Вы еще не забыли короля Генриха III де Валуа и его кузена Жоржа Релингена из цикла "Виват, Бургундия!", которые бросили вызов империи, над которой никогда не заходит солнце? И вот у них проблемы.
Как, по вашему, будут разговаривать родственники, когда один свято уверен, что другой хочет его убить, а тот столь же свято уверен в своей невиновности?
У вас есть возможность полюбоваться на это.
— Вы знаете, кузен, почему я пожелал вас видеть? — хотя Генрих, наконец, повернулся к нему, Жоржа-Мишеля не оставляло ощущение, будто король смотрит куда-то сквозь него.
— Видимо, для того, чтобы принять мой отчет, — беззаботно ответил принц. Сейчас ничто не могло испортить его настроение.
Генрих со всей дури шарахнул кулаком по столу:
— И ты смеешь смотреть мне в глаза, Жорж?! Ты, злоумышляя на короля?!
Жорж-Мишель в изумлении воззрился на кузена:
— С каких пор помощь твоему брату называется злоумышлением на короля? — не понял он. — И, если память мне не изменяет, мы занимаемся этим вместе. Не говоря уж о том, что лично Габсбургу не угрожает ровным счетом ничего.
— Довольно уверток, этим ты только унижаешь себя! — вызверился Генрих. — Читай!
Он величественно сунул чуть ли не под нос родственнику какой-то документ. Жорж-Мишель попытался его взять — король не позволил.
— Читай так!
Принц Релинген уже видел поддельные документы, видел и письма, которые были неправильно поняты, из-за чего их авторы восходили на эшафот. В этой бумаге его почерка не было — ни реального, ни поддельного — это был донос. Он пробежал первые строки, в изумлении поднял взгляд на короля, вновь уткнулся в документ, посмотрел на подпись — Монту, один из Сорока Пяти. Немыслимо!
— Ты говорил с ним? — голос Генриха был требователен и строг. — Отвечай!
Принц Релинген стал серьезен — шутки кончились. Все повторялось, как и семь лет назад, только намного хуже и гаже. Монту… кто бы мог подумать…
— Ты прекрасно знаешь, Генрих, — серьезно ответил он, — что я разговаривал со всеми твоими Сорока Пяти еще до того, как они стали твоими. Это происходило в покоях д’Эпернона в присутствии самого д'Эпернона. Мы опрашивали их вдвоем. Ты никогда не задумывался, почему их сорок пять, а не пятьдесят и не сто? Да потому что мы не нашли больше — чтобы и хорошие воины, и чтобы у них не было никаких связей с твоим двором или нашими соседями. Чтобы они зависли только от тебя!..
— Очень складно, — перебил кузена король. — Но ты так и не ответил на вопрос: ты с ним говорил?
— Нет! — Жорж-Мишель вскинул голову. — У них есть господин — это ты. Есть капитан — это Луаньяк. А я не говорю с чужими людьми. Только честь и судьба женщины могла бы заставить меня нарушить это правило, но даже в этом случае я бы сначала обратился к тебе и спрашивал бы твоего разрешения говорить с твоим человеком.
— Значит, ты лжешь, — подвел итог Генрих.
Кровь бросилась в лицо Релингена:
— Даже король не смеет обвинять меня во лжи! — негодующе объявил он. — Я вижу, ты не слишком веришь в честь и преданность, но тогда вспомни о здравом смысле. Зачем мне убивать тебя? Найди хотя бы одно разумное объяснение!
— Ты хочешь избавиться от меня, чтобы Беарнец сделал тебя герцогом Алансонским, — с не меньшим негодованием выпалил король.
— Но это же совершеннейшая нелепость, — от осознания абсурдности обвинений Жорж-Мишель даже отступил на шаг. — При чем тут Наварра? Или ты забыл, что твой наследник Франсуа? А уж он-то вряд ли дарует кому-либо даже черствую корку. Да и зачем мне Алансон? Когда я имперский граф и независимый государь? Мне вполне хватает Барруа и Релингена… Это если не вспоминать о Лоше…
Губы короля искривила презрительная усмешка:
— Ты уже два месяца не принц Релингена, Жорж! Довольно лгать, я все знаю, — и он почти швырнул в лицо кузена какую-то бумагу.
Жорж-Мишель инстинктивно схватил лист. Пробежал его глазами и понял, что кузен Гиз мстительная и злопамятная тварь. Это была копия его брачного контракта. Копия того самого экземпляра, что хранился среди документов покойного дядюшки Шарля. Копия контракта, что делала Филиппа принцем Релингеном в четырнадцать лет. Копия безумного документа, который все же ударил по ним в самый неожиданный момент.
— Как видишь, я все знаю, — продолжал говорить король, почти наслаждаясь смятением родственника и купаясь в собственной боли. — Очень ловко придумано. Конечно, мой наследник Франсуа, но Франсуа далеко и ведь всегда можно отправить послание Бретею и Генеральным Штатам, чтобы те не выпускали дофина во Францию. И одновременно отправить послание Беарнцу, чтобы он поспешил и занял трон. И, конечно, тогда в благодарность за корону он наградил бы тебя герцогством Алансонским. Очень умно придумано, признаю. Ты все продумал — скрыл свой брачный контракт, прикормил Бретея и Наварру, постарался возбудить мое недоверие к Ангулему, чтобы лишить всякой опоры, но, видишь ли, ты не учел честности Монту. Тот не мог пойти против божественной природы королевской власти… Не мог поднять руку на помазанника Божьего!
При словах о честности клеветника Жорж-Мишель вскинул голову:
— Честность? — переспросил он. — Честность?! Но тогда тебе еще остается назвать ночь днем, а кровь водицей, — объявил он. — Ну, а честным человеком Ангулема ты уже назвал. И не надо впутывать в это безумие других людей, — негодующе проговорил принц. — Бретей честно служит твоему брату, а Наварра уже имел возможность занять твой трон, но предпочел отправиться в родной Нерак. А этот контракт… — Жорж-Мишель усмехнулся. — Что он меняет? Твоя матушка — вдовствующая королева, но все же королева, и безумен будет тот, кто решит, будто у нее нет возможности управлять делами Франции. И ты что же полагаешь, будто мы с Аньес не сможем влиять на сына, и он не пожелает обращаться к нам за советами?
Король презрительно скривил губы:
— У тебя всегда был хорошо подвешен язык, Жорж, но даже он не поможет тебе оправдать сокрытие брачного контракта.
— А я должен был рассказывать о нем каждому встречному? — надменно выпрямился принц. — Впрочем, я ничего не скрывал — я исполнял контракт, — заявил он. — Именно поэтому я до сих пор не представил к твоему двору своего Филиппа. И не представлю — не жди! Потому что суверенный государь в этом не нуждается. Зато я подам прошение в Парижский парламент, чтобы Филипп был утвержден как принц Релингена, а Алансон отдай Луи и признай его, наконец, сыном — довольно пренебрегать мальчиком!
Жорж-Мишель стоял перед королем с видом человека, которого не устрашат ни угрозы, ни суд и ни даже эшафот, потому что гнев сейчас был сильнее, чем все опасения. И этот гнев окрасил его щеки и заставлял сверкать глаза. Все повторялось — ложные обвинения, фальшивые доказательства, абсурдные предположения, и Генрих вновь верил кому угодно, но только не ему. Последние слова он невольно произнес вслух.
— Монту, в отличие от тебя, не имеет в этом деле заинтересованности, — ответил король, овладев с собой.
Почти уже не принц Релинген издевательски засмеялся:
— Да неужели? И ты даже не наградишь доносчика за «раскрытие заговора»? Так ведь, кажется, принято говорить?
Генрих поджал губы:
— Довольно, кузен. Я не намерен более с вами препираться. Позднее я объявлю вам свою волю…
— Мне отдать шпагу?
Король слегка побледнел.
— Я не стану позорить перед всем двором представителя дома Валуа, — холодно и размеренно проговорил он. — Луаньяк доставит вас в отель Релингенов, где вы будете находиться под домашним арестом. Я запрещаю вам покидать отель. Я запрещаю вам сношения с кем-либо за пределами вашего отеля. Я запрещаю вам общаться с кем-либо, в том числе с вашими домашними…
— Что-что?! — негодующе переспросил Жорж-Мишель.
— Вы дадите мне слово, что не перемолвитесь с ними ни одним…
— Нет! — ответ был резок, словно так страшащий Генриха выстрел. — Я не дам такого слова, — чеканил принц. — Можете отправить меня в Бастилию. Можете заточить в каземат. Но тогда вам придется предъявить мне обвинение — официально, перед лицом Парламента! И придется представить все эти фальшивые доказательства, в том числе и вот этот донос, который вы даже не дали мне дочитать!
Генрих молчал, пытаясь представить все последствия такого процесса, и эти последствия ему не нравились. Дело Валуа должен был решать только Валуа! И тихо.
— Что ж, кузен, я разрешаю вам разговаривать с домашними, но это единственная милость, которую я могу оказать изменнику.
Жорж-Мишель еще выше вскинул голову.
— Луаньяк!
Капитан Сорока Пяти шагнул к королю, испытывая отвратительное чувство человека, который увидел и услышал то, что ему лучше было не видеть и не слышать.
— Проводите Блуа в его отель и… сделайте это скрытно.
© Юлия Р. Белова, Екатерина А. Александрова
Читать трилогию можно ЗДЕСЬ
Путеводитель по каналу. Часть 1: Исторические заметки, Музыка и танцы, Читая Дюма — а как там по истории?, Читая Дюма — почему они так поступили?, Повесть А. Говорова "Последние Каролинги"
Путеводитель по каналу. Часть 2: Книги, писатели, поэты и драматурги, О чтении, Читая Стругацких, Мифология... фэнтези... научная фантастика, США и Кеннеди, Мои художественные произведения, Отзывы на мои художественные произведения, Истории из жизни, Рукоделие, конструкторы и прочие развлечения, Фоторепортажи
Путеводитель по каналу. Часть 3: Видео, О кино, телевидении, сериалах и радио, Галереи
Я на Автор.Тудей Регистрируйтесь, читайте, не забывайте ставить лайки и вносить книги в свои библиотеки
Моя библиография на Фантлабе Смотрите, голосуйте