Я хотел посидеть у ручья одиноко. Чтоб вокруг никого, лишь погост. Одиноки кресты, хоть их много. Одинокий и я ведь здесь гость. Я пришел не к крестам, а к могиле. Месту, где я кончу свой путь. Пусть ручей меня не обидит. Не обделит слезою своей. Дай мне силы все это не видеть. Дай мне воли все это стерпеть. Как легко может каждый другого обидеть. Но не каждый способен на это смотреть. Я знаю, ты меня забыла, кутила и не ждала. Ждала лишь денег, а вовсе не наград. Ты как восход луны над черным небом. Ждала меня в гробу, а я назло тебе приполз. Глаза слепы, безногий и без лица. Оно теперь не плачет и не смеётся. Зато живой, что может быть дороже. До боли губы закусив, пронзаю криком лед. Ты дал мне счастия тебя не видеть. Ну дай мне силы тебя еще терпеть.
Я хотел посидеть у ручья одиноко.
Чтоб вокруг никого, лишь погост.
Одиноки кресты, хоть их много.
Одинокий и я ведь здесь гость.
Я пришел не к крестам, а к могиле.
Месту, где я кончу свой путь.
Пусть ручей меня не обидит.
Не обделит слезою своей.
Дай мне силы все это не видеть.
Дай мне воли все это стерпеть.
Как легко может каждый другого обидеть.
Но не каждый способен на это смотреть.
Я знаю, ты меня забыла, кутила и не ждала.
Ждала лишь денег, а вовсе не наград.
Ты как восход луны над черным небом.
Ждала меня в гробу, а я назло тебе приполз.
Глаза слепы, безногий и без лица.
Оно теперь не плачет и не смеётся.
Зато живой, что может быть дороже.
До боли губы закусив, пронзаю криком лед.
Ты дал мне счастия тебя не видеть.
Ну дай мне силы тебя еще терпеть.