Предыдущая глава 🔽
-Ты не можешь так поступить! - она срывается на крик.
-Что мне помешает? Ты? - в словах насмешка. Обидная. Колючая. Получается, что она не так уж и много значит. Меньше, чем думает.
-Я не что, я - кто, - бурчит она. Больше всего хочется развернуться и уйти. Но, во-первых, она итак у себя дома. Во-вторых, никто не поможет дурню-отцу кроме нее. Если ему вообще еще можно помочь.
-Что ты хочешь? Чтоб каждая шавка на районе узнала, что об Макса можно ноги вытирать? Что его можно кинуть и ничего за это не будет? А дальше? Меня уроют свои же, ты не понимаешь? Как л.оха последнего! Ты оглянуться не успеешь. А до тебя следак доберется скорее рано, чем поздно. Потому что ты слишком много знаешь. И защитить тебя будет уже некому. Если на этого фраера в форме рассчитываешь, то напрасно. Есть тема, что он к Кучеру ходил. Я пока не проверял, но история сходится. Что думаешь будет, если он в могилку мою заглянет? А он очень хочет. Жаль, воспаление лёгких не вовремя приключилось, - он саркастически хмыкает, - я уж решил, что судьба на моей стороне. И тут этот кре.тин полоумный. Спутался с ша.лавой и пустился во все тяжкие. Говорят, давно у них это.
Она чувствует неприятную дрожь по позвоночнику. Давно… а ведь и правда… тогда за столом.. и еще раньше… маме очень не понравилось. Может знала что-то? Может не ее вина в том, что они сиротами остались? Как теперь узнать? И если так, то может ли это что-то изменить? Ведь маму уже не вернуть, так ли важно, кто виноват? Или все таки важно?
Слеза стекает по щеке против ее воли. Ещё одна, и еще. Она сглатывает комок. Слова закончились. Он по своему прав, она по своему. Отец своим поступком развел их по двум разным сторонам. Он не может перешагнуть через понятия. Она - через семью, какой бы эта семья не была.
Он молча щелкает зажигалкой, открывает форточку, чтоб выходил дым. Смотрит куда-то вдаль за окно.
-Я не должен был ему доверять, - негромко задумчиво тянет, не отводя взгляда от окна, - я расслабился, за что и поплатился.
-Ты не виноват. Нельзя везде видеть врагов.
-Нужно, дольше проживаешь. Не плачь.
-Я не плачу, - она быстро смахивает очередную слезу ладошкой.
-Я слышу. Ты думаешь, мне нравится так жить? - зло выплевывает он и тушит сигарету, - думаешь, меня ничего не задевает? Да я бы сам этому идиоту ноги переломал, чтоб он не ввязался ни во что. Если б знал…
-Но ты не знал.. думаешь, мама могла их застукать?
-Возможно. Раз после похорон не постеснялась притащиться, значит дорожка протоптана была.
Она должна бы почувствовать облегчение, но его нет. Просто отец оказался еще хуже, чем она его всегда считала. Не смог быть честным ни с женой, ни с дочерью. Ни с человеком, который его из нищеты вытащил. Ведь как они жили до Макса даже вспоминать не хочется. А только деньги появились, так вся дрянь изнутри еще сильнее полезла.
-О чем думаешь? - он подходит, кладёт руку на голову, запрокидывает ее наверх, чтоб заглянуть в глаза.
-О маме.
Это простое короткое слово неизменно заставляет голос дрожать, а слезы собираться в уголках глаз.
Он молча обнимает ее, прижимает к себе, целует в макушку. Она замирает в кольце рук. И вдруг понимает, что ему сейчас тоже сложно. Может даже хуже, чем ей. Он должен выбрать между собой и ее семьей.
-Мы же что-нибудь придумаем? - шепчет она с надеждой, - я не могу потерять тебя. И его не могу. Он - урод, но он мой отец.
Он тяжело вздыхает и еще крепче сжимает объятия:
-Вряд ли он заслужил такую преданность. Поехали.
-Куда?
-В лес.
Перед глазами появляется туман, пол медленно уплывает из под ног. Она зажмуривается:
-Нет! Я не могу! Тогда убей меня вместе с ним.
-Годится, - отвечает он слишком серьезно, - поцелуй тогда меня на прощание, а то все эти лобызания у гроба я как-то не очень.
И не дожидаясь ответа, поднимает рукой подбородок и начинает жадно целовать. Она пытается сопротивляться, оттолкнуть его. но силы не равны. Остается последнее средство:
-Я тебя укушу, если не прекратишь, - шипит, стиснув губы.
-Зубы сломаешь, - ухмыляется он, - все, время вышло на нежности. Три минуты на сборы.
-Нет! Нет! - из горла вырывается то ли хрип, то ли рык, - мы не можем! Так нельзя! Почему сразу в лес? Можно же иначе…
-Уймись, женщина! Прекрати панихиду! В лесу разговаривать удобнее, никто не подслушивает. погода хорошая. И потом. Ты ж меня знаешь, какая смерть без пыток.
Она смотрит на него во все глаза, уже не понимая, где шутка, где правда.
Пятится назад, ударятся локтем о край стола, но даже не замечает этого.
-Я не смогу с тобой быть, если ты его … - шепчет еле слышно.
-Я еще ничего не решил. Побазарим для начала ..
-Обещай!
-Честное пионерское...
Машина незнакомая. За черным тонированным стелком едва угадывается силуэт водителя.
-Наши приехали? - вместо приветствия бросает он, садясь вперед.
-Да, ждут уже.
-Мужика не сильно помяли?
-Да вообще почти не трогали, он какой-то обморочный, тронь - рассыплется, - фыркает парень пренебрежительно, - баба и та посмелее будет.
Ей как-то обидно за отца. Со своего места на заднем сиденье рассматривает незнакомое лицо. Молодой, лет двадцать пять, не больше, чем то похож в профиль на Жука. Может темными глазами с густыми длинными ресницами. Твердая линия подбородка, такая мужская, уверенная. Очень даже симпатичный. Хотя какая ей разница?
На нее больше никто не обращает внимания. Мужчины перебрасываются редкими фразами, не особо связанными друг с другом. Она смотрит в окно, пытаясь представить, что сподвигло отца на такую безумную аферу. Неужели жадность? Вряд ли, ему ведь итак дали больше, чем он мог когда-то заработать.
Или влюбился и решил, что море по колено? Хотя отец и влюбился не могут соединиться в ее голове. Он же старый! У таких уже должны быть другие заботы.
Машина подпрыгивает при спуске с асфальта, начинает мелко трястись на грунтовой неровной дороге. В окно лезут зеленые мохнатые лапы елок. На душе как-то муторно. Хотя последнее время это привычное состояние. Порой ожидание смерти хуже самой смерти. Кто это сказал? Наверное, кто-то умный, кто проверил это на себе. Поворот. еще поворот. Лес кажется бесконечным. Она всматривается в лобовое стекло, больше всего боясь увидеть впереди картинку из прошлого с обсыпающимися краями свежевыкопанной ямы.
Машина дергается и замирает. Она распахивает дверь и выпрыгивает наружу. Но никого не видно.
-Где они? - шепчет ему.
-Иди за мной. И прекрати трястись.
Легко говорить.
Наконец в тишине улавливает звуки голосов, слышится смех. Под высокой сосной расположились Семен и тот второй, Слон, кажется. Слон жует шоколадку, откусывая большими кусками :
-Короче, еще анекдот. В крупную фирму врываются бандиты в масках:
— Всем лежать это ограбление!
Бухгалтер радостно:
— Фу, пронесло, я думала налоговая..
Поворачивает голову на звук шагов, быстро проглатывает последний кусок и вытягивается по стойке смирно. Она переводит взгляд правее. Там на траве на коленях стоит ее неразумный папаша. Под наполовину прикрытым глазом начинает заливаться свежий синяк, губа разбита. Других повреждений вроде не видно. Вид у него и правда так себе, только что в обморок не падает. Ямы поблизости не наблюдается. Выдыхает с облегчением. Впивается взглядом в его соседку. Рыжая, слишком ярко накрашенная, лет тридцать, может чуть больше. Волосы растрепаны, тушь потекла, но смотрит без страха, уверенно, даже дерзко. Разорванная кофта спускается с худенького плеча, украшенного знатным кровоподтеком. Пожалуй, скорее красивая, чем нет. И совсем не похожа на маму. От этой идет уверенность. В такую можно влюбиться.
Он делает ей знак, чтоб оставалась на месте. Сам подходит почти вплотную, наклоняет голову набок и бросает насмешливо:
-Ну здравствуй, Любаша! Вот и свиделись!
Отца при этом будто и вовсе нет.
-И тебе здорово! - она смотрит на него, не пряча взгляд. Если и боится, то хорошо скрывает. В душе появляется капля уважения к этой женщине. Неизвестно, как бы она себя вела на ее месте.
Дзен не любит этот роман, но вы можете по желанию поддержать любимого автора, чтоб вдохновение не убегало😊