сейчас… ну, вы понимаете.
Старшая, Света, хмыкнула, чуть громче, чем следовало:
— Да уж, весело у нас. Новый год на носу, а тут… что? Даже ёлку не поставили.
Татьяна вздохнула и посмотрела на окно, где сверкали огни соседнего дома. Ёлка там была яркая, с красными и золотыми шарами. Она знала, что Света права, но сил на праздники не оставалось.
Её муж, Сергей, ушел из мира месяц назад, оставив после себя только боль и долгую возню с документами.
— Завтра поставим, — наконец сказала она, скорее для того, чтобы закончить разговор.
В эту минуту в дверь позвонили. Все обернулись. Время уже позднее, гостей никто не ждал.
— Кто там? — недоверчиво спросила бабушка, поднимаясь с места.
— Я посмотрю, — откликнулась Татьяна.
Подойдя к двери, она приоткрыла её на цепочке. На пороге стояла молодая женщина, лет тридцати, в коротком пальто и меховой шапке.
Волосы, черные и идеально уложенные, блестели от света подъездной лампы. Лицо её было нарядным и вызывающим, будто она пришла на праздник, а не в дом вдовы.
— Вы Татьяна? — спросила незнакомка, улыбнувшись одной только половиной рта.
— Да. А вы кто? — Татьяна сразу напряглась.
— Можно войти? Я по важному делу. Это касается Сергея... вашего мужа.
Имя мужа прозвучало, как гром среди ясного неба. На кухне внезапно затихли дочери, бабушка замерла в дверном проеме.
— Он… его нет, совсем, — пробормотала Татьяна, не открывая дверь шире.
— Я знаю. Именно поэтому и пришла. Меня зовут Ольга. Мы с ним были… близки. Очень близки. У меня есть кое-какие документы, которые я бы хотела обсудить с вами.
Татьяна почувствовала, как внутри поднимается волна холода, не связанная с метелью за окном. Она не верила своим ушам.
— Вы ошиблись дверью. Уходите, — резко бросила она, пытаясь закрыть дверь.
— Ошиблась? — Ольга рассмеялась, негромко, но с явной насмешкой. — Нет, Татьяна, я ничего не путаю. У нас с Сергеем был роман. Пять лет. И если вы откроете дверь, я покажу вам доказательства.
Дверь осталась на цепочке, но Татьяна почувствовала, как ноги подкашиваются.
— Ты врёшь! — крикнула из-за спины Света, выбегая в прихожую. — Папа никогда бы… такого… Это бред!
— Света, назад, иди в комнату, — тихо приказала мать, не отрывая глаз от наглого лица гостьи.
Ольга спокойно достала из сумки конверт и подняла его так, чтобы все видели.
— Здесь всё. Переписки, фотографии, чеки. Сергей помогал мне. Да, я не отрицаю — я хочу свою долю. У вас ведь есть квартира, верно? Думаю, часть её должна принадлежать мне.
Татьяна молчала, не находя слов. Бабушка сделала шаг вперёд и мрачно произнесла:
— Пустите её. Хватит устраивать цирк в подъезде. Послушаем, что она скажет.
Ольга только ухмыльнулась и вошла внутрь. За её спиной хлопнула дверь, а в воздухе застыли тишина и тревога, будто время в этой маленькой квартире остановилось.
Старые раны
Ольга присела на край старого дивана, скинув меховую шапку на подлокотник. Она держалась уверенно, будто была хозяйкой положения. На кухне было слышно, как Света грохнула тарелкой, явно выразив своё недовольство.
— Ну, давайте по порядку, — начала Ольга, закинув ногу на ногу. — Я понимаю, ситуация неприятная, но мне бы хотелось, чтобы вы знали всю правду. А там уже решим, как быть.
— Решим?! — Татьяна стояла у стола, скрестив руки на груди. — Ты вообще понимаешь, куда ты явилась? Мужа моего уже как месяц среди нас нет! А ты, значит, сейчас решила — ага, пора «правду» рассказать?
— Тань, не заводись, — тихо буркнула бабушка, присаживаясь к столу. — Пусть говорит. А ты думай, что делать дальше.
— Вот именно, — Ольга посмотрела на бабушку, будто благодарила за поддержку. — Я понимаю, что вам тяжело. Сергей был хорошим человеком, он мне очень помог.
Света не выдержала и с грохотом влетела в комнату.
— Помогал он ей! Ты слышишь, мама?! Это как вообще называется?! Ногти свои на его деньги делала?! — её голос дрожал от злости.
Ольга даже не дрогнула, лишь хмыкнула.
— А ты, я смотрю, дерзкая. В папу, видимо. Или в маму, не знаю, — произнесла она с усмешкой. — Помогал, как могл. Работала я с ним. Он говорил, что семья его всегда прижимает, поддержки никакой…
— Да врёшь ты всё! — выкрикнула Света.
— Света! Успокойся! — резко одёрнула её Татьяна. — Пусть объяснит.
Ольга медленно вытащила из конверта несколько фотографий и положила их на стол. На снимках Сергей улыбался, стоя рядом с Ольгой где-то на природе.
— Вот. Это мы на рыбалке, прошлым летом. А тут — в кафе. Видите? Всё просто. Мы любили друг друга.
Татьяна, глядя на фотографии, почувствовала, как ком подступает к горлу. Она никогда не видела этих снимков. Сергей всегда говорил, что работает допоздна, а на выходных часто просто отдыхал на природе.
— Да бред это всё, — прошептала Лена, неожиданно вмешавшись. — Вы чего, реально ей верите? Это ж какой-то фотошоп, наверняка.
— Фотошоп? Ох, милая, ты явно плохо понимаешь, что к чему, — Ольга фыркнула. — Вот переписки, вот чеки за подарки, которые он мне дарил. А ещё… — она вытащила еще одну бумагу. — Вот расписка. Сергей дал мне 200 тысяч на лечение моей мамы.
— Мамы?! — Татьяна схватила бумагу, проверяя подпись. Это был почерк Сергея. — Что за бред?! У нас денег ни на что не хватало, а он…
— Вот вам и ваш «святой» папочка, — ядовито бросила Ольга.
В этот момент бабушка вдруг подняла руку, призывая всех к тишине.
— Тань, ты не удивляйся, — заговорила она тихо, но твердо. — Я знала, что он гулял.
— Ты знала? — Татьяна повернулась к матери, чувствуя, как стены вокруг будто сжимаются. — И молчала?
— А что мне было говорить? Ты бы всё равно не поверила. Или сказала, что это я тебя достаю.
Татьяна закрыла лицо руками. Лена сжала губы, пытаясь не расплакаться. А Света, кипя от злости, резко обернулась к Ольге:
— Значит, ты думаешь, что теперь всё можно? Я тебя предупреждаю: мы тебя отсюда выгоним, и ты вообще ни копейки не получишь!
— Света, замолчи, — снова попыталась вмешаться Татьяна, но Ольга уже принялась отвечать:
— Я за свои права борюсь, ясно? Не хотите решать по-человечески — будет суд. А там посмотрим, кто кому что отдаст.
— И что теперь? В суд подашь?
— Сергей был добрым, но слишком слабым, — Ольга прищурилась. — Он знал, что вы меня возненавидите, но всё равно оставил мне кое-что важное.
— Что ещё за важное? — переспросила Света, сжимая кулаки.
— Вклад в банке, — спокойно ответила Ольга. — На пятьсот тысяч. Он собирался переоформить его на меня, но не успел. А теперь… вы знаете, что это значит.
Татьяна вздохнула, стараясь не показать, как её это выбило из колеи.
— Ну что ж… Если ты думаешь, что можешь вот так нас растоптать, — она выпрямилась и впервые посмотрела на Ольгу твёрдым взглядом, — ты ещё нас плохо знаешь.
В воздухе повисла гробовая тишина, а снег за окном шёл всё сильнее, будто скрывая этот маленький, но мощный семейный ураган от внешнего мира.
Карты раскрыты
Татьяна вернулась из банка в полной прострации. Вклад, о котором говорила Ольга, действительно существовал. Однако никаких подробностей ей не сообщили — просто подтвердили, что деньги есть. О том, кому они могут перейти, нужно было разбираться через нотариуса.
Дома её встретили напряжённые лица дочерей. Света уже ходила туда-сюда по кухне, а Лена, похоже, не выпускала телефон из рук, что-то изучая.
— Мам, ну что? — не выдержала Света, как только Татьяна вошла.
— Деньги есть, — устало ответила она, присаживаясь на стул. — Но банк ничего больше не сказал. Сказали, только через нотариуса это всё можно выяснить. Значит, она знала, куда бить.
— А я говорю, это разводняк! — воскликнула Света. — Она просто психанула, чтобы нас напугать. С чего это папа её туда вообще записал? На словах? Да не смешите меня.
— Мало ли что, — Татьяна смотрела в стол, явно потерянная. — Если он действительно собирался что-то ей оставить… Как теперь проверить?
— Мама, хватит! — Лена резко встала. — Ты чё, реально думаешь, что папа мог нас вот так кинуть ради какой-то… какой-то…?
— А ты что, лучше знаешь? — вдруг подала голос бабушка. — Мужикам только дай повод. Особенно если дома всё не так гладко. У Серёги, может, давно этот «повод» был.
— Бабуль, ты серьёзно?! — Света посмотрела на неё, словно видела впервые. — Тебя вообще не шокирует, что она тут заявилась и давай качать права?
— Меня не шокирует, потому что я жизнь дольше вас прожила. И таких «Оль» на своём веку видела. Не такая уж она умная, если сразу к вам в дверь ломиться начала. Шантажистка обычная. Только вот слабину ей показывать нельзя.
Татьяна тяжело вздохнула, потом посмотрела на Лену.
— Ты что там нашла? Ты же целый день в телефоне сидишь.
— Да вот, — Лена протянула матери телефон. — Это её страничка. Смотри, мама. Она же реально по уши в долгах. Тут комментарии… люди пишут, что она кому-то деньги должна, с работой у неё беда.
— Значит, ей не любовь нужна была, а деньги, — подытожила Света. — Так и знала.
— Это только начало, девочки, — сказала Татьяна, разглядывая экран. — Похоже, она не рассчитывала, что мы начнём копать.
— Мама, а что ты будешь делать? — осторожно спросила Лена.
— Завтра поеду к нотариусу. Надо выяснить, что Сергей оставил. Если она врёт — сразу в суд. Если не врёт… ну, тогда будем разбираться.
— Мы ей ни копейки не дадим, — Света твёрдо стукнула кулаком по столу. — Папа вообще бы не хотел, чтобы она нас вот так шантажировала. Это всё чушь!
— Тише ты, — бабушка махнула рукой. — Шуметь-то зачем? Мы её выведем на чистую воду. Ещё посмотрим, кто у кого в дураках останется.
На следующий день Татьяна начала звонить друзьям и коллегам Сергея. Сначала все отмалчивались — мол, ничего не знаем, не видели. Но Алексей, старый друг мужа, вдруг заговорил.
— Тань, ну чего ты хочешь услышать? — его голос звучал виновато. — Да, была у Серёги эта Ольга. Я знал. Он мне говорил, что хотел с ней завязать, но она не давала. Давила на него.
— Давила чем? — Татьяна едва сдерживалась.
— Она ему помогла в своё время. У Серёги на работе проблемы были, её связи помогли всё разрулить. Но, понимаешь, он ей потом как будто должен был. А долг… ну, сам понимаешь, что это.
— Он с ней был по любви? — голос Татьяны задрожал.
— Да чушь это всё! Не любил он её, Тань. Она ему надоела давно. Он хотел домой вернуться, к вам, всё исправить. Только, видимо, не успел.
Татьяна повесила трубку и закрыла лицо руками. Её мир трещал по швам.
Вернувшись домой, она рассказала всё дочерям.
— Значит, он хотел порвать, но она его держала, — подвела итог Света. — Мам, это даже не про любовь. Это какая-то схема.
— Завтра мы пойдём к нотариусу, — твёрдо сказала Татьяна. — И если выяснится, что она врёт, я сама с ней разберусь.
Тревожная тишина повисла в воздухе. За окном продолжал идти снег, укрывая всё вокруг белым покрывалом, но ни один из Кузьминых не чувствовал тепла или уюта. Только решимость.