На вилле приводим себя в порядок, отмываемся от соли и песка. Антон заказал еду. Мы накрываем на стол.
- Вдвоем есть будем? - спрашивает Жасмин.
- Может, пойдешь Антона позовешь? А то некрасиво как-то.
Она соглашается, уходит. Возвращаются они вместе. Потом мы ужинаем, стираются какие-то грани. Наше общение переходит в неформальное. Я уже не "выкаю". Жасмин это занятие давно бросила. После еды наваливается усталость. Это неудивительно. Дорога всегда утомляет.
- Пойдем спать, - тянет меня сестра.
Спится на новом месте удивительно комфортно. Кондиционеры работают, жалюзи опущены. Мы, сытые и довольные, засыпаем мгновенно. Всё-таки жизнь - отличная штука!
Следующий день мы снова посвящаем пляжному отдыху, а еще отрываемся в спа. Нам нравится.
- Тебе не скучно? - спрашивает Жас.
- Нет. А должно? - удивляюсь я.
- Ты могла бы здесь попробовать с кем-то познакомиться... Не всё же по Демьяну вздыхать.
- Не хочу, - молчу пару минут, а потом меня прорывает на откровенность, - Помнишь, как папа к маме относился? Она для него богиней была. Я боюсь, что никогда не встречу мужчину, способного так относится ко мне. Они... Слишком зациклены на себе. И девушки, и женщины для них, как... Как роботы-пылесосы, обязанные выполнять необходимые функциональные задачи.
- Сосать, что ли?! - хохочет Жас.
- Да ну тебя. Вечно всё опошлишь! Мне кажется?
Сестра перестает смеяться.
- Нет, Дань. Тебе не кажется. Им просто на хрен не нужны наши души. А тела все легко заменяемы.
- И что - надежды нет?
- Глупая! Надежда есть всегда.
На следующее утро мы планируем повторить нашу шоу-программу.
Но этому мешает Антон.
- Всё, барышни! Освоились? Пора вливаться в местную среду, а не только на пляже валяться.
- Мы не только валяемся, - возражает Жасмин.
- Ну да. Еще конкуренцию рыбам составляете. Завтракать в ресторан идемте. На сегодня я отменил завтрак в номер.
- Как так-то? - возмущается Жасмин, - Я же по дороге в этот твой ресторан съем кого-нибудь.
- Значит, собирайся быстрее, - невозмутимо предлагает мужчина.
Жасмин бухтит по дороге, но, устроившись за столиком и заполучив в руки меню со списком вкусняшек, меняет гнев на милость.
Мы спорим с ней, что лучше заказать. В итоге Антон заказывает нам всё, на что мы показывали пальцем. Наслаждаемся вкусной едой и неторопливыми разговорами. Антон интересуется у Жасмин, кого она хочет - мальчика или девочку. Потом мы дружно выбираем, как лучше будет назвать ребенка. Выбираем варианты и для девочки, и для мальчика. Срок еще маленький, чтобы узнать пол. Но Жас говорит, что обязательно спросит, кого же она ждет.
- Антон Павлович, приветствую! - раздается за моей спиной знакомый голос.
И я вцепляюсь в высокий бокал с безалкогольным коктейлем.
- Герман Львович, здравствуйте! - отвечает Крыжевский благодушно.
Видимо, они знакомы и в хороших отношениях. Мне не хочется оборачиваться.
- Как тесен мир, - тянет между тем Герман, как ни в чем не бывало.
Хоть бы он за другой столик ушел!
Но увы!
- Присядете с нами? Решили отдохнуть? - Крыжевский задает дежурные вопросы.
- Да, не откажусь, - Герман себе не изменяет.
Кто бы сомневался!
- Знакомьтесь, это Жасмин и Даниэла Дубен, - представляет нас Антон, - А это, девушки, Герман Леднев. Восходящая звезда бизнеса.
Я встречаюсь с Германом взглядом. И все мои сомнения, что он мог здесь оказаться случайно, испаряются.
- А мы знакомы, - безмятежно перехватываю инициативу и дерзко смотрю на Леднева.
Больше ни у кого не получится загонять меня в ловушку.
- Как Демьян поживает? - цепляю я мужчину.
Он ухмыляется и слегка кивает головой. Типа, он оценил.
- Не знаю. Но ты ведь не скучаешь, - бьет в ответ.
- Нет. Разве в таком месте и в такой компании можно скучать? - я же его провоцирую.
Зачем?
Жасмин удивленно поглядывает то на меня, то на Леднева и пихает меня под столом ногой. Я не хочу оставаться за столиком с Германом. Я уверена, он здесь не случайно. Что ему вообще от меня нужно? Я же четко всё объяснила... И он был более чем конкретен... Теперь же он приехал. Как снег на голову.
Жасмин уходит в дамскую комнату. И в этот самый "подходящий" момент Антону звонят. Он выходит разговаривать на террасу.
Мы с Германом остаемся вдвоем...
***
Даниэла
Идеально было бы встать и уйти, но что потом сказать Антону? Вспоминаю разговор с Яковом Васильевичем и внутренне сжимаюсь. Я не хочу, чтобы кто-то снова входил ко мне в душу, не сняв обувь. Я не хочу доказывать никому, что я - хорошая, равно как и то, что я - плохая. Я - такая, какая есть, и вы либо принимаете меня, либо проходите мимо.
- Чем старше мужик, тем легче его облапошить. Да, Дань? - ну, вот и началось.
Хочется расплакаться. А еще очень хочется иметь папу, которому можно пожаловаться, что тот гадкий мальчишка меня обидел... Правда, папе не расскажешь, чем я с ним занималась.
- Герман, это в любом случае не твое дело! - мне хотелось бы звучать грозно и предостерегающе. На самом деле едва не взвизгиваю.
- Это как посмотреть. Вот свяжешься ты с городским прокурором. Может, он тебя даже замуж позовет. Будешь жить красиво и сытно. А потом бац! И твой муж увидит интересное видео, где тебя е*ет один мужик, а второму ты отсасываешь...
Пока он говорит, внутри всё холодеет от ужаса.
- И никому ты не объяснишь, что это ты просто поэкспериментировать решила. Ты не смотри, что Антон Павлович такой вежливый и обходительный. Если ты его так ославишь, он тебя в порошок сотрет. Не потерпит, что на шлюхе женился.
Обида душит. Он же меня с грязью сейчас мешает. И пусть ситуацию с Антоном, он воспринимает неправильно, но я не могу отрицать, что меня будут воспринимать именно так.
- Вы не снимали! - говорю придушенно.
- Так уверена? - откидывается на спинку стула и слегка усмехается, - Ты до того наивная, Дань...
А что если он прав, я же ошибаюсь? Что если он вывалит в интернет такой ролик? Люди жестоки... Общественное мнение будет настроено лояльно к мужчинам. Ну, и что? Пошалили... Я окажусь во всем виноватой...
Мне страшно. Я обнаружила, что любовь заканчивается. И наступает уродливое "после", о котором никто не говорит. Все твердят о "долго и счастливо". А о "после" никто. В этом после женщины остаются одни, с детьми на руках, без средств к существованию или наоборот, детей отбирают, либо вываливают женщину в грязи. Жизнь превращается в руины. И нужно иметь несгибаемую волю, чтобы встать, отряхнуться и начать карабкаться вверх снова. Теперь уже действительно одной, потому что больше ты никому не поверишь. И, может быть, есть где-то хороший человек, который мог бы сделать тебя счастливой, но ты никогда не дашь ему этого шанса.
Герман смотрит на меня с торжеством.
У меня же всё пересыхает во рту от страха. Если такое видео есть и его сбросят в интернет, то меня выгонят с работы, а в Жасмин будут тыкать пальцем. И в её ребенка тоже.
- Что ты хочешь? - спрашиваю совсем тихо.
- О, наконец-то ты поумнела...
Я же его совсем не знаю... Вернее, знаю, что ничего хорошего из себя он не представляет. А что, если он меня под своих друзей будет подкладывать?
- Вечером ко мне на виллу придешь. Повеселимся. На троих. Всё, как ты любишь.
Он меня по-прежнему хочет.
- Я приду. Но ты удалишь видео.
- Пытаешься торговаться? А если я новое запишу? - что-то колет в груди.
Что ему мешает так и сделать? Закусываю нижнюю губу.
- Тогда делай, что хочешь.
- Ладно, договоримся. Ты придешь. Я удалю видео. Одна ночь, и мы в расчете. Вряд ли ты мне будешь интересна потом. И да, я не блефую. Я скинул тебе ролик, посмотри на досуге.
Встает, бросает на стол передо мной карточку.- Вот эта вилла. К девяти. Не опаздывай. И извинись перед Крыжевским за меня. Скажи, появились срочные дела.
Киваю. Он уходит, а я хватаю свой телефон, выключаю звук и ищу видео. Нахожу быстро. Только что получено. Торопливо открываю, пока не вернулись Антон и Жасмин. И последняя надежда, что всё это дурной сон, исчезает. Они правда снимали. От осознания собственной глупости и доверчивости хочется надавать себе по щекам. Но это ничего не изменит.
И что мне теперь делать? Пойти на его условия? Где гарантия, что Герман сдержит слово? А если это еще одна ловушка? Но появление в сети этого ролика поставит крест на моей жизни. У кого попросить помощи? Антон? Тогда придется ему всё рассказать... Что он подумает о нашей семье? Если решит, что я и сестра слишком распущенные, и заберет у Жас ребенка? Этого она мне не простит.
Больше всего, конечно, хочется послать Леднева. Сменить место жительства. Спрятаться, чтобы не нашел. Только у меня нет для этого ресурсов.
Первой возвращается Жасмин.
- А где этот? - спрашивает, пододвигая к себе одну из тарелок.
- Ушел.
Она принимается есть. А меня тошнит от страха.
- Ты чего бледная такая? - сестра очень быстро замечает, что со мной что-то не так.
- Голова разболелась. Жас, я, наверное, пойду, таблетку выпью.
- С тобой пойти?
- Нет, не надо. Оставайся. Скажи Антону, что Леднев просил его извинить, у него какие-то дела.
- Какие тут могут быть дела? Ладно, скажу.
Сестра остается. Я ухожу на виллу. Там сворачиваюсь на кровати в позу эмбриона. И думаю, думаю, думаю. Может быть, Жас рассказать? Но что она сможет сделать? И ей нельзя нервничать. Она только тут стала прежней. А я... Я сама это всё заварила. Ради мужчины... Который этого не стоил...
Когда Антон и Жас возвращаются, то интересуются моим самочувствием. Вру им. Они уходят отдыхать, а я остаюсь одна. Ничего не придумываю лучше, чем пойти на виллу к Герману. Пусть даже он там будет не один. Не убивать же они меня будут. А остальное - остальное я переживу. Я - сильная. Меня это не сломает.
Но случившееся будет горьким уроком. Не всему и всем можно верить. И прежде чем кидаться в омут головой, нужно верно оценивать возможные последствия и собственные силы.
Жасмин и Антон возвращаются. Сестра пытается меня растормошить, но меня уже ничего не радует. Остров кажется ловушкой, люди - злыми монстрами, от которых нет спасения.
Антон и Жасмин собираются в ресторан ужинать и слушать живую музыку. Зовут меня. Отказываюсь. Они уходят.
Почти впритык к назначенному времени дрожащими руками натягиваю на себя платье. Это будет просто секс. А потом он оставит меня в покое. В конце концов, я же не девственность ему свою собралась отдавать.
Заставляю себя выйти с виллы и отправиться к Герману. От волнения не знаю, куда себя деть. Почему это всё случилось со мной?
Нахожу то место, где остановился Леднев. Вилла у него даже более шикарная, чем та, которую снял Антон. Но меня это не впечатляет.
Уже темно. Горит много фонарей, я иду по дорожке. Красиво, наверное, но я не замечаю этой красоты.
- Пришла? - раздается голос Германа.
Он стоит под раскидистым деревом возле входа в дом. На нем только шорты. Словно даже этим он хочет подчеркнуть, для чего меня позвал.
Оглядываюсь по сторонам. Он разве один?
***
Даниэла
- Пришла, - отвечаю тихо.
И тут же задаюсь вопросом, зачем я это сделала? Что Герман планирует делать со мной? И кто тот третий, про которого он говорил? Я его не видела никогда, а он будет до меня дотрагиваться... И я должна буду дотрагиваться до него... Нет, я так не могу. Содрогаюсь от отвращения.
- Хотя я передумала! Выкладывай видео в сеть... Или что ты там собрался делать... Мне всё равно! Но ко мне больше приближаться не смей! Ясно тебе? - разворачиваюсь, чтобы убежать.
На глазах слезы, в груди всё жжет. В голове только одна мысль - я больше никому не поверю. И полюбить никого не смогу.
Я дергаюсь, чтобы пуститься в бега, но Герман меня ловко перехватывает.
Обнимает. Вжимает в свое сильное тело спиной.
- Нет тут никого... Я просто задолбался тебя уламывать...
Хочу начать спорить и объяснять, что ему не надо меня уговаривать. Ему меня надо отпустить. Потому что ничего у нас быть не может. Мне такой формат не нужен. Мне нужно совсем другое... Мне нужна любовь...
Он разворачивает меня лицом к себе.
- И на развод уже подал... - раздается его тихий голос.
От такого заявления у меня в буквальном смысле открывается рот.
В свете фонарей мне хорошо видно его лицо. И глаза. Он так жадно на меня смотрит...
- А как же дети? - шепчу я, пытаясь нащупать правильный путь, который уходит из-под моих ног. Получается, я разваливаю чужую семью, отбираю отца у детей...
Лицо Германа приближается к моему до критической отметки.
И вот он уже шепчет мне в губы:
- Ты про меня даже не гуглила, Дань? А вот это уже по-настоящему обидно. Я настолько неинтересный? Ты подрываешь мою самооценку.
Пытаюсь отстраниться. Он не отпускает, сильнее сжимает в крепких руках.
- Если бы посмотрела, то узнала бы, что детей у меня нет.
- Но ты же говорил, - возражаю, переставая вообще что-то понимать.
- Говорил, потому что хотел зацепить, вызвать на эмоции, - как маленькой втолковывает мне мужчина.
- Зачем?! Я же для тебя как кусок мяса... Да и не только я. Вообще женщины. Сегодня одна, завтра другая.
- А ты так много обо мне знаешь, Дань?
А ведь он прав... Я знаю о нем почти ничего. Кроме того, что он снимал меня без моего согласия и теперь принялся шантажировать.
- Нет. Не много. И не хочу ничего знать! Я хочу... - начинаю яростно.
- Ты и сама себя не знаешь. Чего хочешь - тоже не знаешь, - он всё так же близко, - Давай покажу тебе?
Он подхватывает меня, и уже через несколько секунд я сижу на столике под тем самым раскидистым деревом. Почему он не дает мне уйти? Я же шлюха, на которой будет стыдно жениться любому нормальному мужчине...
И почему я не врываюсь, а неотрывно смотрю в его глаза? Может быть, потому что вижу в них такой голод, что это меня останавливает от решительных действий? Или я просто на них не способна?
Герман большой, сильный... Мне было с ним хорошо... Дрожь сотрясает мое тело, когда его руки движутся по моим бедрам под платье. Я позволяю, загипнотизированная его темным, порочным взглядом. Как кролик перед удавом, честное слово. Мозг командует, что надо уйти, потому что Герман - плохой человек, и мне не подходит. А вот тело... Тело реагирует, пугая меня своими реакциями.
Становится жарко. Сердце барабанит как после бега. Во рту пересыхает, а низ живота наливается томительным ожиданием мужской ласки. Если еще раз, ведь это ничего страшного? Сейчас мы с ним вдвоем. Нет никого постороннего, третьего, лишнего. И так кажется правильно.
Вот он, не торопясь, стягивает с меня трусики. Держит меня взглядом, изучает, как я реагирую. Ткань скользит по коже ног, разгоняя во мне кровь и желание близости. Так что... Плохо я реагирую. Отвратительно. Он - опасен. А я без трусов на каком-то столе на улице... И сил нет прекратить.
Он присаживается на корточки. Видит меня там. Сдергивает кружевные трусы со ступни, на которой они повисли.. И целует колено. Замираю. Паника подкатывает к горлу. Что он делать собрался? Не может же он? Такие, как Герман, думают лишь о собственном удовольствии.
Однако мужские губы начинают целовать внутреннюю поверхность бедра. Внутри меня требовательно сжимается пружина. С губ срывается стон. Пусть... Пусть целует. Ведь хорошо же.
- На спину откинься, - командует. Даже сейчас.
Подчиняюсь. Распахиваю глаза и вижу ночное небо с яркими звездами. Именно в этот момент горячий, влажный язык касается клитора. Меня пронизывает импульс, содрогаюсь всем телом, хочу свести ноги вместе. Герман не дает.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали