А дальше - дальше начинается звездец.
Из внедорожника вываливается Валеев. Он едва держится на ногах, рубашка расстегнута полностью, оголяя тело. Я сижу на пассажирском сиденье, меня не видно. Он начинает тарабанить в окно водителю, который, тихо матерясь, вызывает полицию.
- Что, крыса, закрылся? - слышу я, как орет Демьян, - Думаешь, это тебе поможет? Погоди, щас я тебя...
Вижу, что возвращается к своей машине, открывает багажник, что-то там ищет. Когда находит, то вновь направляется к такси. У меня перекрывает дыхание от страха. У Валеева в руках монтировка. Думаю, стоит ли мне выйти из машины и попытаться образумить его, но вспоминаю нашу последнюю встречу и понимаю, что мне нельзя. Это вызовет у него лишь усиление ярости и агрессивности. А я не готова быть грушей для битья. Хватит для меня разрушенной самооценки и прошлого раза.
Затем из внедорожника выпрыгивает нимфа. Тоже пьяная и плохо держащаяся на ногах, одетая в какой-то кусок ткани, который с большой натяжкой можно назвать платьем, потому что задача одежды - прикрывать человеческое тело. Оно же мало что закрывает. И я имею возможность наблюдать, как девушка виснет на Демьяне, удерживает его за плечи, гладит по животу, уговаривая его успокоиться. Каждое ее прикосновение к нему - как осиновый кол в мое сердце.
Не отпустило...
Переполох заканчивается с приездом еще пары таких же черных машин. Из одной выходит отец Демьяна - Яков Васильевич. Демьяна грузят в одну из них.
А его отец направляется к такси. Водитель выходит, они обсуждают ситуацию. Валеев решает вопрос с таксистом очень быстро, а затем спрашивает:
- У вас в салоне кто-то есть?
- Да, девушка. Испугалась, наверное.
Яков Васильевич открывает дверцу автомобиля с моей стороны.
- Даниэла?! - удивляется и несколько минут смотрит на меня. Потом принимает решение.
- Можно мне с тобой поговорить? - раздается вежливый вопрос.
***
Даниэла
Мне нравится семья Демьяна. Его родители - чудесные люди, между которыми за годы брака сложились крепкие, уважительные отношения.
Не знаю, что он собирается мне сказать, но грубить и отказывать ему мне не хочется.
Вылезаю из салона. Мужчина галантно подает мне руку. И это не притворство - он всегда был таким, предупредительным по отношению к женщинам. Причем всем женщинам без оценки их возраста, привлекательности и прочих факторов.
- Давай отпустим такси? Я сам тебя потом отвезу домой, - причин не доверять ему у меня нет.
Единственное, что меня смущает - мне не хотелось бы ехать в одной машине с Демьяном.
- Его уже увезли, - Яков Васильевич словно читает мои мысли, - Даниэла, не думаешь же ты, что я посадил бы вас в одну машину? Тем более, когда сын в таком состоянии...
Он отводит глаза. Ему стыдно за Демьяна. Это странно, но мне - тоже. Как будто, это моя вина. Я понимаю, что это не так, но чувство внутри - иное. И что с ним делать, я пока не придумала.
Таксист возвращает мне деньги за поездку и уезжает. На этот момент на обочине осталась машина Якова Васильевича. Все остальные разъехались. Но это даже к лучшему.
Я вижу, что отец Демьяна не один, за рулем водитель. Разговаривать в его присутствии у меня нет желания.
Валеев замечает мой обеспокоенный взгляд.
- Мы можем заехать куда-то, - я уже устала и ходить по ресторанам в мои планы не входило.
- Я могу вас угостить чаем, если наша беседа не займет много времени, - предлагаю альтернативный вариант.
- Да, это тоже сгодится, - соглашается отец Демьяна.
Мы садимся в салон, Яков Васильевич располагается на переднем пассажирском сидении. Я - сзади. Так мне гораздо комфортнее. Я почти не беспокоюсь о том, что он мне хочет сказать.
Доезжаем быстро, город пустой. В салоне во время поездки царила тишина. Яков Васильевич что-то строчил в телефоне, я смотрела в окно на ночной город.
Никакой неловкости не ощущаю в обществе Валеева. Ни когда он помогает мне выбраться из салона, ни когда поднимаемся в лифте, ни когда он оказывается в моей квартире. Он у меня впервые, раньше встречи проходили на их территории.
Но у меня комфортная квартира с хорошим ремонтом. Чисто и уютно.
- Пойдемте на кухню, - приглашаю я.
Там интересуюсь.
- Чай будете?
- Лучше кофе. Мне нужно в аэропорт.
- Хорошо, - соглашаюсь я, - Сейчас сварю.
Кофе я готовлю в медной турке. Получается отлично.
Пока я хлопочу, Яков Васильевич проходит к окну, отодвигает занавеску и смотрит в темноту.
Себе делаю чай с липой. Приятный аромат витает по кухне.
Мне кажется, пауза чересчур затянулась, поэтому ставлю на стол чашку с кофе и напрямик спрашиваю:
- О чем вы хотели поговорить? - всё же это была его инициатива.
Мужчина проходит к столу, присаживается, берет чашку с напитком и делает глоток. Я стою возле кухонной столешницы, держу кружку с липовым чаем.
Яков Васильевич тянет с началом разговора.
- Зачем ты повелась на уговоры Демьяна, Даниэла? - раздается его негромкий голос.
Сердце в моей грудной клетке испуганно сжимается. Он ведь не может знать... Не может быть, чтобы Демьян рассказал... Это ведь настолько личное...
Не верю... Не могу поверить...
Яков Васильевич отодвигает чашку с кофе, откидывается на спинку стула.
- Я считал тебя умнее, девочка. Разве ты не думала о том, к чему приведет тебя подобная распущенность?
Мои щеки вспыхивают ярким румянцем. Это мне видно в небольшом зеркале, вделанном в кухонный гарнитур. Рука вздрагивает, часть горячей жидкости выливается мне на ногу. Я хватаю полотенце и промокаю пятно на юбке. Щиплет.
- О чем вы? - всё же решаю внести в наш разговор необходимую ясность.
- О ночи втроем, Даниэла. Ты, Демьян и Герман Леднев...
Такое ощущение, что в меня выстрелили. Я жалею, что согласилась поговорить. Об этом я не желаю разговаривать. И оправдываться не собираюсь. А еще в голову лезут нехорошие мысли про яблони и недалеко падающие яблоки. Я уже убедилась, что Демьян не такой, каким мне казался. А что, если это относится и к его отцу?
- Даниэла, - его голос звучит спокойно, и это немного меня отрезвляет, - Я приехал поговорить о сыне. Не нужно придумывать вселенский заговор извращенцев.
Мы смотрим друг другу в глаза. По-моему, он меня осуждает. И это меня встряхивает. Никому не позволено считать меня ниже себя, чтобы я ни делала. Это моя жизнь и мои решения. Правильные или нет, но только мои. Блеять про то, что это Демьян во всем виноват, я однозначно не буду.
- Яков Васильевич, наша беседа свернула не туда, - говорю, не торопясь и тщательно подбирая слова. Страх разоблачения отступил, уступив место яростному желанию защитить себя. Любым способом, - Вы, видимо, посчитали себя вправе почитать мне морали. Так вот - вы не вправе. Моя личная жизнь - это сугубо мое дело. Как и отношения с Демьяном. Которые закончились.
Валеев приподнимает обе руки вверх над столом, призывая меня снизить накал общения.
- Даниэла, я прозвучал так, как будто я осуждаю. Но Демьян после вашего разрыва будто с цепи сорвался. Ты же видела его сегодня. Он не в себе...
- И что? Мне вашему Демьяну соску купить? Слюнявчик? Памперсы? - забота Валеева о сыне ранит. Обо мне уже некому позаботиться. Кроме сестры. Но у той у самой непростой период в жизни. Я не вываливаю на нее свои переживания.
На лице Валеева проступает оторопелое выражение. Я всегда вела себя ровно, не позволяя показывать эмоции. И сейчас он не ожидал всплеска. Хотя должен был. Я тоже не робот, а живой человек.
Меня несет, я продолжаю говорить. Не надо бы.
- Демьян оказался полон сюрпризов, которые я не смогла переварить. И не считаю себя обязанной это делать. С кем и как я занимаюсь сексом, это моё личное дело, и вас никак не касается. Ваш сын спровоцировал подобную ситуацию. Возможно, планировал ее, начиная со мной отношения. Учитывая, что я узнала об его образе жизни. Не знаю и не хочу знать, что он вам наговорил. Но нянчить взрослого тридцатилетнего мужика в мои планы не входит. Он получил то, что хотел. Теперь свободен!Резко... Больно... И незачем...
Надо было просто попросить отца Демьяна уйти.
Только накипело. И он еще со своим разговором...
Яков Васильевич поджимает губы, качает головой.
- В нормальной семье такому не место. Ты же понимаешь, Даниэла. Ты же любила Демьяна. Мы с женой считали, что вы поженитесь. Ты не должна была идти на поводу у Демьяна. И чтобы ты не думала, он ничего такого не планировал. Он с тобой изменился, стал другим, год не лез в это болото... А теперь... Ты напрасно думаешь, что он не переживает ваш разрыв...
Мои глаза наполняются слезами. Зажмуриваюсь.
- Ничего уже не исправишь, - роняю тихо, почти шепотом.
Беру себя в руки. Когда открываю глаза, в них уже нет слез.
- Пожалуйста, уйдите. И оставьте меня в покое.
Мужчина кивает. Поднимается со стула, направляется к выходу из кухни.
- Тебе не надо меня бояться. Я не собираюсь распространяться. И еще хотел тебе сказать, Герман женат. Его тесть... С ним могут быть проблемы. Будь осторожней.
- Вам тоже не о чем волноваться. Всё в прошлом. И я не собираюсь как-то вредить Демьяну.
На этом мы и расстаемся. Яков Васильевич не договорил, скорее всего. Мне кажется, он хотел попросить меня помириться с Демьяном.
Однако это невозможно.
Если мужчина хотя бы один раз поднял руку на женщину, то это не прекратится.
***
Даниэла
После ухода Якова Васильевича убираю на кухне, мою посуду, затем иду в душ. И оказываясь в постели, долго не могу уснуть, гоняя только что состоявшийся разговор туда-сюда. Сразу после его ухода мне до ужаса захотелось набрать Демьяна и наорать на него. Мало того, что он сам подбил меня на это "сексуальное разнообразие", так теперь еще и треплется об этом! Взрослый мужик, а... К счастью, мне удается сдержаться. Звонки бывшему - это особый вид мазохизма. Это когда в своей голове ты не можешь расстаться с человеком и ищешь любую возможность сохранить эту связь. Я ничего сохранять не собираюсь. Перед моими глазами разворачивалась картина отношений Жасмин и Влада. И я уяснила один очень важный момент - как бы женщина не пыталась спасти мужчину, этого делать ни в коем случае не следует. Вырасти из детских штанишек и быть готовым нести ответственность не только за себя мужчина должен сам. Иначе женщине так и придется всю жизнь быть для него мамой.
Есть ли моя вина в том, что отношения с Демьяном не сложились? Это рождает во мне следующий вопрос - а нужны ли были ему эти отношения, как то, во что надо вкладываться? За время своих размышлений прихожу к выводу, что нет. Он не показывал мне себя настоящего, в то время как я стремилась быть откровенной. Если бы я знала о его подлинных пристрастиях, то я бы не стала с ним встречаться. Несмотря на всю заинтересованность. Не мой вариант. Я - это не только тело с базовыми инстинктами. Я - это прежде всего личность с собственными чувствами, разумом, интересами. И свести всю жизнь к сексу у меня просто не получится.
Да и разговор с Яковом Васильевичем не стоило продолжать, как только я поняла, о чем он собирается говорить. Я не обязана оправдывать его ожидания и нести ответственность за то, каким стал его сын. Это то, что касается лишь их двоих. Мне в этом места нет и не должно быть.
Я переболею Демьяном. В этом я уверена.
Заснуть у меня получается лишь под утро. И засыпая, я вспоминаю, как Герман меня целовал.
Будит меня какой-то шум. Голова тяжелая, глаза слипаются. Первая мысль - я проспала на работу. Вторая - я в отпуске. Шум повторяется. У меня же некому шуметь? Я живу одна.
Сползаю с кровати и как зомби иду на кухню, из дверного проема которой выглядывает Жас.
- Фух! - выдыхаю, - Ты меня напугала!
- Сама виновата! Я тебя будила! А ты не просыпаешься! - я подвисаю, потому что только сейчас мой мозг обрабатывает картинку целиком.
Жасмин с громким хрупом откусывает свежий огурец, который держит в одной руке. Во второй у нее - прозрачный высокий стакан с белой жидкостью.
Встряхиваю головой.
- В стакане у тебя что? - спрашиваю сестру.
- Молоко, - безмятежно отвечает она, делая большой глоток.
- Совсем рехнулась? - интересуюсь я, при этом мои брови сами собой ползут вверх.
- Ой! - отмахивается она от меня как от надоедливой мухи, - Ты не понимаешь! Это вкусно! Очень!
И с явным удовольствием делает еще глоток молока.
- А диарея? - спрашиваю напрямик.
- Я уже неделю ем это. И ничего. Всё нормально, - она победно смотрит на меня. А я вспоминаю расхожее мнение, что беременные весьма странные. Похоже, оно верное.
У Жасмин уже 10 недель. Она стала заметно спокойнее. Не знаю, исчез ли Влад из ее мыслей. Вслух о нем она не говорит. И в ее положение, это однозначно к лучшему. Ей нужно смотреть вперед. Жизнь продолжается.
И мне тоже.
Расслабляюсь. Ничего страшного не произошло. Я, если честно, и испугаться не успела. Даже придумать, кто гремит у меня квартире, не придумала. Смачно зеваю, прикрываю рот ладошкой.
- Ладно. Если у тебя закончились огурцы и молоко, или ты считаешь, что у меня в холодильнике они вкуснее, можешь воспользоваться моими запасами. А я - спать...
- Стоп! - Жас ловит меня за руку, - Нельзя тебе спать. Не закончились у меня ни огурцы, ни молоко. Антон Павлович бдит. У меня другой вопрос - у тебя загранник есть?
Невинный вопрос пробивает во мне брешь. Я просто вчера чересчур близко всё к себе подпустила. Заграничный паспорт у меня есть. Мы с Демьяном хотели полететь в Италию этим летом...
Не будет его больше в моей жизни. И совместного будущего тоже.
Хватит.
- Есть. А что? - возвращаюсь в реальность.
- Антон Павлович предлагает отдохнуть на Мальдивах. Я очень хочу, - глаза Жас загораются.
Я тоже хочу, но такие развлечения мне не по карману. Дьяволенок на моем плече шепчет: "Герман тебе предлагал всё, что захочешь".
Да что я на этих мужиках зациклилась?! Будет кто-то еще. Нормальный. И всё у меня будет хорошо.
- Но Крыжевский тебе это предлагал. Причем тут я, Жас? У меня таких денег нет.
- Не разорится он! Я сказала, что поеду только с тобой.
Есть в сестре эта способность не думать о других. Лично для нее это хорошо. Жаль, я так не могу.
- Жас, это дорого. Я не могу так. Что Антон Павлович подумает?
Жас поджимает губы и притопывает ногой.
- Что ты меня всё время за меркантильную идиотку держишь? Не могу я с ним вдвоем! Он про Влада вспоминать будет...
Сестру тоже не отпустило. Только в ее случае без вариантов. Ни исправить, ни вернуть, даже не поговорить уже. Ни-че-го.
Хорошо, что эти двое живые... И Герман, и Демьян. Моя злость на них не такого объема, оказывается.
- А переключиться надо. Нельзя в прошлое постоянно таращиться. Бесполезно. И тебе тоже. Да и Антону с нами двумя не до сожалений будет.
- Антону?! С каких пор Крыжевский-старший у нас по имени?
- Дед будущий, всё же. А я не слишком уважительная.
Мы с сестрой смотрим друг другу в глаза. Она, что, Антоном Павловичем заинтересовалась?
- Дань, не придумывай. Он сына только что похоронил. От которого я беременна.
Мне внезапно надоедает загоняться. В голове кристально чистый песок и бескрайнее море. Неделя райского блаженства.
Не на последние же деньги Антон Павлович это предлагает?
А мне и Жас нужно встряхнуться. Впереди у нас пополнение нашей семьи. Это будет круто.
- Ладно. Я надаю своим моральным принципам по голове. И поеду с тобой. Но только Антону Павловичу позвоню и поговорю с ним сама.
- Ты мне не веришь, что ли? - округляет она глаза с явным возмущением.
- Верю. Но поговорить с ним должна. А сейчас извини, мне очень нужно в туалет, - я сбегаю по нужде и оставшись без постороннего внимания, прикрываю глаза.
Буду считать, что эта поездка - подарок от Деда Мороза. Пусть летом. Но мне надо.
Надо выкинуть всё, что случилось из головы.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лав Натали