Здравствуйте, мои дорогие читатели.
Прошу извинить за задержку публикации моих скромных мыслей о том : какую роль Российско – Иранское сотрудничество может занять и уже занимает в процессах более справедливого (для большинства) мироустройства.
Тут и мои нескончаемые фронтовые командировки отвлекают и тема, признаться, уж очень глубокая и сложная…
Корни многих рассматриваемых в настоящем тексте проблем глубоко спрятаны в столетьях истории Евразии и Ближнего Востока.
Что бы текст не остался плоским пересказом чужих экспертных мнений потребовалось время разобраться в вопросе поглубже…
Начнём с весьма неоднозначного, факта.
Немало поныне несущих службу российских офицеров старшего возраста помнят как в начале боевой карьеры в «Афгане» в 1979 – 1989г.г. их противниками были (как тогда их называли) «иранские инструкторы» «духовских бандформирований». Интересующихся темой – отсылаю к подробностям боевых действий 370 оо СпН и других отрядов 22 обр СпН в пустынных районах Регистана и Дашти-Марго против вооружённых т.н. «оппозиционных» отрядов племён белуджей (https://old.bigenc.ru/ethnology/text/1856442).
А что это на карте, приведённой выше?
Общий замысел т.н. операции «Согласие» 25 – 30 августа 1941 года. Тогда войска СССР и союзников (Великобритании) принудили Иран отказаться от прогерманской ориентации в своей политике, гарантировать британцам контроль за нефтяными месторождениями (об иранской нефти мы ниже поговорим поподробнее) + не препятствовать устройству южной трассы ленд-лиза, по которой союзники всю войну снабжали нашу страну военно-техническими материалами.
Доля этого транспортного (и железнодорожного, и автомобильного одновременно) коридора в общем объёме тех поставок достигала по некоторым данным почти 30%.
Но ленд-лиз, который принёс и Ирану значительные выгоды (отремонтированные первоклассные по тем временам дороги, машиностроительные предприятия по сборке и обслуживанию поставляемых в СССР автомобилей) – это было потом…
А 25 – 30 августа 1941 года была самая настоящая война.
Я нашёл такой вариант сведений о потерях - 40 погибших советских воинов, 22 погибших британских солдат.
В иранской армии безвозвратные потери составили более 800 человек.
Каринэ Геворгян - авторитетная российский политолог и иранист в интервью моему коллеге Артёму Шейнину рассказала, что иранское общественное мнение до сих пор болезненно воспринимает – и прямо надо сказать - иранцев очень обижают постоянные исторические отсылки российских СМИ к убийству посла России в Тегеране - почти уже 200 лет назад - в 1829 году. Да, великий русский поэт и драматург А.С.Грибоедов так закончил свою недолгую жизнь.
Иран тогда официально извинился и Император Николай I принял эти извинения и дипломатические подарки (в числе преподнесённых даров был и знаменитый алмаз «Шах» из Алмазного фонда Московского Кремля).
При этом, в Анкаре в 2016 был публично убит российский посол в Турции Андрей Карлов (герой и настоящий гражданин России – но не поэт, увы…) И мало кто - по прошествии восьми лет - это туркам припоминает…
Трагический тегеранский инцидент 1829 года завершает (безоговорочно в пользу Российской империи) серию российско – персидских войн и пограничных конфликтов, начавшихся массированным натиском Петра I, задавшегося целью взять под свой контроль торговый путь через Каспийское море к серебру и ценнейшим товарам Ближнего и Среднего Востока + Индии (Персидский поход Петра I 1722 года https://old.bigenc.ru/military_science/text/2332798 ).
До 1722 года без малого тысячу лет Волжско – Каспийский торговый путь являлся бесперебойной стратегической торговой «артерией» между ВОСТОКОМ (обобщённо) и не только Древней (потом Московской) Русью, но и Восточной и Северной Европой…
Сотни лет именно этот торговый путь обеспечивал Русь товарами для государственных (в основном, военных и церковных) нужд: высококачественным железом и железными изделиями, цветными металлами прежде всего военного назначения, серебром для обеспечения денежного оборота (чеканка монеты), лошадьми, высококачественными
тканями, а также вином как составной частью Православной церковной службы (Причастие по православному обряду).
«Вниз» по Волге и далее по Каспию в обмен шли – меха (для экзотического статусного потребления на всём Ближнем и Среднем Востоке), воск и «рыбий зуб» (моржовые клыки, в огромных количествах собираемых на побережье Северного Ледовитого океана).
Чем важна цивилизационная попытка Петра I ?
Это не моё мнение – сошлюсь на выводы российских экспертов, последователей школы мир-системного анализа развития мировой цивилизации (https://ru.ruwiki.ru/wiki/Мир-системный_анализ).
В начале XVIII века ещё оставался шанс переключить основные потоки торговли ВОСТОКА и Западной Европы на Волжско – Балтийский транзит.
И только дефицит ресурсов для обеспечения бесперебойной логистики по маршруту порты Южного Каспия – порты Балтики, находившихся в распоряжении тогдашней Российской империи, не позволил успешно конкурировать и к середине XVIII века вынудил Россию сдаться мореходам Атлантики (англо-голландским и французским мореплавателям вокруг Африки) в борьбе за контроль транзитных торговых путей.
А зачем мы тут вспоминаем дела давно минувшего XVIII века?
Не просто так.
Советую дочитать до конца…
Что бы полноценно ответить на вопрос заданный в начале : какую роль сотрудничество России и Ирана может занять и уже занимает в процессах более справедливого (для большинства) мироустройства нам надо разобрать три «узла» проблем и фактов, определяющих смысл и перспективы ирано – российских отношений.
УЗЕЛ ПЕРВЫЙ.
НЕФТЬ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ «60 ЛЕТ ПОЗОРА» ИРАНА.
В самом начале ХХ века Персия (так тогда чаще всего называли Иран в дипломатической переписке и прессе) находилась на периферии империалистических конфликтов ведущих стран Европы.
Британия лишь зорко следила за тем, чтобы Российская Империя не вторгалась в южные и юго-восточные провинции Персии – предполье на пути к Суэцкому каналу и в Британскую Индию – «жемчужину в короне Британской Империи».
Сфера интересов российского бизнеса – северные провинции Персии, регион Прикаспия - неохотно, но признавались британцами.
Современный Иран в массовом сознании ассоциируется прежде всего со словами «нефть и газ».
А 120 лет назад эти слова были мало актуальны…
Нет, на мировом рынке уже имелась значительная потребность в керосине для освещения домов и улиц + приготовление пищи (что такое керосинки и примусы моим читатели – фронтовикам хорошо известно).
Но этот рынок вполне обеспечивался нефтедобычей США, Румынии и Бакинских нефтепромыслов Российской империи.
Плюс небольшая добавка в две – три тысячи тонн нефти в год из скважин в Голландской Индии (на о.о. Суматра и Борнео).
Но такая «добавка» не позволяла признать в 1900-х годах нефтедобывающую компанию «Роял Датч компани» (будущая Royal Dutch Shell) сколько-нибудь серьёзным игроком на нефтяном рынке 1900-х годов…
Но в 1910-х годах в Европе уже отчётливо «запахло» Мировой войной.
Англо-германские противоречия оба противника планировали разрешить через «выяснение отношений» с помощью океанских эскадр дредноутов.
Т.е. кораблей с энергоустановками не на угле, а на НЕФТЯНОМ ТОПЛИВЕ…Назначенный в конце 1911 г. первым лордом Адмиралтейства, У. Черчилль выдвинул вопрос перевода флота на нефтяное топливо как важнейшее условие британской морской мощи. Использование нефтяного топлива позволило бы строить более быстроходные суда, оснастить их более тяжелым вооружением.
Преимущество применения нефтяного топлива Черчилль называл "неоценимым".
В 1912 г. общее количество действующих или находившихся накануне спуска на воду британских судов на жидком топливе достигло 150.
Через полтора-два года эту цифру предполагалось удвоить.
По предварительным подсчётам, ежегодное потребление нефти в условиях военных действий должно было составлять около 1 млн. т, что впоследствии подтвердилось.
Русский морской агент в Лондоне Л. Б.
Кербер отмечал, что "отсутствие жидкого топлива в недрах самой Англии и опасения, что во время войны обнаружится недостаток нефти" был под давлением Адмиралтейства признан Британским Правительством первостепенной политической проблемой.
Которую в считанные годы успешно решили, отобрав остатки политической независимости у единственного тогда нефтеносного региона в зоне влияния Британской Империи – Персии.
(См.https://libmonster.ru/m/articles/view/НЕФТЬ-ДЛЯ-БРИТАНСКОГО-ФЛОТА).
Путём сложнейших интриг и неприкрытого силового давления Британское Правительство к 1914 году взяло под свой контроль Англо-Персидскую нефтяную компанию (APOC).
APOC — британская компания, основанная в 1909 году после открытия крупного нефтяного месторождения в Масджед-Сулейман, Иран. Британское правительство приобрело 51 % акций компании в 1914 году, получив контрольный пакет акций и фактически национализировав компанию.
Во время Первой Мировой войны компания, добывала персидскую нефть на экономических условиях, устраивающих только Британию.
Это продолжалось и после Версальского мира.
В 1935 году Британия милостиво пошло навстречу персам - APOC была переименована в «Англо-Иранскую нефтяную компанию» (AIOC), когда Реза Шах Пехлеви официально попросил иностранные страны называть Персию ее эндонимом Иран…
15 марта 1951 года, премьер-министр шахского Ирана Мохаммед Мосаддык добился принятии закона о национализации нефтяных месторождений Ирана. Произошёл конфликт Ирана с Великобританией и США: Мосаддык выслал всех английских специалистов и советников, а затем в октябре 1952 года разорвал с Великобританией дипломатические отношения. Реформы Мосаддыка затронули и сельское хозяйство, в частности была упразднена старая феодальная система в деревне.
В ответ США и Великобритания объявили бойкот иранской нефти и начали готовить переворот в стране. 4 апреля 1953 года директор ЦРУ выделил 1 миллион долларов на свержение Мосаддыка.
В Иране тем временем начали сносить памятники шаху, сам шах бежал из страны сначала в Багдад, а затем в Рим. 19 августа 1953 года Мосаддык был свергнут, к власти пришёл генерал Фазлолла Захеди, который вернул нефтяные концессии США и Великобритании и восстановил с ними дипломатические отношения. В 1954 году нефтедобывающая AIOC была снова переименована – теперь - в «Бритиш Петролеум Компани», одну из предшественниц современной публичной компании BP.
После исламской революции 1979 года — 15 марта, день национализации нефтяной промышленности, считается праздничным днём.
Да, только к 1980 году Иран снова обрёл возможность полноценно распоряжаться своими природными ресурсами.
Но цена, которую до сих пор платят иранцы за свою экономическую самостоятельность очень велика. Замороженные после 1979 года активы Ирана на международных счетах оцениваются в сумму от 100 миллиардов долларов до 120 миллиардов долларов (сведения из новостного портала Business Insider и газеты The Los Angeles Times).
Большая часть замороженных средств, включает доходы Ирана от продажи своих природных ресурсов, когда Иран мог легально продавать нефть, но не мог по своему усмотрению распоряжаться «нефтедолларами», поскольку любой нарушитель немедленно сталкивался с санкциями США.