Татьяна Антоновна вошла в подъезд, где жила семья её сына, охваченная большим и радостным волнением. Какой восторг и удивление она вызовет сейчас своим появлением, а точнее поразит всех подарком для любимой, милой бусинки - внучки. Полуметровая коробка в её руках была перевязана накрест розовой атласной лентой, колыхался на ней пышный бант.
Ничего не пожалела Татьяна Антоновна: ни сил, ни времени, ни средств на этот подарок. Развернула целую спецоперацию! Ездила в другой город к мастеру, специализирующемуся именно на реставрации старых кукол, одежду - чудесное голубое платьице и чепчик, - сшила для куклы сама, и помимо них, как приложение, в наборчик входили кукольное пальтишко из фетра, валенки, шарфик с шапочкой, премилые кружевные рейтузики и к ним маечка, и ещё одно платье в горошек. Всё сама-сама! Это была та самая кукла, которую ей, скромной восьмилетней девочке из очень небогатой семьи, подарили на день рождения в конце далёких шестидесятых. Единственная красивая игрушка... Сколько радости и незабываемых эмоций принесла тогдашнему ребёнку кукла Наташа! Татьяна Антоновна решила вдохнуть в неё вторую жизнь. Ведь что эти современные куклы? Они бездушные, пустые, порой с дурацкими, жутковатыми лицами, а здесь же...
- Ого... - выразила первое смешанное впечатление невестка, - и где вы только откопали этот раритет?
- Это моя первая и единственная кукла! - с чувством вымолвила Татьяна Антоновна, не замечая недоумения невестки. - Специально съездила к сестре в посёлок, чтобы забрать, она в родительском доме так и оставалась. У нас у всех родились одни мальчишки, затаскивать после меня было некому, - объясняла она уже всем, - много лет пролежала она в коробке с отломанной ножкой... Ох, сколько я из-за этого плакала, когда ножка сломалась-то! Да и вообще от времени она стала совсем другой... А теперь посмотрите на неё - как новенькая, даже лучше! Реставратор чудеса сотворил!
- Бабушка, дай, дай! - с нетерпением прыгала внучка, пока взрослые рассматривали куклу.
- Нравится?
- Красивая... Ах, какое платюшко... Я тоже такое хочу!
- А давай я сошью тебе и будете почти одинаковые?
- Ой, мам, ну кто сейчас носит такие откровенно советские наряды? - вставил сын Саша.
- Тихо, папа! Я хочу, хочу! - восхищённо рассматривала куклу пятилетняя Карина.
- Будет тебе, бусинка моя, всё будет! - заверила её бабушка. - Между прочим, её зовут Наташей.
- Бееее, - вновь запротестовала девочка, - плохое имя! Её будут звать... я назову её... Челси!
- Но деточка! - возмутилась в свою очередь бабушка, - так собак называют!
- Нет, она будет Челси, как из мультика! - топнула ножкой Карина и погладила кукле лицо. У новоиспечённой Челси закрылись и вновь открылись изумительно синие глазки. - Вау! Вы видели?!
Сватья, в отличие от невестки, выразила искреннее восхищение:
- Ах, у меня почти такая же была в детстве! Только тело мягкое, набивное. Ну что за прелесть! Кариночка, дай-ка я её подержу на минутку...
Девочка с неохотой передала куклу второй бабушке и стала ревностно наблюдать за тем, как вертят её подарок.
- Ну красота! - продолжила сватья, - вы только посмотрите на этот румянец и ясные глазки! Какой открытый и трогательный взгляд! Ресничища - во! А одежда как аккуратно сшита, вы не поверите, но у меня в детстве было в точности такое же голубое платье!
- Я по выкройкам советским шила, - пояснила, смущаясь, Татьяна Антоновна.
- Кааак??? Вы - сами?? И остальную одежку тоже? Удивительно тонкая работа! Ай да Танечка, ай да мастерица! Не знала я, что вы шьете.
- Прелестная вышла вещица, согласен - подключился и сват, благостно поглаживая свои усы цвета вызревшей ржи.
Татьяна Антоновна, не привыкшая к такому вниманию, а уж тем более к похвале, махнула рукой и на щеках её проступили рубиновые пятнышки, не уступающие по яркости Наташе-Челси.
Глаза сватьи вновь загорелись пламенем восхищенного удивления, как в молодости. Она, совсем как ребёнок, вкусивший азарта, подобралась, словно собиралась вытворить шалость:
- Давайте же посмотрим что эта кукла умеет? Так, Наташа, то есть Челси, Господи прости...
Сватья нажала кукле на живот и та сказала детско-электронным голоском: "Ма-ма!"
Молодое поколение - а именно родители девочки, - иронически переглянулись и улыбнулись сдержанно, дежурно. В глазах Татьяны Антоновны выступили слезы, вызванные ностальгией по детству. Сват неопределенно крякнул, а сватья озарилась совсем уж неподобающей для ее возраста улыбкой - как чистой воды ребёнок. Карина же, виновница торжества, захлопала в ладоши и потянулась за куклой: "отдай, ба!"
- Подожди ещё секундочку! - увернулась сватья и, поставив куклу на пол, запела: - топ, топ, топает малыш... Ходит! Она ходит!
- Мам, - давился улыбкой её зять Саша, - я не думаю что для современного ребёнка это столь удивительно...
- Много ты знаешь! Я в детстве за такую куклу душу была готова отдать. Ну или съесть киллограмм пареной редьки уж точно... фу, как вспомню гадость эту... Не кукла, а мечта, не чета современным. Таня, вы прелесть! - резюмировала она, отдавая игрушку внучке. - Лучший подарок в этот день был от вас!
- Ой, да будет вам... - вновь засмущалась Татьяна Антоновна, проходя к столу. Взгляд её невольно обратился в сторону внучки - Карина заглядывала кукле под платье, выискивая ту самую кнопочку. "Ма-ма! Ма-ма!" - звучало беспрестанно.
- Кариночка, солнышко, только кнопочку эту специально не разбирай, чтобы узнать как там всё устроено, ладно? Кнопку тоже реставрировали, - пояснила она невестке, - всё со временем пришло в негодность.
Невестка сдержанно думала о том, что пожилые всегда так - подарят что-то из сундука, а потом трясутся над барахлом, нервы делают.
- Карина, ты слышала бабушку? - спросила она у дочери, делая озабоченный вид.
- Агаа.
Взрослые увлеклись своими разговорами. За здоровье именинницы поднялись первые тосты. Сама Карина то подбегала к столу, то вновь принималась за новые игрушки, и всё это параллельно смотря мультфильмы. Кукла, уже раздетая, валялась на полу... Подле неё улёгся кот и начал заботливо полизывать белые, красиво уложенные волосы куклы. Татьяна Антоновна была усажена около окна и не видела что происходит с её Наташей. Остальные участники о кукле забыли.
- А где же наш старший внучок, Андрюша? - вдруг заметила Татьяна Антоновна.
- С друзьями гуляет, - ответил сын, - ему с нами не интересно, у юности свои развлечения.
- Именинницу хоть поздравил?
- А как же. Поднял её за уши ровно пять раз, по количеству исполненных лет, а потом, уже ревущей, подарил фломастеры и раскраску.
- Да разве можно ребёнка за уши! - возмутилась сватья.
- Но он же не по-настоящему, в шутку, - сказала невестка и припомнила давние обиды, - когда меня старшая сестра за косы таскала, ты почему-то не переживала.
Сват отставил рюмку и закатил глаза к потолку. Сказав "хе-хе", он положил руку на спинку стула жены.
- Не придумывай. Дрались вы, конечно, не любили друг друга, но я вас разнимала, если видела. Такие обиды у неё на детство... - пожаловалась сватья Татьяне Антоновне, - прям вот послушаешь, так все её избивали, гнобили. И откуда это? Отец вообще никогда пальцем не трогал, а я максимум полотенцем могла прихлопнуть!
- Нет, били, я помню. Оля была у вас любимицей, а я так... - настаивала невестка.
- Лучше бы ты хорошее помнила, реальное, а не выдумки свои детские! Сколько мы вам дали всего, неблагодарная!
- А я и не говорю, что не дали, но Оле больше. Вы ей квартиру купили.
- Ну начинается... Была возможность и купили, да, а тебе мы институт оплатили, и содержали тебя до двадцати двух лет! А Оля сама поступила и со второго курса работала, у неё и свои деньги на квартиру были, мы лишь помогли.
Невестка надула губы и опять что-то хотела сказать, но Татьяна Антоновна, поняв, что пахнет жареным, решила разрядить обстановку:
- А я говорила, что у меня теперь попугай живёт? Представляете, выхожу вчера утром на лоджию, а он там сидит на дверце шкафа и говорит мне "пррривет, красотка!"
Все, кроме разобиженной невестки, прыснули над тарелками. Сват предположил, что это наверно соседский.
- Опросила всех, кто двери открыл, никто не знает! Тёть Маша, соседка наша по тамбуру, ты знаешь её, Саш, отдала мне свою старую клетку, она когда-то держала щегла. Так и зажили! Назвала его Петровичем. Красивый, зараза, красно-жёлтый... крупный такой. Маловата для него эта кле...ткааа...
Неожиданно для всех лицо Татьяны Антоновны вытянулось и исказилось гримасой ужаса. Все посмотрели туда, куда глядела Татьяна Антоновна.
- Ах, что же ты вытворяешь, бусинка! - воскликнула она и встала, пошатнув стол, - нельзя, нельзя так делать! Убери сейчас же фломастеры!
Карина подняла на всех невинные глазки. Она сидела на полу и в руках у неё была Наташа-Челси, точнее кукла была в одной руке, девочка придерживала её, как младенца. В правой же ручке Карины находился красный фломастер, которым она усовершенствовала щёки куклы, дорисовала побольше румянца.
- Ай-я-яй! - отнял у неё фломастер подскочивший папа, который сидел ближе всех к девочке. - Ты зачем куклу испортила, а? Бабушка теперь будет плакать, и Челси тоже, смотри как она расстроена, что из-за тебя теперь некрасивая!
- Ой, Карина, Карина... - покачала головой сватья и искоса, испуганно посмотрела на Татьяну Антоновну. На той лица не было. Она словно присутствовала на похоронах.
Девочка расплакалась и, бросив куклу, подбежала к маме. Папа Саша поднял куклу, всем своим видом выражая сожаление.
- Может отмоется?
- Ты попробуй, Саш, в ванной с мылом. Только волосы не намочи, - предложила ему тёща. Она наклонилась к сватье, положила свою руку на её и сжала с сочувствием:
- Избалованный ребёнок, не ценит ничего, все они сейчас такие, что уж тут поделать. Не расстраивайтесь, Таня. Всего лишь игрушка...
- Нет, не всего лишь... - тихо ответила Татьяна Антоновна. - Я выйду на минутку. Помогу Саше.
Саша вернулся первым. Следом за ним, уже приведя себя в чувства, вернулась и Татьяна Антоновна. Она держала куклу ласково, как живое существо. Все молча и виновато смотрели, как она подняла с пола голубое платьице, села на диван и одела куклу. На щеках Наташи-Челси остались въевшиеся полосы фломастера. Затем она пригладила кукле волосы и улыбнулась внучке.
- Поди сюда, Карина. Я хочу тебе кое-что рассказать. Иди, иди, не бойся, бабушка не будет ругать тебя.
Девочка недоверчиво подошла и Татьяна Антоновна усадила её на одно колено, а на другом осталась сидеть синеглазая кукла.
- Когда я была маленькой, немного постарше тебя, у меня почти не было игрушек и одежды новой я тоже никогда не видела - всё донашивала за старшими сёстрами, а было их у меня целый три. И ещё у нас был старший брат, он уже работал в колхозе, пока в армию не забрали, его звали Коля. Жили мы бедно - мама тянула нас одна. Так уж вышло, что мой папа умер, когда мне не было и года. На дни рождения мама дарила нам булочку за шесть копеек - вот такой был подарок, на большее денег не имелось. Как ты понимаешь, мне, самой младшей, из материального доставалось всё по остаточному принципу, но я не обижалась, как-то понимала ситуацию... Мама делала для нас всё, что могла и мы очень её жалели, я с пяти лет была ей помощницей по хозяйству, гусей пасла.
И вот, когда Коля был в армии второй год, нам приходилось особенно тяжко... Весной в наш сельпо привезли какие-то игрушки и среди них была кукла удивительной красоты! Несколько месяцев мы с девчонками бегали в магазин только для того, чтобы полюбоваться на эту куклу! Её никто не покупал, слишком была дорогая. Мы прозвали её Наташей.
Татьяна Антоновна сделала паузу и выразительно указала глазами на куклу. Карина всё поняла, заёрзала нетерпеливо.
- А дальше?
- Коля вернулся из армии накануне моего дня рождения, мне исполнялось восемь лет. И вот праздник, мама испекла черёмуховый пирог и клубничный, ждём гостей, подруг моих... Тут врываются к нам во двор девчонки, целая стая, и кричат наперебой:
"Таня, Таня, а твой брат Наташу купил для тебя! Какая же ты счастливая и везучая, Таня! Дашь поиграть, ну пожааалуйста."
Я замерла, не могла поверить... Мне, которой никогда не покупались новые игрушки, да и вообще ничего нового не покупалось и не шилось... Мне - куклу?! Да какую! Главную мечту всех девочек! Нет, не может быть!.. Они меня разыгрывают!
Вскоре Коля пришёл. Как же он сиял, пряча что-то за спиной! Помню, я замерла, как птичка. Расцеловал меня брат в обе щеки и говорит:
"С днём рождения! А у меня для тебя подарочек, любимая сестричка! Будь всегда такой же пригожей, послушной и хорошенькой, милая ты наша, славная девочка! Это тебе!"
И вручил мне упакованную в коробку куклу. Я стою с этой коробкой и не могу поверить своему счастью. Даже сама себе позавидовала! А брат говорит:
"Я, как увидел её, сразу понял: твоя это кукла. Одно лицо с нашей Танечкой!"
Сколько счастья принесла мне эта кукла! Я шила ей одежду, кормила, учила читать, спала с ней... А потом ей ножку отломал на улице один мальчишка. И я всё равно была с ней неразлучна лет до четырнадцати. Каждую ночь она лежала рядом и охраняла мой сон, успокаивала меня, пела мне песни, мы с ней шутили о чём-то своём... А потом мы её убрали в коробку, но Наташа навсегда осталась в моём сердце.
- Господи... - сдавленно вымолвила сватья и залилась рыданиями на плече у мужа.
Татьяна Антоновна удивлённо посмотрела на всех присутствующих. Воспоминания унесли её куда-то так далеко, что она забыла обо всех, кроме куклы и внучки. Все были растроганы, даже у невестки опустились уголки губ и она быстро промокала салфеткой под глазами.
- А теперь, внученька, эта кукла твоя - отремонтированная, обновлённая, в точности, как новая. Можешь делать с ней всё, что захочешь, я не обижусь. Она же твоя.
Карина взяла куклу и прижала к себе крепко, слегка раскачиваясь. Потом уткнулась бабушке в блузку:
- Бабушка, я Наташу больше никогда не обижу, она у меня самой любимой будет, честно-честно. Она заслужила.
- Наташу? Ты ведь назвала её Челси, - удивилась Татьяна Антоновна.
- Нет, Наташа она. Наташенька... - сказала нежно Карина и поцеловала куклу в макушку, и добавила: - какая же ты красивая и хорошая, моя бусинка!
Вся семья переглянулась с улыбками.
- Ну давайте же опять выпьем! - поднялся сват с наполненным бокалом, - За Карину и за Наташу! За наших бусинок!