Утром 30 августа 1918 года председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий приехал на конфискованном царском автомобиле к подъезду Комиссариата внутренних дел на Дворцовой площади. Там он обыкновенно работал. Урицкий вошел в вестибюль. Ожидавший его молодой человек прибыл получасом раньше и сидел на подоконнике. Урицкий чуть замешкался в ожидании лифта. 22-летний поэт Леонид Каннегисер убил его выстрелом в голову.
Каннегисеры перебрались в Петербург в 1907 году и заняли целый этаж в доме № 10 по Саперному переулку. У Леонида был брат Сергей и сестра Елизавета (Лулу). Это была счастливая, богатая семья. Дом №10 в Саперном переулке до сих пор хранит на себе отпечаток былого великолепия – и память о давней дружбе и вражде.
У Каннегисеров постоянно бывала вся творческая элита города: на литературных вечерах читали Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Михаил Кузмин. Один из январских вечеров 1916 года именно в той самой квартире описала Марина Цветаева в «Нездешнем вечере»:
«Над Петербургом стояла вьюга. Именно — стояла: как кружащийся волчок — или кружащийся ребенок — или пожар. Белая сила — уносила. Унесла она из памяти и улицу, и дом, а меня донесла — поставила и оставила — прямо посреди залы — размеров вокзальных, бальных, музейных, сновиденных».
«…один из молодых хозяев, потому что их — двое: Сережа и Леня. Леня — поэт, Сережа — путешественник, и дружу я с Сережей. Леня — поэтичен, Сережа — нет, и дружу я с Сережей. Сереже я рассказываю про свою маленькую дочь, оставшуюся в Москве (первое расставание) и которой я, как купец в сказке, обещала привезти красные башмаки, а он мне — про верблюдов своих пустынь. Леня для меня слишком хрупок, нежен… цветок. Старинный томик „Медного всадника“ держит в руке — как цветок, слегка отставив руку — саму, как цветок. Что можно сделать такими руками?».
В 1933 году Цветаева в письме от 9 мая к Георгию Адамовичу еще раз вспоминала тот вечер и спрашивала адресата, бывал ли он в «доме Лулу, Леонида и Сережи, среди каминных рощ и беломедвежьих шкур». Адамович бывал, конечно. Именно Адамович бросил про Леонида Каннегисера фразу – «самый петербургский петербуржец».
«Его томила та полужизнь, которою он жил. <…> Было в душе его постоянное желание какого-то полета. Было настоящее искание подвига — какой бы то ни было ценой. <…> В нем была огромная жажда жизни. Он был к жизни непомерно требователен. Он хотел „взаимности“, исключительности. Конечно, у Леонида Каннегисера были важные основания сделать то, что он сделал 30 августа 1918 года. Но вообще „что-то“ сделать ему было необходимо, и тень обреченности лежала на нем постоянно».
Георгий Адамович – о Леониде Каннегисере
Адамович часто вспоминал Каннегисера. И особенно – один странный эпизод с ним. Как-то поэт засиделся у Каннегисера допоздна, и Лёня обмолвился, что «если о чем-нибудь начинаешь думать серьезно, всегда приходишь к мысли о смерти», а потом спохватился, будто сказал лишнего. За два месяца до убийства Урицкого Каннегисер пришел к Адамовичу. Вошел, лег на диван, закрыл глаза рукой. Адамович заметил, что лежать и молчать можно и дома. Гость ответил, что ему нездоровится, и вскоре ушел.
«Если бы теперь, через десять лет, еще мог он слышать нашу речь, и еще мог спросить, — как спрашивал всегда, с застенчивой и милой улыбкой, прочтя какое-нибудь новое свое стихотворение, — „хорошо?“ — мне бы хотелось уверенно и твердо, действительно как другу, сказать: — Хорошо. Всё — хорошо».
Адамович – о Каннегисере
Но, на самом деле, главным поэтом в жизни молодого Каннегисера, конечно, был совсем другой – Сергей Есенин. Цветаева описывала их вдвоем: «Так и вижу их две сдвинутые головы — на гостиной банкетке, в хорошую мальчишескую обнимку <…> Лёнина черная головная гладь. Есенинская сплошная кудря, курча. Есенинские васильки, Лёнины карие миндалины. Приятно, когда обратно — и так близко. Удовлетворение, как от редкой и полной рифмы».
Каннегисер приезжал к нему в Константиново. Дружба была светлая, сказочная. Каннегисера вспоминала сестра Есенина Александра («Очень ясно запомнился мне приезд Сергея в 1915 году. Он приехал с одним из своих товарищей, имя которого показалось мне необыкновенным — Леонид») и троюродная сестра Мария Конотоп-Кверденева («Как-то летом, в сенокос это было, приехал Сергей из Питера домой с товарищем. Необычное имя у него было — Леонид, чернявый, в очках»).
В первоначальной редакции есенинского стихотворения «Весна на радость не похожа» стояло посвящение Каннегисеру.
Весна на радость не похожа,
И не от солнца желт песок.
Твоя обветренная кожа
Лучила гречневый пушок.
У голубого водопоя
На шишкоперой лебеде
Мы поклялись, что будем двое
И не расстанемся нигде.
Леонид Каннегисер написал другу ответ в июне 1916 года: «С добрым другом, с милым братом Волгу в лодке переплыть». Еще одно стихотворение Есенина Каннегисеру:
Ты все загадочней и краше
Глядишь в неясные края.
О, для тебя лишь счастье наше
И дружба верная моя.
И если смерть по божьей воле
Смежит глаза твои рукой,
Клянусь, что тенью в чистом поле
Пойду за смертью и тобой.
Потом, по понятным причинам, все посвящения Каннегисеру Есенин со стихотворений убрал. После ареста у Каннегисера изъяли блокноты со стихотворениями и листок с адресами Есенина. К делу их не подшили.
«Но Каннегисер был впрямь поэтом. Он погиб слишком молодым, чтобы дописаться до „своего“. Оставшееся от него — только опыты, пробы пера, предчувствия. Но то, что это „настоящее“, видно по каждой строке.Так вот — убийца Урицкого был поэтом. А что такое поэт? Прежде всего, существо с удвоенной, удесятеренной, утысячеренной чувствительностью. Покойный лейб-медик Карпинский, удивительнейший психоневролог, говорил:— Понимаете, если отрезать палец солдату и Александру Блоку — обоим больно. Только Блоку, ручаюсь вам, в пятьсот раз больнее.Не знаю, как насчет пальцев, но в области душевной уверен, что „Блоку“ всегда больнее, чем „не Блоку“, безразлично, солдату или банкиру. Такова уж суть „поэтической природы“. Не поэтам нечего на это обижаться. Радоваться, вероятно, тоже нечего…Итак, Урицкого убил не простой „русский мальчик“. Урицкого убил — поэт».
Георгий Иванов – о Каннегисере
27 июня 1917 года в Павловске Леонид написал свое самое известное стихотворение — «Смотр»:
Тогда у блаженного входа
В предсмертном и радостном сне,
Я вспомню — Россия, Свобода,
Керенский на белом коне.
Отсылку на него, кстати, сделал Есенин в поэме «Анна Снегина»: «Свобода взметнулась неистово. И в розово-смрадном огне / Тогда над страною калифствовал / Керенский на белом коне».
После убийства Урицкого Каннегисер уехал с Дворцовой площади на велосипеде. На Миллионной он кинулся во двор, наобум вломился с черного входа в дом князя Петра Меликова, где ему открыла экономка. Его, естественно, скоро арестовали.
В Чрезвычайке на Гороховой, 2 уже арестованный Каннегисер объяснял, что убил Урицкого из-за появившейся в печати информации о массовых расстрелах, под которыми стояла его подпись. Среди расстрелянных 21 августа был друг Каннегисера Владимир Перельцвейг. Протокол допроса закончил словами: «К какой партии я принадлежу, я назвать отказываюсь. Л. Каннегисер». В Петербург допрашивать Каннегисера поехал Феликс Дзержинский. Держали пленника в Кронштадтской тюрьме, а на допрос возили в Петербург катером.
Марк Алданов утверждал, что на допросе Каннегисер твердил, что намеревался искупить вину своей нации за содеянное евреями-большевиками: «Я еврей. Я убил вампира-еврея, каплю за каплей пившего кровь русского народа. Я стремился показать русскому народу, что для нас Урицкий не еврей. Он — отщепенец. Я убил его в надежде восстановить доброе имя русских евреев».
В конце концов, Леонида Каннегисера обвинили в связях с белым движением и расстреляли. Объявили о расстреле только 18 октября:
«По постановлению ЧК <…> за период времени от убийства тов. Урицкого по 1 октября расстреляны: по делу убийства тов. Урицкого — Каннегисер Леонид Акимович, б<ывший> член партии народных социалистов, член „Союза спасения Родины и Революции“, бывший районный комендант право-всероссийской военной организации, двоюродный брат Филоненко».
Семья Каннегисеров эмигрировала в 1924 году. В Париже в 1928 году Иоаким издал книгу воспоминаний о сыне и его стихи. К 125-летию со дня рождения сборник переиздали в России.