В тот же момент колдун резким, отточенным движением, выбросил руку в мою сторону и произнес несколько слов на своем непонятном языке.
Я словно в замедленной съёмке видела, как в меня несется какая-то субстанция… прозрачная и плотная. Понимая, что не успеваю отскочить с пути этого нечто, глупо зажмурилась. Доли секунды и… ничего.
Открыла сначала один глаз, потом второй. Колдун смотрел на меня в упор и его глаза были полны удивления. Наверное, как и мои.
В следующий момент он снова произнес заклинание и вновь в меня полетела какая-то штука. И только я хотела отскочить в сторону как поняла, что не могу сдвинуться с места. Я поняла, что моё тело мне не подчиняется. Еще раз дернулась. Безрезультатно. Я окаменела словно статуя. Меня парализовало. Я была обездвижена.
В это время заклинание колдуна меня настигло. Впечаталось и зашипело. И почти сразу растворилось в воздухе. Словно горячий пар над кастрюлей с кипящей водой. Я ничего не почувствовала. Абсолютно ничего.
От руки, а именно от оберёжного браслета, по всему моему телу распространялся обжигающий жар. Но было терпимо.
Заклинание погасил подарок берегинь?
– Знающая, – прошипел вновь колдун. – Сильная защита! Но я сильнее.
– Это… мы… еще посмотрим, – каждое слово прорывалось из моего горла с таким невероятным трудом, что я скорее прохрипела, чем произнесла ответ колдуну.
А так хотелось кинуть ему в лицо эту фразу решительно и бесстрашно!
Но главное не потеряла дар речи совсем! И браслет скоро нейтрализует заклинание. Надеюсь!
И опять колдун что-то бросил в меня. И вновь это с шипением, едва коснувшись меня, растворилось легким парком в пространстве.
Интересно, а что за заклинание-то было? Или лучше не знать?..
Колдун пристально пригляделся ко мне и с ухмылкой произнес:
– Все же тебя зацепило. Ты же обездвижена, верно? Что ж… Мне этого достаточно. Пока. Потом решу, что с тобой делать. Некогда мне с тобой возиться, Знающая.
– Не… надо. Оста… новись, – прохрипела я, преодолевая парализованность.
– Знающая! Я слишком долго ждал этого!
Как только колдун понял, что я не путаюсь больше у него под ногами, вернее не смогу ему помешать, то сразу же вернулся к своему ритуалу. Не замечая больше меня, словно и нет меня здесь.
Но я-то была здесь, хоть и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.
Колдун начал произносить заклинания, его голос нарастал, словно зловещий шёпот.
Что же делать?!
– Прекрати… это, колдун… Ты не… имеешь… права… – пыталась донести до него страшную правду. – Ты… всех… погубишь…
Колдун никак не реагировал на мои слова. Он продолжал ритуал.
Слёзы бессилия выступили на моих глазах.
Отлично!... Буду реветь и хрипеть! Что ещё мне остается?!
– Помогите… – попыталась позвать на помощь. Только никто меня не услышит. Бессмысленно. Никто не поможет.
А там что еще такое?..
В мрачной комнате, освещённой лишь мерцанием свечей и огнем из печи, я только сейчас заметила еще действующих лиц этого жуткого ритуала.
Только можно ли было назвать застывших или вернее зависших в воздухе людей участниками? Скорее жертвы. Возможно – это были именно те пропавшие люди, о которых мы с Филом читали в газетных объявлениях. Их глаза были закрыты, и они словно колыхались в пространстве в такт движению пламени свечей. Они точно не помощники.
Люди были выстроены в каком-то странном полукруге рядом с огромным столом, на котором лежала кукла. Та самая кукла Малинки в зеленом платье с чёрными волосами. Одежда на кукле как будто немного поистрепалась, была в каких-то пятнах и даже в некоторых местах порвана.
Кукла… медленно повернула голову. Я не верила своим глазам. Она реально повернула голову в сторону колдуна!
Только ожившая кукла никак не могла видеть. Её глаза были закрашены. Чем-то черным. Они выглядели как тёмные провалы на лице. Рот её был открыт. И она начала кричать. Беззвучно. Это было жутко!
Только сейчас заметила, что в комнате были еще и тени. Словно чёрные дымки они то приближались к зависшим людям, то вновь уплывали в неосвещенные углы. В воздухе витала тяжелая, гнетущая атмосфера. Запах стоял приторно-сладкий. Дурманящий. Сводящий с ума.
Колдун произносил заклинания, и кукла начала двигаться, словно полностью оживая. Тени вокруг становились всё гуще. Сомнений не было, это не просто тени от пламени свечей, а действительно тени. Живые и действующие с какой-то определенной целью. И они обволакивали беззащитных людей. Поглощали.
Я почувствовала, как холод проникает в мое сердце.
Неужели я вот так и буду наблюдать за происходящим, без возможности вмешаться?!
Зловещий шёпот заклинания становился всё громче и яростнее. Кукла начала двигаться, из неё выходил густой белый туман, который медленно, но неотвратимо приближался к сестрёнке Фила.
Тени тоже стали активнее. Они словно пили своих жертв. Так мне казалось. Люди на глазах бледнели и истончались. Происходило что-то необратимое и ужасное.
– Ты… же всех погубишь… остановись… прошу… – я не знала, что делать. – Она же… тоже погибнет… твоя дочь… Агата… остановись.
В какой-то момент колдун всё же услышал меня и резко посмотрел мне в глаза:
– Нет, я её спасу. От невыносимой участи. Участи зверя!
– Она… погибнет… Агата не хочет…
– Ты не понимаешь, Знающая. Я верну свою семью. Этот ритуал — единственный путь.
– Нет, это… путь тьмы… Ты не вернёшь их… Уже нет. И погубишь… свою любимую… дочь… Она не хочет… спроси у неё. Услышь её. Спроси Агату, что… она хочет! Это же её жизнь! – я чувствовала, что все лучше и лучше управляю своим голосом. Уже почти кричала.
– Она дитя! Что она может знать о жизни? Я знаю, что для неё лучше. Я её отец. И я выбираю за неё.
В этот момент, словно прорвавшийся сквозь толщу заграждений, прозвучал одинокий волчий вой. Словно взывающий и пробуждающий.
Внезапно Малинка, висевшая до этого неподвижно, резко открыла глаза и произнесла чужим звонким голосом, глядя на колдуна:
– Папа! Папочка!
Волна дрожжи прошлась по моему телу. Неужели ритуал закончился и у колдуна всё получилось? Нет. Нет. НЕТ!
– Агата?! Я знал…
– Нет! – голос девочки звучал хлёстко и решительно. – Папа, остановись, пока не поздно.
– Девочка моя! У нас всё будет хорошо. Ты будешь человеком, – в голосе колдуна была безграничная любовь и вера.
– Папа, остановись. У меня свой путь. Пойми, я выбираю быть волком, – чётко произнесла Агата в теле Малинки.
– Папа, остановись. Услышь меня. У меня свой выбор. Дай мне его сделать. Я выбираю путь волка. Прошу, папочка, остановись. Я не хочу, – по лицу Малинки текли горькие слёзы. – Я не хочу. Не хочу. У меня своя природа и своя дорога.
– Папа, остановись. Услышь меня. У меня свой выбор. Дай мне его сделать. Я выбираю путь волка. Прошу, папочка, остановись. Я не хочу, – по лицу Малинки текли горькие слезы. – Я не хочу. Не хочу. У меня своя природа и своя дорога.
– Агата… – слова дочери проникли в его, изъеденную тьмой душу, и он услышал. Наконец услышал. – Не хочешь?.. Но я же для тебя, для нас…
– Папа, останови ритуал! – девочка продолжала стоять на своём, её голос был твёрд, как сталь. – Достаточно уже жертв.
Это было невероятно, но тело Марины начало светится белым светом.
С колдуном же происходили видимые метаморфозы. Черты его лица обретали что-то живое, человеческое. Худые плечи ссутулились, словно на них лежал тяжёлый груз. В уголках рта залегли резкие морщины. На его лице застыла ужасная гримаса боли… и раскаяния.
– Агата, доченька… Елена… жена моя любимая… Слава… сынок. Что же я наделал? Стольких загубил… Простите меня… – Он словно в одночасье прозрел и осознал.
Я почувствовала, что уже могу пошевелить пальцами на руках и ногах. Но до полного освобождения было далековато. Но уже не страшно. Похоже, что колдун понял, что натворил и ритуал продолжать не планировал.
Вдруг колдун вздрогнул всем телом. И неестественно изогнулся. Словно сильная судорога пронзила его. Замер и резко развернулся в мою сторону.
– Мамочка! – я испытала ужас такой силы, что думала сердце остановится в тот же миг.
Черты лица колдуна неуловимо исказились, будто кто бросил в стоячую воду камень, и передо мной теперь стоял не человек, а что-то… попытавшееся принять человеческий облик.
Он… оно смотрело на меня в упор с каким-то пугающим, жадным наслаждением. Глаза напоминали мутные черные пуговицы, а не глаза человека. Он… оно внимательно следило за мной, не моргая.
– Знающая! Это все ты! Уничтожу! Я заберу не только твои способности, но и жизнь, – отчетливо услышала определенно не голос лесника-колдуна. Словно скрежет по металлу ногтем, но все же отчетливо: – Твою сладкую и невинную жизнь.
Никогда я не испытывала такого страха, действительно леденящего, отметающего все другие чувства и мысли. Когда все проступает с кристальной четкостью и будто замедляется, и ты ясно осознаешь, что это, может быть, конец всему на свете или, может быть, только начало, но начало того, чего лучше не знать, не предполагать, о чем лучше не думать.
Я продолжала стоять, где была. Не имея возможности и сил пошевелиться. Колдун… или что-то, что следило за мной сейчас, тоже не двигалось с места.
Он... оно не приблизилось ко мне ни на шаг, но при этом было слишком близко. Я ощущала зловонное дыхание на своем лице. Оно... дышала мне в лицо. Смотрело в глаза. И вытягивало из меня жизнь.
Из глаз брызнули слезы, жгучие, от которых защипало глаза, и я даже разозлилась.
Не время реветь!
Мысли путались. В голове стучало: «Помогите!». Перед глазами все поплыло.
– Повторяй, девочка, за мной, – вдруг услышала я.
Я на секунду замерла и чуть не обернулась. Голос такой знакомый, ласковый, раздался прямо у меня за спиной. Я уже слышала его... В подвале своего дома во время изгнания бадзулы… и совсем недавно на площади… Моя невидимая помощница.
Меня начало трясти как в лихорадке. Было физически больно не оборачиваться, но я поборола искушение, хотя все мое существо рвалось к этому женскому мелодичному голосу.
Я сморгнула, и мир вновь обрел четкость.
– Повторяй за мной, – вновь произнесла моя неизвестная помощница. – Мертвое – мертвым, живое – живым! Повторяй, Знающая.
– Мертвое – мертвым, живое – живым! – Мой голос прозвучал жалобно, жалко.
Сжав губы, громко и четко проговорила вновь:
- Мертвое – мертвым, живое – живым!
Все во мне воспрянуло, поднялось. Тугой узел в животе развязался. Помощь была своевременной. В нужное время в нужном месте.
Я чувствовала, как, по щекам бегут слезы, но это были не жгучие слезы страха и горя, они были теплые и не щипали, а словно очищали глаза.
Оказалось, что мне нужно совсем немного, чтобы немедленно поверить в свои силы, и счастливый исход.
Все бурлило во мне: «Я не одна! Все будет хорошо! Мы справимся!»
Я попыталась подавить в себе эйфорию, не торопиться, не расслабляться, но не могла.
– Мертвое – мертвым, живое – живым! Мертвое – мертвым, живое – живым! – без остановки начала кричать я, одновременно плача и истерично смеясь. Смех этот родился у меня не от радости, а от перенапряжения.
– Продолжай, не останавливайся, девочка! – подбадривала меня моя помощница.
Сущность, которая как я поняла, вселилась в колдуна, ранее питавшаяся моим страхом и расцветающая от негативных разрушающих эмоций, теперь же согнулась, будто ударили в живот, и принялась жутко, как-то ломано, нечеловечески извиваясь, затравлено озираться.
– Кто тебе помогает? – завизжал колдун не своим голосом.
Это был странный звук. Словно зверь, яростный, злой, мстительный, у которого вырвали добычу прямо из пасти. И это зверь выл и рычал от разочарования и внезапной боли одновременно женским голосом и как бы наложенным на него грубым мужским.
Я никогда не думала, что можно одновременно кричать двумя голосами. Это было жутко. От этого звука мороз продирал по коже.
Если бы я не была так воодушевлена неожиданной и такой своевременной поддержкой, пусть и поддержкой невидимой женщины, может даже духа, но точно не человека, то для меня все было бы кончено.
– Мертвое – мертвым, живое – живым! Мертвое – мертвым, живое – живым! – продолжала кричать, несмотря на то что тяжело дышала, и чувствовала саднящее сорванное горло.
P.S.: "С той стороны" - продолжение приключение девочки Виолы