*НАЧАЛО.
Глава 12.
Ночь снова рассыпала над деревней свои жемчужные бусы, сверкающие на небесном куполе. Николай сидел на сеновале, свесив вниз босые ноги. Рядом на душистом сене раскинулся Аркынай, устало вздохнув и положив под голову набитую душистой травой подушку.
- И что мне ждать, Аркынай, скажи? – задумчиво глядя в драгоценные звёздные россыпи, спросил Николай, - Что мне скажет Старейший? И что мне ему говорить?
- Тут не угадаешь, Николай, как тут советовать. Только чему быть, того не миновать, вот что тебе скажу. Коли уж назначено тебе было по Волчьей тропе пройти и сюда попасть, так тому и быть. Так что зря себя думами не терзай всё одно не угадаешь, чего тебя ждёт.
- Я знаю, что меня наказание ждёт, за то, что зверя стал без счёта бить, и за то, что… Анийян погубил с сыном её… Только, я ведь не знал! Понимаешь? Я не могу понять, почему… за что? Ведь люди многие охотой живут.
- Не понимаешь… Я так и думал, что ты просто не ведаешь покуда, что да как на самом деле обстоит. Давай-кось мы с тобой сейчас до озера дойдём, кой-чего я тебе покажу. В аккурат полнолуние сегодня.
Засыпала безымянная деревня, тут и там гасли в оконцах тусклые огоньки лучины или масляной лампы, ночная тишь разлилась по округе, только слышалось вдалеке, как в речном омуте плещет водоворот, перекатываясь через запруду у мостка, да в лесу ухает радостно филин – ночь, его время.
Озеро раскинулось перед ними, словно небесное зеркало, Николай даже вздохнул от восторга, обернулся к Аркынаю, чтобы указать на такую красоту, и тут же вздрогнул – рядом с ним шёл лохматый медведь, со знакомой проседью на морде. Коричневая шерсть на загривке собралась в причудливую косу, в свете полной луны Николаю виделся теперь и не медведь, но и не человек…
- Гляди, на озёрную гладь гляди да проси, пусть тебе покажут, - прорычал Аркынай, - Теперь ты меня в настоящем обличье видишь, значит, готов и всё другое увидать!
Николай кивнул, что толку выспрашивать да спорить, он и так уже понял… стал глядеть, как искрится вода в озере, как в лунном свете тут и там взметнётся вверх искристый водяной луч и упадёт обратно, рассыпаясь блистающими каплями.
- Прошу… покажите мне, - тихо бормотал Николай, они с Аркынаем сидели на берегу, он охватил руками свои колени и поднял голову к луне, подставив ей своё лицо.
И тут явилось ему… словно огромный живой ковёр кто-то раскинул перед ним, раскинулась и ожила тайга, огромное, зелёное море, наполненное жизнью. Тут и там он видел зверей и птиц, а вот и людские селения, светятся огнями… какие-то были синим огнём окружены, какие-то зелёным, редко – красным. Николай стал жадно всматриваться, пытаясь угадать, где тут его родная Картаполовка видна… Да поди тут разгадай!
- А теперь вот гляди, - рокотал в ухо Аркынай, - Видишь, кои-то звери – просто звери. Ходят себе, своими заботами живут, как Мать всего живого им назначила. А вот это… Которые то белым то синим светом отмечены – то живые души! Человек не один живёт в этом мире, только не дано ему всего разглядеть. И потому, дозволено охотнику столько добычи домой из лесу у нести, сколько ему надобно по нуждам его, без вреда душе… и иным душам. За тем Хозяин Леса следит, чтоб охотник не губил того, чьё время не ему мерять! Он и тебе назначил, как дело справить – и лося на пропитание послал, и добычи тебе отмерил, хорошо бы ты за неё платы выручил! Но часто охотнику жадность глаза застит, черна стаёт его душа, вот, погляди…
Аркынай ткнул когтем в часть живого ковра, там по тайге шёл человек, гнал оленя, да только черно было всё в том человеке, холодом от него веяло, красным светились глаза… Олень был ранен, голова его с ветвистыми рогами была окружена белым светом, и Николай понял – это тот, кто живой душой обладает, как сказал ему человек-медведь. Видимо, там по тайге шёл теперь человек-олень…
Олень почти выбился из сил, а человек в неистовой своей злобе нагонял его, и тянулось к нему откуда-то что-то чёрное… словно нити. Олень затрубил, громко, призывно! И в тот же миг Николай увидал, как затрещало под напором большое старое дерево, рухнуло, придавив человека, тот упал, ружьё отлетело в сторону.
- Убило? – спросил Николай и глянул на Аркыная, тот покачал головой в ответ.
- Нет, оглушило, ну и поди уж поломало чего малость. Теперь от него самого зависит, коли изгонит от себя зло, очистит душу – выживет. А коли зло умножит, захочет зверя во что бы то ни стало загнать, словно бы отомстить… погибнет.
Молча глядел Николай на то, как барахтается под деревом человек, и тут себя вспомнил – и он этак гнался за шатуном, что его заимку разорил, да добычу подрал… Помножил зло… а после ещё и медведицу с медвежонком… от злости, не совладал он с нею.
- Да… ты тогда без разбору стал бить зверя, - сказал Аркынай, угадав его мысли, - А после и вовсе зло тебя обуяло… Хозяин леса убить тебя решил, да тут и вмешалась Ирвил, не дала… Силу в тебе увидала, или ещё что, мне не дано знать. Я того не вижу, что Ирвил дано увидать.
- И… что теперь будет со мной? Я ведь… Катерина меня ждёт, - пробормотал Николай.
А самому вдруг подумалось, а ждёт ли… может быть и он уже для неё погиб на охоте, ведь сколько времени прошло с того дня, как на Каркылай он отправился, ему не ведомо. Как он здесь оказался, вышел посреди зимы, а тут вон лето цветёт!
- Что будет… мне и то неведомо, - Аркынай покачал своей лохматой головой, - Думаю, для того тебя завтра и зовёт Старейший.
На сеновал вернулись поздно, тишина звенела кругом, Аркынай, снова приняв облик человека, устало зевал, а вот Николаю было не до сна. Так и пролежал он на сеновале без сна, закинув руки за голову и глядя в растворенное окно, как загорается за лесом заря. День, что решит его участь, уже катился с востока на деревню.
Николай один вошёл в большую светлую избу. Ничем она не была примечательно, одна из всех, которые-то здесь в деревне стояли. У окна на скамье сидел старец, опершись на деревянный посох, он глядел в окно и обернулся, когда заслышал шаги Николая.
- Здравствуй, человек добрый, - сказал старец негромко, когда Николай ему поклонился и привычно поискал глазами образа в красном углу избы, но не нашёл.
- Садись, - старец указал на скамью и стал пристально глядеть на Николая, а тот сидел, опустив глаза и сложив руки на коленях. Он ждал, что ему скажут, какую участь уготовят ему те, которым дано видеть больше, чем обычному человеку.
Из светёлки вышла девушка. Она была одета в простой сарафан, но даже в нём она была дивно хороша. Так, что было трудно отвести от неё взгляд… Она села рядом со старцем, на Николая она не глядела, в руках у неё был шитый рушник, его она положила себе на колени.
- Что, Ирвил, ты по-прежнему думаешь, что ему назначено испить из Истока? – негромко спросил старец.
- Я сказала, что видела, и другого мне не ведомо.
- Да… может ты и права, ибо в этот раз мне того не ведомо, что видишь ты. Ладно, будь так! Но сперва во искупление ходить ему Волчьей тропой дюжину лет! Видеть то, что увидит, справить то, чему назначено быть! А после того поглядим, какие весы даст его душа, что в ней останется жить, а что умрёт!
«Дюжину лет! Дюжину! – билось в голове Николая, - Это же… Что с ним станется через дюжину лет, и что будет с Катериной?! Лучше бы они его убили, сожгли бы там же, на том самом огне, который схоронил погубленную им Анийян…»
- Держи. Это тебе, - Николай поднял голову, перед ним стояла Ирвил и протягивала ему вышитый рушник, - Как поймёшь, что пора, достань рушник и позови меня. Явлю тебе истину, не дам оморочить, а ежели и надобно будет – сама приду!
- Нешто и ты смерть принять готова за то, что веришь в душу этого человека? – с удивлением сказал старец, - Это всего лишь человек… Им не надо глядеть высоко, они в нашем мире, словно червяки…
- Я верю в его свет, - тихо сказала Ирвил, глаза её наполнились слезами и заиграли зеленоватыми искрами, - И смерть за то не страшусь принять.
Николай бережно взял рушник, спрятал его за пазуху и встал. Старец больше не глядел на него, его взор снова был направлен куда-то вдаль. Николай поклонился ему, потом Ирвил, и вышел за дверь.
Что ждёт его дальше, то ему было неведомо… Он потрогал рушник, почему-то он давал ему надежду, что во всех своих грядущих трудах и заботах он не останется один.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.