Бабрак Кармаль…
В какой-то момент в Генеральный штаб прибыла группа высокопоставленных советских и афганских военных, среди них, может быть, два-три человека в гражданской одежде. Они зашли в приёмную, где на полу лежали пленные, сказали несколько слов — из всего того, что говорилось, мы поняли только «Бабрак Кармаль».
Переводчик нам сказал, что пленным сообщили о том, что Амин низложен, новым руководителем государства становится Бабрак Кармаль. Афганцы встретили новость радостными эмоциями.
Но, скорее всего, они просто продемонстрировали эту радость, потому что ещё не знали наверняка, что с ними будет, и видели своих товарищей убитыми.
А может, их на утро выведут и расстреляют? Они же не в курсе были, как с ними поступят. Поэтому действительно ли радовались приходу Кармаля или нет…
Е. В. Чернышев: «В афганской армии известие о том, что новым президентом стал Бабрак Кармаль, вызвало резко отрицательную реакцию. От советников стали поступать тревожные сообщения о намерениях некоторых командиров выступить против нового президента. Многие командиры на местах взбунтовались. Некоторые из них стали покидать свои части и скрываться. В настроении армии произошел перелом.
В этом отношении характерны два эпизода. В середине дня на ПУ к ГВС прибыл советник командира 26 парашютно-десантного полка подполковник Богородицкий.
Он доложил, что несколько часов простоял в кабинете под дулом пистолета своего подсоветного командира полка, рискуя в любой момент быть расстрелянным. Тот заявил, что его старшего брата арестовали, и, видимо, уже расстреляли.
Если это так, то он расстреляет советников и выступит против советских войск. Наконец, он отпустил подполковника к ГВС, оставив в залог других советников, предупредив, что если подполковник не вернется через два часа, то будут расстреляны заложники.
Магометов дал команду немедленно разыскать брата командира, а советника попросил вернуться и уговорить командира не выступать против советских войск, но тот наотрез отказался, заявив, что, если он вернется к командиру без брата, тот его немедленно расстреляет. Через некоторое время злополучного брата разыскали, отвезли его к командиру, и эпизод был исчерпан. Через пару дней взбунтовавшегося командира арестовали.
Поступил доклад от советника 8 пехотной дивизии. Командир дивизии, услышав по радио Бабрака, решил выступить против советских войск. Угроза была реальной и слишком опасной. Такое выступление дивизии могли поддержать и другие колеблющиеся части, а выход ее на улицы Кабула означал большие жертвы, кровопролитие и непредсказуемый результат.
Наши легкие БМД с пулеметным вооружением устоять против танков, конечно же, не могли. Около двух часов велись трудные переговоры с командиром дивизии.
Его предупредили, что, если он попытается вывести дивизию, то она будет уничтожена с воздуха на выходе из расположения. Командир дивизии утверждал, что пришедшие к власти «парчамовцы» с ним расправятся. С большим трудом его убедили, что он останется на своем посту. Через несколько дней он был посажен в тюрьму.
На ПУ доставили трех арестованных членов правительства. Их поместили в конце бассейна под площадкой, где имелись душевые и парилка. На ночь их там запирали. Днем им выносили стулья, на которых разрешали сидеть на площадке, греясь на солнце.
Охранял их наш десантник. По моей инициативе им носили еду с солдатского котла. Они выражали полную готовность сотрудничать с новой властью, видимо надеясь на посты».
Как оказалось, Бабрак Кармаль находился в этой группе, прибывшей в Генеральный штаб. Хотя нам это имя ни о чём не говорило. На центральном входе штаба в тот момент стоял рядовой Сергей Сабуров из 8-й роты.
Он рассказывал: «Идёт группа военнослужащих, от них отделяется штатский и подходит ко мне. Пожал мне руку и шагает дальше вместе со всеми. Они в ту комнату направились, где были пленные, — то есть, в приёмную Якуба. — А сзади всей этой группы идёт комбат Анатолий Николаевич Фроландин и так хитро улыбается.
Подходит ко мне и тихо говорит: «Руку неделю не мой — сам генеральный с тобой поздоровался». Я в тот момент не понял, о ком комбат говорит, что за генеральный».
После того, как поговорили с офицерами-генштабистами, группа эта развернулась и пошла на выход. Кармалю необходимо было ехать в радиоцентр для того, чтобы сделать какую-то запись или обращение к народу. Бабрак со своими сопровождающими прибыл на двух чёрных машинах «Волга».
В охрану ему начальник штаба батальона Валерий Евгеньевич Евтухович дал двух наших сержантов — Андрея Пронькина, санинструктора батальона, и сержанта из 3-го взвода 7-й роты Олега Данильченко. Они должны были сопровождать Кармаля на радио. Андрей Пронькин мне говорил: «Евтухович сказал, что мы едем с ним, отвечаем за его безопасность, и предупредил меня, показывая на Кармаля: если с ним что-нибудь случится, то (жестом) вам тюрьма».
Андрей спрашивает: «А кто это?» Евтухович отвечает: «Бабрак Кармаль». Андрею это имя тоже ни о чём не сказало. Но раз Евтухович говорит, что дело серьёзное, значит, так и есть.
Андрей Пронькин: «Приезжаем в радиоцентр. Я поднимаюсь вместе с Кармалем в радиорубку. Он зашёл в этот кабинет, я закрыл дверь и стою у двери с автоматом в руках в качестве охраны.
И там такая неувязка получилась. Наши ребята развернулись и уехали. Возможно, им так и было приказано, но мне никто ничего не сказал. Я-то с ним остаюсь и не могу покинуть, поскольку охраняю его. Закончилась эта запись (или выступление) Кармаля, он выходит. Поблагодарил меня, пожал руку. Меня там напоили чаем.
Затем Кармаль приказывает своему водителю отвезти меня назад. И мы уже вдвоём с водителем едем, а он мне жестами и на ломаном языке — в основном, он пытался говорить по-английски — объясняет, что ему необходимо переодеться: рубашка, мол, у меня уже потная и грязная, заедем ко мне домой, я переоденусь.
Я согласился, но в то же время передёрнул затвор: куда мы сейчас приедем — не понятно. Один всё-таки. Приезжаем, действительно, в его квартиру, жена накрывает на стол. Мы поужинали. Общались с помощью жестов и отдельных английских слов. Затем мы с ним опять садимся в «Волгу» и поехали. И по дороге опять неувязка: уже по всем улицам, на всех перекрёстках стоят патрули 103-й дивизии, десантники.
Пароли тогда были цифровые. Допустим, если пароль «10», значит, когда тебе говорят «7», ты должен ответить «3». Или, если тебе говорят «12», ты говоришь «2». Но мне никто не говорил, когда мы уезжали, какой будет на ночь пароль! Один из патрулей нас тормозит, боец называет мне какую-то цифру, а я ему просто так наобум говорю «4».
И совпало! Он рукой машет — проезжай. Подъехали к Генштабу, я вышел, попрощался с водителем, тот уехал»…»
(продолжение - https://dzen.ru/a/Z1HcsOdCS2kjcqpO)
