Недавно моя коллекция старинных фамилий пополнилась неким Феогнастом Маньяковым. Что же, пришлось взять словарь.
В 1477-1478 году монах Пафнутьево-Боровского монастыря Иннокентий написал «рассказ» о последних днях жизни святого Пафнутия Боровского (1394-1477). Так, говорил старец: «Не веси ли (не знаешь разве) – 60 лет угажено (угождал) миру и мирьскым человеком, князем бояром: и в сретенье им сованося (встречая их, суетился), и в беседе с ними маньячено, и вслед по них такоже сованося (провожая их снова суетился), а того и не вем, чесого ради (а того и не ведаю, чего ради)? Ныне познах (ныне познал): никая ми от всего того полза, но паче души испытание о всем (никакой мне от того пользы, но лишь душе во всем испытание).
Князь Андрей Михайлович Курбский – царю Ивану IV Грозному: «О царю, к чему тя привели человекоугодницы? И чем тя сотворили любимые маньяки твои?» Или: «Яко зависть (клевета), от презлых и прелукавых маньяков твоих сшитая (измышленная) и по смерти на святых и предобрых мужей не угаснет (и по смерти святых и преславных мужей еще жива).
Принято считать, что в приведенных цитатах слово «маньяк» наделено значениями «льстец» или «угодник». А вот исконные синонимы: «ласкатель» љьстец; «похлебник» – тот, кто угождает кому-то в корыстных целях.
