Она бегает по кухне Германа от одной стены к другой.
Услышав мой вопрос, резко останавливается и произносит:
- Я переспала с Антоном.
Я нашариваю ногой позади себя стул и говорю:
- Фух! Напугала, дура, - я уже чего только не придумала.
Она замирает напротив меня со скорбным выражением лица.
- И это всё, что ты мне скажешь? - вот сейчас я вспоминаю своё поведение, когда директор показал мне то видео. И вселенская трагедия, которую я тогда пережила, кажется мне глупой. У людей ежедневно случаются такие беды, которые ничем невозможно исправить. А тут... Просто нужно уметь смотреть на вещи под правильным углом и не преувеличивать их значимость.
- Нет. Не всё. Тебе понравилось? - Антон - взрослый, состоявшийся человек и, возможно, он именно тот, кто нужен Жасмин.
Её лицо приобретает еще более озадаченное выражение.
- Да... - звучит как-то совсем нерешительно.
И дальше уже с большей силой:
- Но он отец Влада! И это неправильно!
Как же хорошо, что мы друг у друга есть.
- Кто сказал? Влад - мертв. И прости меня, пожалуйста, был редким мудаком, который раз за разом разрушал твою жизнь. А Антон - он умеет заботиться. И любить, я надеюсь, тоже умеет. Почему не попробовать?
Теперь уже Жасмин похожим жестом нащупывает стул и опускается на него.
- А ребенок? Как ему это всё объяснять?
- Пока маленький - никак. Вырастет, можно рассказать. С чего такая паника, Жасмин? Ты же всегда мне говорила, что нужно сохранять хладнокровие...
- Советовать оказалось проще, - выдыхает она.
И тут же вздрагивает. У нее в сумочке звонит сотовый. Только она не достает его.
- Ты почему не ответила?
- Это Антон.
- И?
- Что я ему скажу? Он уже несколько раз позвонил...
- И ты не отвечаешь? Ты человека до сердечного приступа сейчас доведешь, Жас.
Из ее сумочки снова раздается мелодия.
- Ответь уже, - укоризненно качаю я головой.
Она секунду смотрит на меня, потом лезет в сумку и достает сотовый со словами:
- Я - такая дура!
Дотрагивается до экрана:
- Алло! - раздается в кухне ее ставший внезапно высоким голос.
Непрошибаемая Жасмин Генриховна нервничает. Оказывается, ничто человеческое ей тоже не чуждо.
- Я - у Дани. Нет, не у нее дома. Да, у Леднева. Я... Антон...
Но тот уже отключается.
- Он сюда едет? - догадываюсь я.
- Да.
Через секунду добавляет:
- Я, наверное, домой поеду.
И правда все умные, пока со стороны смотрят на чужие проблемы.
- Нет, никуда ты не поедешь, - прекращаю я этот цирк, - Дождешься Антона, поговоришь с ним. И только потом - поедешь домой. Если захочешь.
Сестра какое-то время смотрит на меня, как на врага.
После уже спокойнее интересуется:
- Валерьянка есть?
- Есть.
- Давай.
Сестра пьет желтенькие, маленькие таблеточки. Ей их гинеколог назначал. Ото всего, по-моему.
И то ли они действуют, то ли шок прошел, говорит.
- А правда - что это я? Антон мне нравится. Обо мне так вообще никто не заботился, как он. Секс у нас был улетный. Так что со всем остальным я разберусь.
Еще через пару минут просит сделать ей чай с лимоном - вредные доктора запретили Жас кофе (беременным не рекомендуют, да и давление у нее повышается).
Еще через несколько минут с интересом смотрит на холодильник:
- Слушай, поищи мне там что-нибудь поесть...
- А сама чего?
- Как-то рано Германа самой обжирать. А тебе уже можно.
- Железная логика, - лезу в холодильник.
Там есть молоко. Хочу манной каши.
- Кашу манную со мной будешь?
- Буду, - сестра теперь не привередничает, - И рыбы нет? А то бы бутербродик...
Когда я открываю дверь Антону, то провожаю его на кухню. Жас за столом уминает манную кашу и бутерброды с красной рыбой.
Антон тоже нашаривает стул позади себя и выдыхает:
- Фух! Напугала... - правда, как настоящий джентельмен, обидный эпитет не употребляет. Может, думает, конечно. Но при этом так на Жасмин смотрит, что у меня делается спокойно на душе за сестру. Впервые за очень долгое время.
- Будешь завтракать? - спрашиваю у мужчины.
Он соглашается. Время мы проводим очень тепло и приятно. После он незаметно убеждает Жас поехать с ним и дать мне отдохнуть.
А я решаю чем себя занять до возвращения Германа. Выбираю мирный вариант.
Пишу Герману:"Будешь домашний борщ с салом и чесноком?"
Сначала мне в ответ приходит знак вопроса, а потом короткое: "Буду".
Возвращается Леднев поздно. На скуле у него фингал. Бровь я ему всё-таки залепила.
Я молча наливаю ему тарелку борща. Подаю нарезанные сало, хлеб и чеснок.
Немного подумав, наливаю в рюмку водки.
Пожалуй, себе бы тоже налила. Но мне нельзя.
- Вживаешься в роль жены? - спрашивает, устало улыбаясь.
- А возьмешь? - интересуюсь, зачерпывая ложкой борщ.
- Могла бы и не спрашивать. Разумеется, возьму.
Кажется, я только что напросилась замуж.
***
Даниэла
Герман отвез меня к врачу. Меня поставили на учет, а Леднев выглядел таким довольным, как будто заключил самый выгодный контракт в своей жизни.
Вечером он пригласил меня на ужин и сделал полноценное предложение. Под красивую, живую музыку. С кольцом, за которое ему не один раз доставалось от Жасмин. И я - растерялась. В моем понимании брак - это навсегда, и в горе, и в радости. Во всяком случае к этому надо стремиться.
Готова ли я к этому? Готов ли Герман? Не попытка ли это доказать что-то кому-то?
- Гер, - я редко сокращала его имя, сам не знаю почему, - Зачем тебе это? Жениться на мне? Это какая-то игра?
- Дань, ты всё ёще не веришь мне?
- Я и верю. И не верю.
- Хорошо. Мы не говорили на эту тему с тобой. Потеряв свою семью, я всегда хотел ее обрести. И Алина показалась мне... Идеальной. Нежной...
Мою грудную клетку сдавливает на этих словах. Мне до того неприятно это слышать... Я ревную?
Но я заставляю себя слушать.
- Хм. Я влюбился. Дань. Я рассказываю тебе это, потому что только так могу объяснить, почему я решил на тебе жениться. Так вот... И даже был счастлив, наверное... Чтобы понять, какой я идиот, у меня ушло много времени. Но я это понял. Переломным моментом стало то, что Алина сделала аборт. Даже не сказав мне, что она беременна.
Я перестаю что-то понимать в их отношениях.
- Я рвался остановить её. Не успел. Слишком поздно узнал. Потом рвался к ней. Меня не пустили. Дома... Разбил всё, что можно и нельзя. Случайно наткнулся на тест ДНК, который делала Алина. Ребенок был не моим...Но тогда я не мог противостоять тестю. Поэтому проглотил и начал собирать информацию. Ангел оказался... Я так понял, она даже не знала, от кого этот ребенок. Там было много грязи, Дань. Я не буду тебе об этом рассказывать. Но погружаясь во всё это, я терял веру в то, что бывает по-другому. Поэтому так вышло и с тобой. Если бы не мои тараканы, я бы увел тебя у него. И всё. Эксперименты не для тебя. Так ведь?
- Я... - я прочищаю горло, - Нет. Оказалось, что острота ощущений не стоит того, что может быть после.
- Но я взрослый человек, который вполне себе представляет, что такое реальная жизнь. И в ней я хочу, чтобы по моему дому бегали мои дети, чтобы меня встречала моя жена, которая переживает, как у меня прошел день. И к которой я хочу вернуться. Каким паршивым бы он ни вышел. К тебе я хочу возвращаться, Дань. Вопрос в том, чего хочешь ты.
Герман говорит очень серьезно. И меня отпускает. Если вместе идти в одну сторону, то можно осилить любую дорогу.
- Я же тебе сказала, - встаю, подхожу к Ледневу, кладу руки ему на плечи, - Я хочу сына с кудряшками. И чтобы он был на тебя похож. И ждать тебя тоже хочу. И я всегда переживаю, как прошел твой день...
Слегка прикасаюсь к его губам. Он усаживает меня к себе на колени.- Это можно расценивать как "да"?
- Это и есть да.
Дальше мы долго целуемся, после колесим по ночному городу. Герман держит меня за руку. А я перестаю бояться, что что-то пойдет не так.
Мы справимся. Я верю.
Мне очень стыдно на следующий день, когда приходится звонить на работу и отпрашиваться. Я только перешла в новую школу. Не смогла в старой воевать с воспоминаниями.
И вот теперь у меня впереди декрет.
Тем не менее, я безумно этим счастлива.
Я решаю поступить так, как мне хочется. Немного побаловать себя. Мне дают внеплановый выходной. И я остаюсь дома. В отличие от Германа, который несмотря на практически бессонную ночь, ушел на работу.
Я же... Бессовестно сплю. До обеда... И мне так хорошо.
Когда просыпаюсь, то понимаю, что очень хочу мороженое. Можно заказать доставку, но, выглянув в окно, я вижу яркое осеннее солнце и решаю сходить сама. Здесь недалеко.
Выхожу из квартиры и сталкиваюсь возле лифта с Демьяном. Застываю на месте.
- Привет. Так и думал, что найду тебя здесь. Мне нужно с тобой поговорить.
Я отступаю на шаг назад. Еще помню, как он повел себя. И сейчас в моем положении мне такие приключения ни к чему. Я должна думать о себе и своем нерожденном ребенке.
- Дань... Я хочу объясниться. Знаю, что поздно. Что это ничего не изменит. Но выслушай меня...
Я не хочу с ним оставаться наедине. Но когда я смотрю ему в глаза, что-то в нем напоминает мне о том человеке, которого я любила.
- В соседнем доме небольшая кофейня. Я могу дать тебе пятнадцать минут.
- Не густо...
- Это бессмысленно, Демьян. Мы расстались. И ничего не вернуть, - а главное - я ничего не хочу возвращать.
- Хорошо, - мужчина покорно кивает головой.
Мы выходим на улицу, идем в кофейню. Занимаем там свободный столик. Демьян делает заказ. Для меня - латте с миндалем, себе - черный, без сахара. Я не останавливаю его. Не понимаю, зачем согласилась на этот разговор. Мне ему нечего сказать. Кроме того, что у меня всё хорошо.
Валеев отпивает глоток из своей чашки и смотрит на меня. Тоскливо.
- Знаешь, когда мы с тобой познакомились, я долго не ходил по земле. Я летал. От твоего присутствия сносило крышу, а жизнь приобрела характер постоянного праздника. Даже без моих привычных развлечений. Мне было классно. А затем стало проходить время, и ощущения стали меняться. Это неизбежно. Но... Мне хотелось, чтобы всё осталось так, как было в начале наших отношений. Родителям ты понравилась. Они стали всё чаще намекать, что нам пора узаконить наши отношения. По их мнению, я должен был остепениться. И я - струсил, Дань...
Не знаю, сознательно или нет, но Демьян делает попытку взять меня за руку. Я убираю руки на колени.
- А Герман... Ты зря думаешь, что он прост. Он - очень хороший стратег. Признаюсь, я обсуждал с ним наши отношения. И это было моей ошибкой. Еще большей ошибкой было предлагать тебе групповой секс.
Мне кажется, что Демьян ждет, что я попрошу его не говорить об этом. Или начну испуганно озираться по сторонам. Однако я реагирую абсолютно спокойно. Я пришла к выводу, что и Жасмин, и Герман правы - было и было. Мы все взрослые люди. Это просто опыт. Который, к тому же, не зашел.
- Я... Ты не представляешь, как меня скрутило от ревности, когда ты с ним кончила... Затем я вообще себя повел недостойно. Я прошу меня простить за это.
Я мотаю головой. К чему теперь? Я не держу зла...
- Но Герман... Я и подумать не мог, что вы решите начать отношения...
Понимаю, что Валеев в смятении. Судя по всему, он только сейчас понял, что всё разрушил, и никаких вторых шансов у него не будет.
- Извинения приняты, Демьян. А теперь просто живи дальше. Я желаю тебе, чтобы у тебя всё было хорошо, - с этими словами я поднимаюсь из-за столика.
К латте я не притронулась. А Демьяна - я его отпустила.
- Дань... Я такой дурак, что тебя потерял... - произносит он покаянно.
Только мне уже всё равно. Я перегорела.
- Я пойду, - в стеклянную стену кофейни вижу Жасмин, которая тоже меня видит и машет мне рукой, - Меня сестра ждет. Прощай.
Оставляю мужчину за столиком и ухожу.
Жасмин из-за моей спины разглядывает Валеева сквозь стекло.
- А что он тут потерял? - спрашивает у меня.
Жму плечом.
- То, что не найдет.
Нужно уметь уходить и отпускать. Иногда это просто необходимо.
В магазин мы идем вместе с Жас, хорошо проводим время.
А вечером я встречаю своего будущего мужа с работы. Вот в этом теперь моя жизнь.
Люди слишком самоуверенны. Ничто нам не дается навсегда.
И нужно уметь ценить то, что у тебя есть.
Эпилог
Спустя около двух лет
Даниэла
В мужчине всегда остается что-то от ребенка. Во всяком случае лицо моего мужа сейчас горит неподдельным восторгом и выглядит лет на ... цать моложе.
- Он идет! Данька! Смотри! Сам!
Не знаю, почему сама не пищу от восторга. Так-то я всегда радуюсь успехам сына. Но я уже видела, что Егор ходит сам. Кроме того, у меня просто нет физических сил бурно выражать радость. Спал малыш сегодня очень беспокойно. И мне не давал. Только он носится, как будто у него есть пропеллер. А я едва способна ползать.
Герман час как вернулся из командировки и сейчас наблюдает за первыми шагами нашего сына. А я, привалившись к дверному косяку, вспоминаю, какая удобная у нас кровать.
- Дань! - Герман явно хочет от меня какой-то реакции.
Но обернувшись ко мне, внимательно меня рассматривает.
- Опять всю ночь спать не давал? - делает он верный вывод.
- Почти. Весь в тебя, - последнюю фразу произношу с улыбкой.
У меня - самый потрясающий муж на всем белом свете. Которого я безумно люблю.
- Не надо на нас наезжать. Я последнее время вообще веду себя лучше некуда.
Это заставляет меня засмеяться. И тянуться за поцелуем. Который я тут же получаю.
- Одевай его. Мы гулять пойдем, - говорит Герман, отстранившись от моих губ, зато нырнув рукой под халатик и крепко сжав ягодицу.
- Но ты же с дороги, - возражаю.
Герман по-прежнему много работает. Конечно, и нам с Егором старается уделать время. Но, наверняка, тоже устал.
- Я в самолете спал, - отмахивается от меня.
А руку из-под халата не вынимает. Начинает меня поглаживать. Сын на нас не смотрит. Он дошел, куда хотел, и теперь пытается оторвать листик с цветка, который стоит на полу. Но после предыдущего набега это не так просто сделать - Егор все нижние листья обрубил пластмассовым топориком. Поэтому сейчас ему остается лишь тянуться за верхними, до которых он пока не достает.
После такого заявления внимательно вглядываюсь в лицо мужа. Оно - такое родное до каждой черточки. И уставшее.
- Врешь. - выношу вердикт.
- Да-а-ань, слушайся мужа. Собирай ребенка и ложись отдыхать.
Предложение, надо сказать, очень заманчивое. Поэтому я зеваю и прикрываю рот ладонью.
Вообще, Леднев очень не любит, когда с ним спорят. Тем более, когда считает, что принял верное решение.
Сейчас, видимо, именно тот случай.
А поспать хотя бы часик...
- Ладно. Но учти, ты сам напросился.
- Давно бы так! - восклицает Герман и щиплет меня за мягкое место.
- Ай! - пищу я и грожу ему пальцем.
- Это за то, что не слушалась, - усмехается он.
- Егор, пойдешь гулять? - спрашиваю сынишку.
Он тут же забывает про многострадальный цветок и радостно хлопает в ладоши.
На улице май подходит к концу и довольно тепло, поэтому сборы не занимают много времени. Мы после свадьбы переехали с Германом в частный дом. Так что, чтобы погулять, надо просто выйти на улицу. Егор дает папе руку, и они потихоньку идут. А у меня сердце щемит от переполняющей меня нежности. Как же они похожи!
У меня - время для отдыха, а я продолжаю смотреть в окно, как отец и сын подходят к качелям, как Герман усаживает в них Егорку, опускает перекладину, чтобы ребенок не упал, и начинает его раскачивать. Сыночек заливисто смеется. Я могу смотреть на это часами. Но и отдохнуть тоже надо.Отрываюсь от окна и иду в спальню. Сворачиваюсь клубочком и тут же отключаюсь. Я обнаружила, что при сильной усталости спать можно везде и всегда.
Просыпаюсь сама, хотя ждала, что Герман разбудит. Выглядываю в окна, пытаясь обнаружить своих мужчин. Они во дворе. И уже не одни. К ним присоединился Генрих, сын Жасмин, и Антон, за которого она вышла замуж за два дня до родов. Так, все в сборе. А куда же делась сестра?
Выйдя из спальни, обнаруживаю пропажу на кухне.
- Привет! Знаешь, они там машинки катают. А я решила лучше обед приготовить.
- Привет, - отзываюсь сонно, - Погоди, Жас. Не тарахти. Сейчас кофе сделаю. И проснусь окончательно.
- Слушай, говорила же тебе! Возьми няню. Хотя бы на несколько часов.
- Не хочу. Ты же без няни. И ничего.
- Дань, Геня - спокойный, и по ночам спит.
- Егор тоже скоро будет спать по ночам.
- Ага. Лет в восемнадцать, - смеется Жас, - И я подыскиваю...
- Кого? - я занимаюсь кофе и отвлекаюсь от нашей болтовни.
- Няню!
- Почему? - удивляюсь я. Генрих почти не доставляет ей хлопот, и они с Антоном легко справляются сами.
- Я решила, что нам нужна дочка, - важно заявляет Жасмин, помешивая суп в кастрюле.
- Ты - беременная? - поражаюсь я.
Генрих еще мал, и такая разница между детьми всё же большая нагрузка на мать.
- Да. И нет, я не планировала. Но что уж теперь?
Я мгновенно просыпаюсь. И без кофе. Подхожу к сестре, крепко ее обнимаю. Дети - это большое счастье.
- Поздравляю! - говорю от всего сердца, - Но извини, я к такому подвигу пока не готова.
Жасмин хохочет, я - тоже. Я помогаю ей с готовкой. Потом мы накрываем на стол. Кормим сыновей, затем укладываем на дневной сон. А сами возвращаемся к нашим мужчинам.
Я устраиваюсь под боком у Германа. За столом идет легкая беседа. Звучат шутки и смех.
И я с гордостью признаю, что у нас с мужем получилось создать семью, наполненную простым человеческим, но таким редким, теплом.
Конец
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали