ч. 3 предыдущая часть
- Он прав, - медленно ведя рукой по плечу мужа, Ирина обошла его и села рядом к толу. - Это его деньги, надо отдать.
- Я и без тебя знаю! - дрогнувшим голосом выкрикнул Николай. Он так долго ждал её, ему нужен был совет, а она сидела в другой комнате, будто ничего не слышала больше получаса, после ухода Богдана. Николай не решался идти сам к ней. Думали по отдельности. И, если Ирина что-то придумала, у Николая не одной мысли в голове, всё заглушал стыд, чувство собственного ничтожества - он обобрал сына.
- Чего разорался? - рассматривая свои ногти, сказала Ира. - Он заработал, заслужил - надо отдать. Всё верно. Пусть едет. Хоть с подругой, хоть с друзьями, кстати, ты понимаешь, какие у него друзья? Раз он дошёл до такого. Хоть к матери родной... едет, нам всё равно.
- Ира? Что говоришь? Ты же сама предложила взять из его сбережений и внести основную часть по кредиту. У нас машина под окнами стоит дороже этой квартиры. И мы ещё платим за неё. И что он про сестру твою говорил? Или племянницу?
- Это так важно сейчас? Важнее твоего взрослого сына? Между прочим, он болен! Зависимость считается болезнью? - Ира пронзительно смотрела на мужа.
- Где деньги брать? Машину возвращать, - психуя, поднялся из-за стола Николай и стал расхаживать от окна к двери, успевая взглянуть в окно на свой седан, на парковке у подъезда. Он не мог её вернуть! Она его! Она ему нравится, он сросся с ней.
- Не знаю.
- Вот! А лезешь везде! Если бы не ты...
- Я?! - поднялась Ира и встала перед супругом, преграждая ему путь. Среднего роста, миниатюрная в сравнении с ним и его плотным сложением, но сильна духом, умом, хитростью.
- Ладно, прости, - спасовал Николай, - что делать будем?
- Отпускать Богдана - он взрослый.
- Ты серьёзно?
- Да.
- Пусть едет или уходит, но деньги где взять? Кредит?
- Для начала возьми сына, сходи с ним по магазинам, одень, обуй его, чтобы не говорили, что он в рабстве у нас был за тарелку супа.
- Кто скажет? Он и не питался у нас.
- Коль, ты такой глупый! Я образно. Просто прояви заботу, поговори с ним, объясни, не как отец, а как мужчина мужчине. До добра не доведут его подозрительные дружки...
Ирана, приложив палец к губам, задумалась.
- Сразу его отпустить нельзя, с катушек слетит. И бокс нам это не нужен, за него и половины не дадут от первоначальной стоимости.
- У нас денег нет! - почти с мольбою повторил Николай, он очень хотел рассчитаться с сыном, искренне. Но не такой высокой ценой. Он опять обернулся и подошёл к окну, полюбоваться соей машиной.
- Коля, ты видел Богдана? Ему доброе слово необходимо. Живое тепло.
- Какое? - не понимал он.
- Живое! Человеческое обращение, забота, нормальная еда. Он просил у тебя поесть, а ты только о своём и думал. Он слова приятного не слышал несколько лет от родителей. От вас!
Николай совсем растерялся.
- Поправится, подобреет, переписывай на него эту контору и пусть сам...
- Ира?! - нервничал Николай, до сих пор не понимая, что она хочет сказать. В бескорыстность и внезапно проснувшиеся чувства к пасынку не очень верилось.
- Поживёт у нас немного, пока с документами разберёшься. Шиномонтаж ведь денег стоит? Тебе не в подарок он достался - ты его купил! Деньги из семьи потратил.
- Точно!
- Ну вот, а с учётом инфляции, цена на него выросла. Ты же слышал по голосу, ему обидно, что на тебя всё записано. Никуда он не денется. Придётся заниматься делом, а не закрываться там со всякими и употреблять гадости.
- Ира, какая ты молодец, - взволнованно говорил Николай, улыбаясь, не переживая ни о чём. - И на глазах Богдан будет, надо с ним построже просто, и всё.
- Уже не послушает, - качая головой, сказала Ирина, преспокойно возвращаясь к домашним делам.
- А если он не захочет к нам?
- А куда ему деваться? Ты, главное лаской, от чистого сердца, осторожно, без вот этого вот... как ты ворвался сегодня утром сюда, - размахивала перед собой руками Ира, - направь куда надо. Надеюсь, в этот раз он оценит и не отплатит нам чёрной неблагодарностью. С детьми так... душу в них вкладываешь и потом только уворачивайся от пинков благодарности. Ты всё понял?
- А что тут сложного?
- Тогда не топчись попусту, поезжай за Викой к логопеду, по дороге всё обдумай.
Богдан не пришёл на следующий день. Явился через несколько дней веселее, чем в тот день, когда его нашёл отец. Даже чуть румяный с мороза.
- Где ты был?
- Тебе какая разница? - ответил Богдан, вытаптывая их прихожую. Он не мог устоять на месте.
- Ты мой сын... мне небезразлично...
- Па, отдай мне деньги, и я свалю из твоей, - он закашлялся, как туберкулёзник, аж покраснел, - из вашей жизни.
- Ты болен?
- Нет, блин, только с курорта. Ты сегодня один? - вытянув шею, сын посмотрел через плечо отца в комнату.
- Да, проходи. Ирина поехала с девочками к маме. Проходи, проходи, - не отпускал его отец. - Пообедаешь нормально, поговорим.
- Па, мне некогда, меня ждут.
Николай его не слушал, ушёл на кухню и уже стоял у окна, смотрел вниз: у подъезда топталась странного вида девица, в детской шапке с завязками - секунды не стояла на месте, подпрыгивала и отплясывала, как ненормальная. И пара парней с ней. Николай ощущал спиной, сын смотрит на него.
- Скажи им, ты сегодня останешься здесь, - не оборачиваясь, попросил Николай.
- Чё?
- Мы сейчас с тобой по делам поедем.
- Не, пап, я с тобой и Иркой больше никаких дел иметь не хочу.
- Она тебе не Ирка, будь хоть немного благодарным. Посмотри на себя? - при этих словах папа резко повернулся к сыну.
Богдан сегодня выглядел лучше: руки чистые, лицо отдохнувшее, но помятое. Одежда на вид свежая, но не его: рукава куртки короткие и вообще она очень тонкая для зимы. Брюки широкие, лишнее подпоясано ремнём под курткой, обувь та же - его, и рабочая, и повседневная, и нарядная, только чистая. Заметно, о нём позаботилась женщина, как смогла.
- А что со мной?
- Я говорил, ты похож на забулдыгу.
- Не слышал.
- Ну, конечно, ты был в таком состоянии, - укоризненно сказал Николай.
- Всё, па, давай деньги, я же оставлял, карта моя у вас, и я поехал.
- Пока ты не придёшь в норму, я тебя никуда не отпущу! Попрощайся с ними на сегодня, - требовательно кивнул на окно отец, - и возвращайся. Пообедаем. Ирана голубцы сделала, пирог с яйцом и луком, салат овощной.
Богдану не хотелось отправлять друзей, но лицо, голос, и сам запах тёплой домашней кухни просто манил парня. Семейный очагом запахло, к которому его не подпускали давно. И Ирины нет, можно пообщаться с отцом, рассказать о своих планах. Он не держал на него зла, больше на Иру. Богдан жил с ними несколько лет и чётко понимал, кто в доме главный - папа! Но решала всё Ирина.
Богдан сбегал на первый этаж. Отец не ошибся, это его группа поддержки ждала внизу. Расстроенные молодые люди, кутаясь и прыгая на снегу от холода, поспешили со двора. Девушка в странной шапке, с золотистым хвостом волос поверх куртки, несколько раз обернулась, уходя, и, кажется, даже видела в окно Николая. Ему так показалось, он даже отшатнулся от окна, ощущая на себе взгляд молодых, красивых глаз.
Когда Богдан поднялся, стол был уже накрыт, отец мыл руки в ванной. Сыну всё ещё не верилось, что это для него - простая домашняя еда, нормальный тон и обхождение, без приказаний по телефону. Он с удовольствием съел первое, второе, попросил крепкий кофе - привык к такому, работая в боксе. Николай, как хозяин дома и заботливый отец ухаживал за ним. После они поехали в торговый центр, на такси. На семейном, новеньком авто уехала Ирина, чтобы Богдан меньше видел его.
Николай водил сына из одного мужского магазина в другой, объясняя, в каком бутике действительно лучше покупать, а каком прицениваться и ждать распродаж. Во всём чувствовалась мудрость и бережливость Ирины. Но пакетами они обрастали, переходя из магазина в магазин. Куртку его сразу выкинули, взяв новую. Богдан сопротивлялся, просил оставить вещь - не его она, вернуть надо, но отец и слушать не стал. Ожидая такси, выпили кофе в небольшой кофейне на первом этаже. Богдан, впервые пил нормальный, вкусный, дорогой кофе, а не быстрорастворимый порошок, самый дешёвый, из самого бюджетного магазина в городе.
По дороге домой молчали, неудобно было говорить при постороннем, но у Богдана вырывалось:
- Ирины сегодня не будет?
- Должна вроде вернуться, если дорогу не заметёт в посёлке. Если что вместе поедем на выручку, - бодрил его Николай, похлопывая по плечу.
***
- Ну вот, теперь хоть на нормального человека похож, - хвалил Богдана отец, уже в квартире, бросая пакеты с одеждой на диван - он устал. - Ты такой бледный, кашляешь, тебя бы врачу показать.
- Не надо врачу... - испугался Богдан, но потом сам обратился с просьбой, - мне бы в стоматологию, но стыдно показывать свои жёлтые от кофе зубы.
- О! Это пустяки, Ирина возит девочек в одну клинику и тебя запишет. Ноет?
- Да, ночами особенно, - взяв себя за подбородок слева, признался Богдан.
- Давно надо было! Это моя вина. Дальше, какие у тебя планы?
- Я уеду.
- А эта... в шапке с ушами? - переходя на личное, интересовался Николай. У Богдана чуть порозовели щёки, он смутился. - Бросишь её тут?
- Мы знакомы недавно. Она художница, - обречённо сказал сын.
- Ясно, в облаках летает. Но ты-то крепко стоишь на ногах.
Богдан насторожился, слова отца ему приятны, как и любое доброе слово, он столько лет слышал похвалы, но всё это странно. Чтобы вот так с папой по магазинам и поговорить... Никогда. Он всегда для всех занят.
- Я? Нет.
- Почему же? Ты серьёзный, ответственный, работу закрывал только по болезни, - их взгляды встретились, оба понимали, Богдан не болен.
- Это было один раз, я попробовал.
- Где один, там и второй - дело известное. Всё зависит от окружения, от женщины рядом. Я человека взял на работу, на твоё место, а ты отдохни, развейся, только с девчонкой, а не с теми...
- Па, я сам разберусь.
- Конечно, у меня нет права тебя воспитывать, ты уже сам мне можешь пару уроков дать.
И вновь молодому парню приятно - отец хвалит его, гордится им.
- Мать звонит?
- Да.
Николай кивнул многозначительно.
- Короче, отдохни, оторвись, а потом... - проболтался Николай.
- Что потом? - вновь напрягся Богдан. Неужели опять туда?
- Не знаю, тебе решать.
Пару недель Богдан то приходил к отцу, мачехе и сёстрам в гости, пару раз даже ночевал у них. Девочкам было весело с ним, он как подросток прикалывался и играл с ними в разные игры, настроил ноутбук, закачал нужные Ирине программы и так выполнял мелкие просьбы её или девочек - ему в радость. Тем более к нему относились нормально, не шарахались и не отворачивались, как в то утро, когда он очухался в квартире отца, а не на работе, в холодном боксе.
Ира болтала с ним на равных, понося Николая: он ничего не смыслит в автомобилях, настолько, что маленький бокс для него, как заноза под ногтем.
- Ты и то справился, а Коля не может.
Расслабился Богдан, разомлел, пропадал с друзьями где-то вечерами, но в один прекрасный вечер, отец позвонил ему, просил дома быть. Богдану не хотелось оставлять весёлую компанию. Он попытался быть грубым с отцом, мол, я и сам знаю, но к нему так хорошо относились в семье, папина жена баловала разными вкусняшками, беседовала спокойно, как со своим.
- Хорошо, я приеду, - отстраняя Юлю от себя, сказал Богдан.
Девушка, обняв его одной рукой в другой держала вино в пластиковом стакане и слушала их общего знакомого, который играл на гитаре у неё в квартире. Какая там квартира, комната в ободранном общежитии 10 кв. метров. Но помещалось у Юли всегда много друзей, все творческие личности, как она. Один Богдан не из их тусовки. Он такой потерянный был, когда она с ним познакомилась. Поначалу ей было просто жаль его, а потом появилась симпатия.
- Я пойду.
- Зачем тебе это? Они тебя не отпустят, - весело сказала Юля, качая головой в такт музыке.
Богдан усмехнулся ей, что она - чужой человек может, понимать в его жизни.
**
- Смотри Богдан, - отец выложил перед сыном файл с документами. На часах первый час ночи. - Вот.
-Что это?
- Документы. Смотрю, разгулялся ты. Отдыхать надо, тем более ты долго работал без отпусков и выходных. Но безделье развращает и затягивает.
- Ты мне деньги отдашь и мы с Юлькой полетим куда-нибудь, - размечтался Богдан.
- Отдам, отдам, не в моей натуре присваивать чужое. Но деньги тебе ни к чему.
Весёлость сына сменило холодное выражение лица.
- Охотников сразу найдётся на твои сбережения: мама, подруга, друзья.
- Пап!
- Ладно, ладно, я же знаю. Сам был молодым, глупым. Поэтому мы с Ирой решили...
Хмель Богдана от беспечных поцелуев девушки и пакетированного вина исчезла, он выпрямился перед отцом, желая просто забрать своё и...
- Это твоё, - Николая глазами показал на файл с документами. - Я оформил на тебя помещение, оборудование, тебе остаётся только открыть СЗ или ИП. Что для тебя лучше, подумай и продолжай работать на себя.
- Да не хочу я! Не хочу на тебя, на себя! Не хочу, чтобы за меня решали, - кричал Богдан, подскочив со стула и швырнув на пол документы. - Она мне нах... не сдалась, ваша шиномонтажка! Я другим заниматься хочу и перед тобой не отчитываться. На цепи сидеть, там, где ты меня привязал не буду!
- Не кричи на меня! - достаточно жёстко сказал Николай. - Чем ты хочешь заниматься, мне известно. Вспомни, в каком состоянии я тебя нашёл. Забыл? Денег тебе давать нельзя...
- Но они мои! Я заработал!
- Понятно, но... послушай совет взрослого человека, через несколько лет спасибо скажешь.
Богдан, теряя терпение, стал ругаться матом, тут и Ирина явилась, завязывая пояс от халата на талии.
- Что вы тут разорались в ночи? - жмурясь от света, притворяясь, что её разбудили, нахмурилась она на обоих. - Девочки спят, твои сёстры, - строго посмотрела она на пасынка. Её напора он не выдержит, сестёр он любит, несмотря ни на что.
- Деньги! Деньги! Деньги! У современной молодёжи одно на уме, - жаловался Николай, отвернувшись от Богдана.
Ирина, насупив брови, вновь уставилась на пасынка. Богдана трясло от отходняка и негодования.
- Бери! И благодари судьбу, что у тебя такой отец. Другой бы откупился алиментами до 18-ти лет и будь здоров. Тебе такую возможность дали.
- Верните моё...
- Вон твоё, - указала она пальцем на пол, - ты думал, нам с неба упало? За деньги мы купили тебе бокс, себе во многом отказывали, девочкам. А больше тут твоего ничего нет!
Богдан открыл рот, чтобы крикнуть этим лицемерам, но голос пропал. Ирина собрала документы с пола и ткнула ему ими в грудь.
- Бери. Теперь точно твоё! И делай, что хочешь с ним. Только потом не жалуйся.
Богдан с силой вырвал у неё бумаги, гневно посмотрел на отца, в нём будто проснулось что-то и умерло одновременно. Он ушёл, отец даже не обернулся напоследок. Ирина гладила мужа по спине, без слов говоря: ты всё правильно сделал, ты настоящий отец. Но почему-то от её касаний мышцы непроизвольно сокращались, холодком тянуло, хотелось отойти в сторонку и побыть одному.
продолжение ________