"Фиесту" прочла в четырнадцать. А когда тебе четырнадцать, ты, бесспорно, воспринимаешь написанное иначе, чем когда становишься старше, и совсем иначе, когда ещё старше. Поэтому мой взгляд на произведение претерпевал изменения в зависимости от периодов жизни: в ожидающем любви, познающем любовь и оценивающем свою и чужую жизни отстранённо, с позиции прожитых лет.
Есть ёмкое слово – "шестидесятники". Произношу его – и в памяти всплывает "двушка в хрущёвке", наполненная вечно спорящими, что-то обсуждающими друзьями моих родителей. Сейчас кажется, что чаще всего спорили о произведениях Хемингуэя. У нас даже его портрет висел на самом видном месте, будто он наш близкий родственник.
Книги в доме были везде... Купленные по блату, из-под полы; привезённые из других городов или даже стран; самиздатовские экземпляры, отпечатанные на машинке и прошитые; пачкающие руки свинцом страницы, скопированные на РЭМе… которые нужно было разрезать, собирать и сшивать …
Запретов по чтению не было. Бери, что хочешь "Фиесту" выбрала по названию, почему-то решила, что это имя девушки. Спросила у мамы: "О чём книжка?" – "Про грустную любовь" Решила, что, наверное, что-то типа "Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте".
Однако (!), между Джульеттой и Брет Эшли – пропасть. Хотя Брет абсолютно естественна, предельно искренна в проявлении своих чувств, но с моралью она живет в неких параллельных реальностях. Любит Джейка Баркса, замуж собирается за Майкла, изменяет им обоим направо и налево. (Господи, что читала эта девочка, куда смотрели её родители?)
Да и Джейк далеко не Ромео. Он вовсе лишён романтических понятий о верности. Странная парочка. Так Хэм выставляет напоказ абсурдность мира, в котором творится хаос и сюр и в котором живут герои. Понять мотивы их поступков с наскока невозможно… К тому же они по большей части молчали : Хемингуэй ценил в своих героях умение молчать и, действительно, молчат они замечательно, виртуозно. Поэтому не всегда по их поступкам понимаешь, что там происходит с ними, в их душах.
Но иногда молчание прерывается, и ты испытываешь лавину чувств: боль, недоумение, отчаяние, фатальность всего происходящего… Обиду за Брет и Джейка от того, что такое ранение героя - препятствие их счастью. Некоторые эпизоды накрывали волной, и казалось, тебе самой не вынырнуть, а не то что героям.
Вот Брет случайно слегка касается Джейка в такси плечом… И сразу её накрывает буря эмоций:
— Не трогай меня, — сказала она. — Пожалуйста, не трогай меня … я вся точно кисель, как только ты тронешь меня.
— Лучше бы нам не встречаться.
— Но я не могу не видеть тебя… Я не могу тебя не видеть… это сущий ад.
Этот ад героев напрочь выбивал из колеи. Книга не отпускала. И я плакала, чувствуя за скупостью слов автора бездну отчаяния героев.
Мысль моя заработала. Старая обида. Да, глупо было получить такое ранение, да еще во время бегства на таком липовом фронте, как итальянский… Я, в сущности, раньше никогда не задумывался над этим. И теперь старался относиться к этому легко и не причинять беспокойства окружающим. Вероятно, это никогда не помешало бы мне, если бы не встреча с Брет… Католическая церковь замечательно умеет помочь в таких случаях. Совет хороший, что и говорить. Не думать об этом. Отличный совет. Попробуй как-нибудь последовать ему. Попробуй… Я лежал без сна и думал, и мысль перескакивала с предмета на предмет. Потом я не мог больше отогнать мыслей об этом и начал думать о Брет… И тут, неожиданно для самого себя заплакал.
Любовь бывает разной. Такой, оказывается, тоже. Тогда, в 14 лет, я целиком была сконцентрирована на Брет Эшли, оправдывала её, и до боли сердечной, до слёз сочувствовала ей и Джейку Барнсу.
Позднее уже в университете, когда познакомились и с понятием "телеграфный стиль" Хемингуэя, его "принципом айсберга", при котором реплики героев – лишь намёки, не чётко намеченные векторы их мыслей, внутреннего состояния, толчков, заставляющих совершать те или иные поступки. Когда говорили о символах и метафорах произведения, пришло понимание серьёзности поставленных проблем. Понимания, что коррида, изображённая в "Фиесте", - это развёрнутая метафора жизни по Хемингуэю того периода.
Матадор-человек противостоит яростному и жестокому быку-жизни, Матадор, играя и в тоже время сражаясь с быком, может погибнуть, но может и выйти победителем.
Считала это произведение антимилитаристским. Я и сейчас таковым его считаю. Но по-другому смотрю на трагедию героев. Такой «раненый герой» стал некоторым символом «потерянного поколения», поколения без будущего, не способного продлить даже свой род. Но и с Брет Эшли слетел ореол женственности. Да и на их окружение смотришь по-другому. По сути, Брет – это то, какой её видят эти мужчины, а не то , что она есть на самом деле. Брет – гремучая смесь, а не коктейль. У неё отсутствует эмпатия, она импульсивна и эгоистична .
Акценты сместились и в образе Джейка Баркса. Достоинство – вот всё же главный вектор человеческой жизни. Джейк обладал им, даже когда напивался как свинья:
С женщинами так хорошо дружить. Ужасно хорошо. Прежде всего нужно быть влюбленным в женщину, чтобы иметь надежную основу для дружбы. Я пользовался дружбой Брет. Я не думал о том, что ей достается. Я получал что-то, ничего не давая взамен.
Герой Хемингуэя, утративший веру в жизнь и романтические представления о ней, верит в личность и смотрит на окружающие вещи как на нечто «очищенное» и простое, лишенное какого-либо смысла и значения.
Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, — это как в нём жить. Пожалуй, если додуматься, как в нём жить, тем самым поймёшь, каков он.
И тогда понимаешь, для чего к книге предпослан эпиграф из Екклезиаста:
Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя. Все реки текут в море, но море не переполняется; к месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь.
К мысли о Боге, его заповеди "не унывать" Хемингуэй подводит незаметно
"Не нужно задавать вопросы. Короток наш жизненный путь на земле. Будем же наслаждаться, веровать и благодарить",- говорит один из героев "Фиесты"
Другими словами: Не желайте долгой жизни, не кормите себя иллюзиями, есть только здесь и сейчас и это лучшее время!
Что это произведение оптимистично, замечаешь, когда перечитываешь роман в более позднем возрасте. Замечаешь такое, на что раньше внимание не обращалось.
У романа есть второе название «И восходит солнце» - такое прямое указание, что это не только о потерянном поколении, а о чём -то вечном, теплом, что делает твою жизнь осмысленной : о дружбе, о тех радостях, что дарит человеку жизнь.
Мне приснился чудесный сон, — сказал Билл. — Ничего не помню, но сон был чудесный
Или такое:
Ваш возраст не определяет вашу жизнь. Я видел сотни стариков, которым не было и сорока. Я видел сотни юнцов, которым было далеко за семьдесят. Пока вы слышите, видите и чувствуете, желаете и стремитесь, возраст не должен определять вашу жизнь – у вас есть всё, чтобы жить как вольный человек, который может испытать в этом мире всё!
В возрасте "за семьдесят" можно ещё позволить вслух поразмышлять, о чём в произведении напрямую не говорится - задан только вектор.
Если развить аналогии : бык - матадор/жизнь -человек, то получается интересная картинка. Человек играет с жизнью, как матадор, Он может погибнуть или победить. Но он рискует. Зачем? Чтобы почувствовать остроту жизни, свои умения красиво ей управлять? Зачем тогда, в конце концов, он убивает жизнь? Нет ответа...
Но есть прочитанный между строк совет: не превращай свою жизнь в помойку, даже если уверен, что основания для уныния есть.
PS статья написана в рамках объявленного марафона "Классная классика" на канале "Библио Графия"
PS Вспомнила ещё: когда писала статью о чудо-хирурге Богоразе, думала, как жестоко время. Если бы герои романа жили в наше время, фаллопластика, решила бы многие их проблемы.